Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10205
Эйрел только головой помотал.
— Если бы по глотку чего-нибудь покрепче, — наконец выдавил он, — и вместе с тобой, Саймон. Жаль, что нельзя.
«Итак, что мы имеем? Эйрел. Сидит прямо на кровати, рядом, рукой подать. С расстегнутым воротом. Раскрасневшийся, немного ошарашенный и явно взбудораженный происходящим. Сильный и властный, но… не слишком. Не настолько, чтобы благоговейно трепетать и ждать, пока тебя одарят вниманием. Можно попробовать потянуться и взять самому. Например, ситуацию в свои руки.»
— От тебя и так пахнет хорошим спиртным, — напомнил Иллиан. — Меня это устроит. А красный ты настолько, словно уже успел выпить. Жарко? Верхнюю пуговицу расстегнуть?
Его пальцы ловко справились с чеканным бронзовым кругляшом. А вот разрешения провести губами по шее, от края бежевого воротника гимнастерки к самому уху, он у Эйрела уже не спрашивал. Отстранился, повернул его голову к себе. Прославленный адмирал и великий Форкосиган остолбенел? Очень хорошо. Теперь повторить опыт. В губы? Наверное. Так же, как Эйрел целовал его самого позавчера, только теперь стена уже не у лейтенанта за лопатками. И покороче. Успеть полюбоваться выражением лица, смешливым изумлением, прорвавшимся сквозь обычное бесстрастие. Отодвинуться. Все, перекур.
«Молчишь, Эйрел? Ошеломленно молчишь, как будто видишь меня впервые. И уж точно не ожидал от меня инициативы. Ты же привык брать, протягивать руку сам, исходить из собственных желаний — не важно, стыдясь или едко бравируя ими. Невыигрышная стратегия. Несмотря на всю пресловутую репутацию, в твоем досье за последние годы нет записей о… личных связях. Лишь короткое уведомление» раз в несколько месяцев посещает караван-сарай, постоянных предпочтений нет«. Что это: скрытность, порядочность, самоконтроль?»
Загадка. Самый жгучий вызов любопытству Иллиана.
«Вы были фатально неосторожны с пьяными поцелуями, мой коммодор!» Неправда, что положение личного императорского порученца, оснащенного к тому же супер-секретной электроникой, дает своему обладателю хоть какие-то преимущества. Красные лейтенантские кубики перевешивают все специальные статусы. И в толпе таких же младших офицеров, усаженных рядами в конференц-зале, лейтенант Иллиан выслушивал инструкции к будущим учениям по плановой эвакуации.
Докладывал старпом «Форхартунга» коммандер Фуше, человек обстоятельный до педантичности, какому только и можно было поручить монотонное перечисление кодовых планов, тренировочных групп и аварийных выходов. Лейтенанты и мичманы, знакомые с этой процедурой и ранее, тем не менее роптать не смели, зато находили себе способы отвлечься от скуки происходящего, каждый в меру своей изобретательности. Самые смелые, преданно глядя Фуше прямо в глаза, тем временем локтем незаметно подвигали к соседу лист бумаги: искусство письменного трепа они не успели забыть с Академии. Да, наверняка почти вся сидящая здесь молодежь имела честь выйти из стен самого престижного на Барраяре военного учебного заведения. Иллиану в их возрасте на Академию элементарно не хватило денег, слогов перед фамилией, да и чего греха таить, способностей.
Ну и что? Зато теперь на зануднейшем совещании у него было неоценимое преимущество перед страдающими от скуки лейтенантами — эйдетический чип. Ему не нужно было изучать заклепки на ближайших стенах, отсчитывая минуты до смены вахты, или рисковать недовольством старпома, тихо переговариваясь с приятелями. К его услугам был личный, глубоко законспирированный, кинозал. Кто знает, какие картинки прокручивает в памяти изобретательный лейтенант, полуприкрыв глаза? Единственной проблемой было не увлекаться, машинально делая на листе бумаги пометки «для памяти»: человек знающий мог бы резонно счесть это издевательством. И еще сохранить на физиономии серьезное выражение сосредоточенности, а отнюдь не счастливую улыбку, наводящую на мысль о сытом коте и большом количестве сливок.
Своими недавними воспоминаниями лейтенант Иллиан был до неприличия доволен.
Первой, почти мимолетной реакцией Эйрела на поцелуй оказалось удивление. Короткий, осторожный выдох, прищуренные глаза. Тут же его сменило осторожное любопытство — эмоция человека, получившего дорогой подарок с явным сюрпризом. Микроскопическая настороженность, почти незаметная, если постоянно не прокручивать в памяти выражение знакомого до мелочей невозмутимого лица.
Но момент был такой, что стало уже не до тонкостей. Когда два офицерских кителя, невзирая на знаки различия, устроились на одном кресле: лейтенантский оказался аккуратно расправлен на спинке, а коммодорский небрежно лег на подлокотник, подметая рукавом пол. Когда двое мужчин перекатывались по постели, целуясь так увлеченно, что не было даже секунды свободной чертыхнуться в адрес чересчур узкой койки. Когда Иллиан опрокинул Эйрела на себя, стягивая с него майку и крепко впиваясь пальцами в спину, прощупывая затекшую мышцу одну за другой, проводя ногтями вдоль хребта — и вызывая довольный стон.
— Если бы по глотку чего-нибудь покрепче, — наконец выдавил он, — и вместе с тобой, Саймон. Жаль, что нельзя.
«Итак, что мы имеем? Эйрел. Сидит прямо на кровати, рядом, рукой подать. С расстегнутым воротом. Раскрасневшийся, немного ошарашенный и явно взбудораженный происходящим. Сильный и властный, но… не слишком. Не настолько, чтобы благоговейно трепетать и ждать, пока тебя одарят вниманием. Можно попробовать потянуться и взять самому. Например, ситуацию в свои руки.»
— От тебя и так пахнет хорошим спиртным, — напомнил Иллиан. — Меня это устроит. А красный ты настолько, словно уже успел выпить. Жарко? Верхнюю пуговицу расстегнуть?
Его пальцы ловко справились с чеканным бронзовым кругляшом. А вот разрешения провести губами по шее, от края бежевого воротника гимнастерки к самому уху, он у Эйрела уже не спрашивал. Отстранился, повернул его голову к себе. Прославленный адмирал и великий Форкосиган остолбенел? Очень хорошо. Теперь повторить опыт. В губы? Наверное. Так же, как Эйрел целовал его самого позавчера, только теперь стена уже не у лейтенанта за лопатками. И покороче. Успеть полюбоваться выражением лица, смешливым изумлением, прорвавшимся сквозь обычное бесстрастие. Отодвинуться. Все, перекур.
«Молчишь, Эйрел? Ошеломленно молчишь, как будто видишь меня впервые. И уж точно не ожидал от меня инициативы. Ты же привык брать, протягивать руку сам, исходить из собственных желаний — не важно, стыдясь или едко бравируя ими. Невыигрышная стратегия. Несмотря на всю пресловутую репутацию, в твоем досье за последние годы нет записей о… личных связях. Лишь короткое уведомление» раз в несколько месяцев посещает караван-сарай, постоянных предпочтений нет«. Что это: скрытность, порядочность, самоконтроль?»
Загадка. Самый жгучий вызов любопытству Иллиана.
«Вы были фатально неосторожны с пьяными поцелуями, мой коммодор!» Неправда, что положение личного императорского порученца, оснащенного к тому же супер-секретной электроникой, дает своему обладателю хоть какие-то преимущества. Красные лейтенантские кубики перевешивают все специальные статусы. И в толпе таких же младших офицеров, усаженных рядами в конференц-зале, лейтенант Иллиан выслушивал инструкции к будущим учениям по плановой эвакуации.
Докладывал старпом «Форхартунга» коммандер Фуше, человек обстоятельный до педантичности, какому только и можно было поручить монотонное перечисление кодовых планов, тренировочных групп и аварийных выходов. Лейтенанты и мичманы, знакомые с этой процедурой и ранее, тем не менее роптать не смели, зато находили себе способы отвлечься от скуки происходящего, каждый в меру своей изобретательности. Самые смелые, преданно глядя Фуше прямо в глаза, тем временем локтем незаметно подвигали к соседу лист бумаги: искусство письменного трепа они не успели забыть с Академии. Да, наверняка почти вся сидящая здесь молодежь имела честь выйти из стен самого престижного на Барраяре военного учебного заведения. Иллиану в их возрасте на Академию элементарно не хватило денег, слогов перед фамилией, да и чего греха таить, способностей.
Ну и что? Зато теперь на зануднейшем совещании у него было неоценимое преимущество перед страдающими от скуки лейтенантами — эйдетический чип. Ему не нужно было изучать заклепки на ближайших стенах, отсчитывая минуты до смены вахты, или рисковать недовольством старпома, тихо переговариваясь с приятелями. К его услугам был личный, глубоко законспирированный, кинозал. Кто знает, какие картинки прокручивает в памяти изобретательный лейтенант, полуприкрыв глаза? Единственной проблемой было не увлекаться, машинально делая на листе бумаги пометки «для памяти»: человек знающий мог бы резонно счесть это издевательством. И еще сохранить на физиономии серьезное выражение сосредоточенности, а отнюдь не счастливую улыбку, наводящую на мысль о сытом коте и большом количестве сливок.
Своими недавними воспоминаниями лейтенант Иллиан был до неприличия доволен.
Первой, почти мимолетной реакцией Эйрела на поцелуй оказалось удивление. Короткий, осторожный выдох, прищуренные глаза. Тут же его сменило осторожное любопытство — эмоция человека, получившего дорогой подарок с явным сюрпризом. Микроскопическая настороженность, почти незаметная, если постоянно не прокручивать в памяти выражение знакомого до мелочей невозмутимого лица.
Но момент был такой, что стало уже не до тонкостей. Когда два офицерских кителя, невзирая на знаки различия, устроились на одном кресле: лейтенантский оказался аккуратно расправлен на спинке, а коммодорский небрежно лег на подлокотник, подметая рукавом пол. Когда двое мужчин перекатывались по постели, целуясь так увлеченно, что не было даже секунды свободной чертыхнуться в адрес чересчур узкой койки. Когда Иллиан опрокинул Эйрела на себя, стягивая с него майку и крепко впиваясь пальцами в спину, прощупывая затекшую мышцу одну за другой, проводя ногтями вдоль хребта — и вызывая довольный стон.
Страница 37 из 55
