Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10198
И Форратьера с его тщеславной мстительностью. Принцип дзюдо — противника повергает наземь его же собственный удар.
Похоже, будет весело. Нижнюю палубу флагмана, как у любого боевого корабля, занимали только служебные помещения. Сейчас часть ангара для десантных катеров была свободна и переделана под спортивный зал. Сами катера, обычно необходимые во время автономных полетов, при подготовке флотилии к боевым действиям перебазировали на корабли-носители. Это еще раз напоминало о том, что флагман, несущий на своем борту штаб кампании, окажется на орбите Эскобара последним, а не будет брошен в самое пекло штурма. Этот факт мог бы огорчать Иллиана — молодого офицера, жаждущего боевой славы — зато безмерно радовал Иллиана — офицера СБ, задачей которого была личная безопасность его подопечного. Хотя неясно, что возьмет вверх: завистливая неприязнь Форратьера к герою Комарры или его здравый смысл, не позволяющий самому опытному офицеру его штаба во время наступления бездельничать в тылу.
Впрочем, это было дело будущего. А пока — спортзал.
Высота потолка позволяла поставить в таком импровизированном спортзале даже десантную «стенку» для отработки операций в невесомости, захвата зданий или высадки с высоты. Но сейчас гравирешетки были отрегулированы на норму, а незадействованная«стенка» возвышалась сбоку в полутьме ажурной и шипастой сюрреалистической конструкцией. Середину же громадного помещения занимали самые обычные гимнастические снаряды, тренажеры и тренировочные маты.
Согласно расписанию, днем сюда гоняли десант повзводно, а с семи и до полуночи наступало свободное время, которое могли использовать для своей тренировки господа офицеры. Командующие этой возможностью поголовно пренебрегали. Старшие офицеры предпочитали выкраивать время вне общей суматохи, после ужина или, кому позволяли навыки, догонять форму пилотированием, а не топтанием беговой дорожки у всех на глазах. А мичманы, лейтенанты и коммандеры подобным стеснением не страдали, поэтому встречались в толпе у спортивных снарядов не реже, чем в кают-компании. И в такой же непринужденной обстановке.
Отзанимавшийся Иллиан окликнул коммандера Форинниса, когда тот с облеченным «фу-у!» уступил силовой тренажер очередному желающему.
— А, Иллиан! — Фориннис был вспотевший, запыхавшийся, но довольный. Коллеге по адъютантству, каковым считал Иллиана, он искренне обрадовался. — Какими судьбами? Я вас здесь последние дни не вижу.
— Дела не дают, — с легкой досадливой гримасой отмахнулся Иллиан. — А вы уже закончили?
— Нет, но через полчаса освобожусь, — пообещал Фориннис. Потом спохватился. — А что? Что-то срочное?
— Да нет, вы мне именно здесь и нужны, — вежливо улыбнулся Иллиан. — Не в службу, а в дружбу: не откажетесь от спарринга? Мне по должности положено заниматься с коллегами-СБшниками, но на флагмане только личная охрана принца, сплошь одни гренадеры — а я сегодня не в настроении позволять парням на голову меня выше выколачивать мною пыль из ковра.
Долговязый Фориннис и сам смотрел на Иллиана сверху вниз, но со своим сложением скорее попадал в одну весовую категорию с лейтенантом. И это предложение воспринял с энтузиазмом.
Иллиану происходящее было полезно сразу с трех точек зрения. Во-первых, он не лукавил — спарринга ему для поддержания формы давно недоставало. Во-вторых, было интересно проверить лощеного зерговского адъютанта — судя по досье, офицера скорее штабного, чем с реальным боевым опытом. И третье, и самое главное: иногда именно попытка ото всей души поколотить человека настраивает общение на дружеский лад. Так и вышло. Фориннис, при первом знакомстве отнесшийся к Иллиану с настороженным снобизмом, теперь сам предложил после тренировки посидеть в кают-компании за кружкой чая. Иллиан, растирая потянутое запястье — а заодно почти (но не совсем!) незаметно посматривая на хроно, — немедленно согласился.
Зато он отнюдь не поддержал предложение выпить что-нибудь на градус крепче хорошо заваренного чая, сославшись коротко: «Служба».
— Опять до полуночи? — удивился Фориннис.
— Шеф меня ждет после восьми. Раз он сегодня отсыпался днем, то не ляжет допоздна.
На лице Форинниса отразилось все недоумение, какое может испытывать дисциплинированный офицер по поводу человека, отсыпающегося в рабочее время.
— Вчера днем Форкосиган тоже не выходил к обеду…
— Знаю. — Иллиан вздохнул. — Лечение, полупостельный режим… Его высочество сильно рассердился?
— Весьма. Да вы сами видели, — развел руками Фориннис.
О да, Иллиан видел и слышал. Замечание Зерга: «Чего только не придумают, чтобы совещание прогулять… подумаешь, язва! Бренди хлестать надо меньше». Его ворчание по поводу безответственных подчиненных, позволяющих себе болеть во время боевой операции. Намеки Форратьера на санаторное лечение, как будто планета внизу представляет собой сплошной курорт.
Похоже, будет весело. Нижнюю палубу флагмана, как у любого боевого корабля, занимали только служебные помещения. Сейчас часть ангара для десантных катеров была свободна и переделана под спортивный зал. Сами катера, обычно необходимые во время автономных полетов, при подготовке флотилии к боевым действиям перебазировали на корабли-носители. Это еще раз напоминало о том, что флагман, несущий на своем борту штаб кампании, окажется на орбите Эскобара последним, а не будет брошен в самое пекло штурма. Этот факт мог бы огорчать Иллиана — молодого офицера, жаждущего боевой славы — зато безмерно радовал Иллиана — офицера СБ, задачей которого была личная безопасность его подопечного. Хотя неясно, что возьмет вверх: завистливая неприязнь Форратьера к герою Комарры или его здравый смысл, не позволяющий самому опытному офицеру его штаба во время наступления бездельничать в тылу.
Впрочем, это было дело будущего. А пока — спортзал.
Высота потолка позволяла поставить в таком импровизированном спортзале даже десантную «стенку» для отработки операций в невесомости, захвата зданий или высадки с высоты. Но сейчас гравирешетки были отрегулированы на норму, а незадействованная«стенка» возвышалась сбоку в полутьме ажурной и шипастой сюрреалистической конструкцией. Середину же громадного помещения занимали самые обычные гимнастические снаряды, тренажеры и тренировочные маты.
Согласно расписанию, днем сюда гоняли десант повзводно, а с семи и до полуночи наступало свободное время, которое могли использовать для своей тренировки господа офицеры. Командующие этой возможностью поголовно пренебрегали. Старшие офицеры предпочитали выкраивать время вне общей суматохи, после ужина или, кому позволяли навыки, догонять форму пилотированием, а не топтанием беговой дорожки у всех на глазах. А мичманы, лейтенанты и коммандеры подобным стеснением не страдали, поэтому встречались в толпе у спортивных снарядов не реже, чем в кают-компании. И в такой же непринужденной обстановке.
Отзанимавшийся Иллиан окликнул коммандера Форинниса, когда тот с облеченным «фу-у!» уступил силовой тренажер очередному желающему.
— А, Иллиан! — Фориннис был вспотевший, запыхавшийся, но довольный. Коллеге по адъютантству, каковым считал Иллиана, он искренне обрадовался. — Какими судьбами? Я вас здесь последние дни не вижу.
— Дела не дают, — с легкой досадливой гримасой отмахнулся Иллиан. — А вы уже закончили?
— Нет, но через полчаса освобожусь, — пообещал Фориннис. Потом спохватился. — А что? Что-то срочное?
— Да нет, вы мне именно здесь и нужны, — вежливо улыбнулся Иллиан. — Не в службу, а в дружбу: не откажетесь от спарринга? Мне по должности положено заниматься с коллегами-СБшниками, но на флагмане только личная охрана принца, сплошь одни гренадеры — а я сегодня не в настроении позволять парням на голову меня выше выколачивать мною пыль из ковра.
Долговязый Фориннис и сам смотрел на Иллиана сверху вниз, но со своим сложением скорее попадал в одну весовую категорию с лейтенантом. И это предложение воспринял с энтузиазмом.
Иллиану происходящее было полезно сразу с трех точек зрения. Во-первых, он не лукавил — спарринга ему для поддержания формы давно недоставало. Во-вторых, было интересно проверить лощеного зерговского адъютанта — судя по досье, офицера скорее штабного, чем с реальным боевым опытом. И третье, и самое главное: иногда именно попытка ото всей души поколотить человека настраивает общение на дружеский лад. Так и вышло. Фориннис, при первом знакомстве отнесшийся к Иллиану с настороженным снобизмом, теперь сам предложил после тренировки посидеть в кают-компании за кружкой чая. Иллиан, растирая потянутое запястье — а заодно почти (но не совсем!) незаметно посматривая на хроно, — немедленно согласился.
Зато он отнюдь не поддержал предложение выпить что-нибудь на градус крепче хорошо заваренного чая, сославшись коротко: «Служба».
— Опять до полуночи? — удивился Фориннис.
— Шеф меня ждет после восьми. Раз он сегодня отсыпался днем, то не ляжет допоздна.
На лице Форинниса отразилось все недоумение, какое может испытывать дисциплинированный офицер по поводу человека, отсыпающегося в рабочее время.
— Вчера днем Форкосиган тоже не выходил к обеду…
— Знаю. — Иллиан вздохнул. — Лечение, полупостельный режим… Его высочество сильно рассердился?
— Весьма. Да вы сами видели, — развел руками Фориннис.
О да, Иллиан видел и слышал. Замечание Зерга: «Чего только не придумают, чтобы совещание прогулять… подумаешь, язва! Бренди хлестать надо меньше». Его ворчание по поводу безответственных подчиненных, позволяющих себе болеть во время боевой операции. Намеки Форратьера на санаторное лечение, как будто планета внизу представляет собой сплошной курорт.
Страница 31 из 55
