Фандом: Гарри Поттер. Ради своего ребенка любящий отец готов на любой сумасшедший поступок.
Добавить в моё избранное
18 мин, 37 сек 4674
Я облокотился на ограждение ипподромного поля, глядя, как мой сын во весь опор несется на своем рыжем скакуне.
— Никогда не смогу спокойно на это смотреть.
Я улыбнулся, повернув голову.
— Герми, с ним все будет хорошо.
— Вот до чего довели твои покатушки на лошадке, — беззлобно проворчала она, вздохнув.
— Ну кто ж знал, что после катаний на заднем дворе дома на спине папы-анимага Джим запросится в школу жокеев.
Я приобнял ее и поцеловал в щеку.
С Гермионой мы поженились почти сразу по окончании Хогвартса. Я сделал ей предложение после выпускного вечера, хотя и не планировал. Да, это было не самым романтичным предложением руки и сердца, но зато самым искренним. Мы вернулись в гостиную Гриффиндора одними из последних. Гермиона поцеловала меня, пожелав спокойной ночи, и уже развернулась, чтобы подняться в свою спальню, когда я схватил ее за руку. Она обернулась, вопросительно глядя, а меня переполняли чувства. Ну и огневиски, который умудрился протащить в замок Симус. Я притянул Гермиону ближе к себе, любуясь ее улыбкой, и, посмотрев в ее уже сонные глаза, шепотом спросил, станет ли она моей женой. Она удивленно моргнула, и сонливость ее тут же исчезла. А уже через секунду я летел спиной вниз на диван — Гермиона резко бросилась мне на шею, и я не удержался на ногах. Если бы не Рон, наш с Гермионой первый раз точно произошел бы на том диване. Я и так еле сдерживался, а после дозы огневиски не сорвать с нее платье становилось и вовсе практически невыполнимой задачей. Рон, споткнувшись о порог, ввалился в гостиную с жутким грохотом, и Гермиона, ойкнув, подскочила на ноги. Быстро остановив подзатыльником хихиканье друга, я пнул его в сторону лестницы.
Мама Гермионы не скрывала радости, когда мы сообщили о своем решении. Как я ни переубеждал ее, миссис Грейнджер не оставляла мысль, что наследник древнего чистокровного рода не женится на обычной девушке. Видимо, сказался ежедневный просмотр маггловских сериалов. Даже пример моих родителей не мог полностью ее переубедить. Но свадьба состоялась, и мы с Гермионой перебрались в подаренный моим отцом и крестным дом. В Годриковой впадине. И через два года родился Джим.
Как всегда, инициатором всех приключений в нашей семье являлся Сириус. С самого рождения моего первенца он то и дело дарил ему плюшевых лошадей, кривляясь в ответ на мои упреки, а когда Джиму было три года, подсказал ему расспросить меня о моем особом навыке. Гермиона, которая до сих пор помнит наши с ней первые скачки, тогда жутко разозлилась на Сириуса. Я же, чтобы не напугать ребенка, сначала объяснил ему, что анимаг — это не только собака, как дядя Сириус. Джим тогда смотрел на меня такими глазами, что я понял — лучше один раз показать, чем сто раз объяснить. Этого ребенка ничем было не напугать, даже если бы я превратился в дракона.
Я редко пользовался своей анимагической формой. Пользы от нее было мало, а свободного времени, чтобы как раньше уединиться с Гермионой на нашей любимой опушке, еще меньше. Но как только Джим увидел рыжего коня, он завизжал так, что я, успев уже потерять навык контроля над своим «вторым сознанием», шарахнулся в сторону и едва не затоптал Сириуса.
С тех пор, если по будням я еще мог отмазаться усталостью на работе, то ни одни выходные не проходили без джиминого звонкого «Па-а-а-ап!», и я смиренно шел во двор и как минимум час вытаптывал копытами мягкую траву или похрустывающий снег, а Джим счастливо обнимал меня за шею или откидывался назад, на спину, и лежал, покачиваясь от моих шагов.
В семь лет Джим впервые попросил меня прокатить его не только шагом. Я представил, какую взбучку мне за это устроит Гермиона, и уже хотел было отказать, но большие умоляющие глаза сына не дали мне сказать «Нет», и я договорился с ним, что при маме это делать не будем. И когда в следующие выходные Гермиона с трехлетним Алом отправилась к Джинни, я позвал отца, чтобы он подстраховал Джима. Конечно же, ребенок свалился. Секунды через три. Для взрослой лошади он был еще маловат, и ногами удержаться было очень сложно. Отец подхватил его заклинанием, и я убедился, что позвать его на подмогу было очень хорошей идеей. На уговоры покончить с этой затеей Джим не поддавался и нетерпеливо прыгал возле моих передних ног. Я шумно вздохнул и опустился на колени, немного вздрагивая от щекотки, когда сын карабкался мне на спину. Я уже точно знал, что, когда Джим научится ездить рысью, он попросит научиться и галопом. Но он попросил другое…
Добравшись до компьютера дедушки Роберта, отца Гермионы, он залез в интернет и… заболел скачками. Ни манежная езда, ни прыжки его не привлекли — только ипподром и бешеная скорость. «Интересно, в кого это он такой?» — задала Гермиона риторический вопрос, когда Джим сообщил нам о своем новом увлечении. Но это оказалось не просто увлечением. Почти сразу же выяснилось, что Джим уже и школу нашел, в которой готовят жокеев.
— Никогда не смогу спокойно на это смотреть.
Я улыбнулся, повернув голову.
— Герми, с ним все будет хорошо.
— Вот до чего довели твои покатушки на лошадке, — беззлобно проворчала она, вздохнув.
— Ну кто ж знал, что после катаний на заднем дворе дома на спине папы-анимага Джим запросится в школу жокеев.
Я приобнял ее и поцеловал в щеку.
С Гермионой мы поженились почти сразу по окончании Хогвартса. Я сделал ей предложение после выпускного вечера, хотя и не планировал. Да, это было не самым романтичным предложением руки и сердца, но зато самым искренним. Мы вернулись в гостиную Гриффиндора одними из последних. Гермиона поцеловала меня, пожелав спокойной ночи, и уже развернулась, чтобы подняться в свою спальню, когда я схватил ее за руку. Она обернулась, вопросительно глядя, а меня переполняли чувства. Ну и огневиски, который умудрился протащить в замок Симус. Я притянул Гермиону ближе к себе, любуясь ее улыбкой, и, посмотрев в ее уже сонные глаза, шепотом спросил, станет ли она моей женой. Она удивленно моргнула, и сонливость ее тут же исчезла. А уже через секунду я летел спиной вниз на диван — Гермиона резко бросилась мне на шею, и я не удержался на ногах. Если бы не Рон, наш с Гермионой первый раз точно произошел бы на том диване. Я и так еле сдерживался, а после дозы огневиски не сорвать с нее платье становилось и вовсе практически невыполнимой задачей. Рон, споткнувшись о порог, ввалился в гостиную с жутким грохотом, и Гермиона, ойкнув, подскочила на ноги. Быстро остановив подзатыльником хихиканье друга, я пнул его в сторону лестницы.
Мама Гермионы не скрывала радости, когда мы сообщили о своем решении. Как я ни переубеждал ее, миссис Грейнджер не оставляла мысль, что наследник древнего чистокровного рода не женится на обычной девушке. Видимо, сказался ежедневный просмотр маггловских сериалов. Даже пример моих родителей не мог полностью ее переубедить. Но свадьба состоялась, и мы с Гермионой перебрались в подаренный моим отцом и крестным дом. В Годриковой впадине. И через два года родился Джим.
Как всегда, инициатором всех приключений в нашей семье являлся Сириус. С самого рождения моего первенца он то и дело дарил ему плюшевых лошадей, кривляясь в ответ на мои упреки, а когда Джиму было три года, подсказал ему расспросить меня о моем особом навыке. Гермиона, которая до сих пор помнит наши с ней первые скачки, тогда жутко разозлилась на Сириуса. Я же, чтобы не напугать ребенка, сначала объяснил ему, что анимаг — это не только собака, как дядя Сириус. Джим тогда смотрел на меня такими глазами, что я понял — лучше один раз показать, чем сто раз объяснить. Этого ребенка ничем было не напугать, даже если бы я превратился в дракона.
Я редко пользовался своей анимагической формой. Пользы от нее было мало, а свободного времени, чтобы как раньше уединиться с Гермионой на нашей любимой опушке, еще меньше. Но как только Джим увидел рыжего коня, он завизжал так, что я, успев уже потерять навык контроля над своим «вторым сознанием», шарахнулся в сторону и едва не затоптал Сириуса.
С тех пор, если по будням я еще мог отмазаться усталостью на работе, то ни одни выходные не проходили без джиминого звонкого «Па-а-а-ап!», и я смиренно шел во двор и как минимум час вытаптывал копытами мягкую траву или похрустывающий снег, а Джим счастливо обнимал меня за шею или откидывался назад, на спину, и лежал, покачиваясь от моих шагов.
В семь лет Джим впервые попросил меня прокатить его не только шагом. Я представил, какую взбучку мне за это устроит Гермиона, и уже хотел было отказать, но большие умоляющие глаза сына не дали мне сказать «Нет», и я договорился с ним, что при маме это делать не будем. И когда в следующие выходные Гермиона с трехлетним Алом отправилась к Джинни, я позвал отца, чтобы он подстраховал Джима. Конечно же, ребенок свалился. Секунды через три. Для взрослой лошади он был еще маловат, и ногами удержаться было очень сложно. Отец подхватил его заклинанием, и я убедился, что позвать его на подмогу было очень хорошей идеей. На уговоры покончить с этой затеей Джим не поддавался и нетерпеливо прыгал возле моих передних ног. Я шумно вздохнул и опустился на колени, немного вздрагивая от щекотки, когда сын карабкался мне на спину. Я уже точно знал, что, когда Джим научится ездить рысью, он попросит научиться и галопом. Но он попросил другое…
Добравшись до компьютера дедушки Роберта, отца Гермионы, он залез в интернет и… заболел скачками. Ни манежная езда, ни прыжки его не привлекли — только ипподром и бешеная скорость. «Интересно, в кого это он такой?» — задала Гермиона риторический вопрос, когда Джим сообщил нам о своем новом увлечении. Но это оказалось не просто увлечением. Почти сразу же выяснилось, что Джим уже и школу нашел, в которой готовят жокеев.
Страница 1 из 6
