Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI. Закончился срок стажировки Кики в приморском городе Корико. Какие приключения ждут юную ведьму в последнюю ночь в городе ее мечты?
Добавить в моё избранное
12 мин, 16 сек 15144
Стряхнув оцепенение, Кики рассеянно взяла метлу, оседлала ее и не спеша полетела от пирса к берегу, постепенно отклоняясь от огней главной улицы к зеленой окраине, которая стала ей за последние месяцы такой же родной, как тот поселок, в котором она родилась и выросла.
— Вот Дзидзи удивится… — с улыбкой пробормотала Кики, слезая с метлы во дворе, у лестницы на чердак. Но кота нигде не было видно.
На землю у ее ног падали большие квадраты оранжевого света из окон пекарни, и Кики поначалу удивилась, с чего это муж хозяйки сегодня так рано приступил к выпечке. Но потом вспомнила, что завтра — городской праздник. Асона говорила ей вечером, что им с мужем надо будет напечь всего побольше, особенно кренделей с корицей и орехами. Эти крендели сейчас стремительно входят в моду, а по праздникам их вообще сметают с прилавка.
Спать совершенно расхотелось. Кики шагнула к двери пекарни и решительно распахнула ее. В нос ударил аромат корицы. Булочник, по обыкновению, поприветствовал ее взмахом руки — казалось, он совершенно не удивился тому, что она так и не улетела домой. Затем жестом пригласил ее попробовать одну из булочек на противне, который только что вынул из печи.
— Спасибо, я попозже попробую, — отозвалась Кики. — А пока давайте-ка я вам помогу.
И она, засучив рукава, принялась за дело.
Через полтора часа на противнях вокруг лежали в ожидании завтрашнего праздника всевозможные хлебные изделия — одни еще сырые, другие только что выпеченные. А пекарь уже замешивал новую партию теста. Кики так устала, что едва держалась на ногах. Но у нее оставалось еще одно маленькое дельце.
— Можно, я возьму один крендель? — спросила она.
Булочник кивнул, и Кики, выбрав самый румяный из свежевыпеченных больших кренделей, положила его в бумажный пакет и вышла на улицу. Запрокинув голову, посмотрела вверх. Звезды почти погасли — дело шло к утру, хотя небо было еще темным. Кики оседлала метлу, взяла под мышку пакет и взмыла в небо.
Окно комнаты Томбо, с распахнутыми деревянными ставнями, выходило на море. Кики снижалась осторожно, стараясь действовать абсолютно бесшумно. Но усталость уже брала свое, и ее метла, вместо того чтобы элегантно зависнуть у самого подоконника, врезалась в ветви старого тутовника, растущего возле дома. Густые сучья чуть было не изорвали рукав платья, но Кики сдержалась и не вскрикнула.
Приземлившись, она опустила метлу на землю. Закинула пакет с кренделем на высокий подоконник. А затем, подтянувшись на руках, сама влезла туда же и осторожно оглядела комнату.
Возле окна стояла тумбочка. На ней лежали круглые очки-«стрекозки» Томбо и маленькая модель самолета. А чуть правее стояла кровать, на которой спал сам Томбо. Он лежал на спине, раскинув руки.
Кики тихонечко слезла с подоконника и подошла к кровати. Без очков лицо Томбо было не таким чудаковато-смешным, как обычно. И его забавных веснушек тоже не было сейчас видно — их скрывал полумрак. Широкие брови, крупный рот, четкие скулы… Пожалуй, его можно было бы даже назвать красивым! Впрочем, Кики он всегда казался красивым — даже с веснушками и в очках…
Томбо шмыгнул носом и вздохнул. Должно быть, почуял сквозь сон аромат корицы от кренделя. Кики испугалась, что он проснется и застанет ее здесь. Ей хотелось остаться еще хоть ненадолго, но она понимала, что этого делать не стоит. Она наклонилась над постелью и поцеловала Томбо в щеку. Хотела поцеловать в губы, но в последний момент почему-то не решилась.
Выпрямившись, она направилась к окну, но тут Томбо негромко позвал за ее спиной:
— Кики…
У нее упало сердце. Она медленно обернулась. Не открывая глаз, Томбо вновь позвал ее по имени — и Кики поняла, что это он во сне. Она прижала руки к груди, чтобы унять бешеный стук сердца, а потом опрометью кинулась к подоконнику. Переложила пакет с кренделем с подоконника на тумбочку. Перелезла через подоконник, спрыгнула в сад, схватила метлу — и через мгновение уже была в воздухе.
Делая круг для снижения над крышей пекарни, Кики увидела хозяина — булочник шел по двору в ту часть дома, где находились их с Асоной жилые комнаты. Наверное, хозяйка и малыш уже проснулись. Кики не хотелось сейчас ни с кем говорить — она боялась расплескать то счастье, которое поселилось сейчас в ее сердце. Поэтому она из последних сил сделала сложный вираж и приземлилась не во дворе, где ее могли бы увидеть, а прямо на верхней площадке лестницы, ведущей на чердак. Отперла дверь своей комнаты и обернулась назад — там, над морем, уже пробивались первые лучи солнца.
Переступив порог и прислонив метлу к стене, Кики захлопнула дверь и, пройдя несколько шагов, повалилась на постель, даже не потрудившись раздеться. Лежа на боку и свесив руку с кровати, она рассеянно глядела на голые половицы. И вдруг тихонько ахнула: сумка! Она забыла сумку на маяке! А там у нее, помимо всего прочего, фотография Томбо.
— Вот Дзидзи удивится… — с улыбкой пробормотала Кики, слезая с метлы во дворе, у лестницы на чердак. Но кота нигде не было видно.
На землю у ее ног падали большие квадраты оранжевого света из окон пекарни, и Кики поначалу удивилась, с чего это муж хозяйки сегодня так рано приступил к выпечке. Но потом вспомнила, что завтра — городской праздник. Асона говорила ей вечером, что им с мужем надо будет напечь всего побольше, особенно кренделей с корицей и орехами. Эти крендели сейчас стремительно входят в моду, а по праздникам их вообще сметают с прилавка.
Спать совершенно расхотелось. Кики шагнула к двери пекарни и решительно распахнула ее. В нос ударил аромат корицы. Булочник, по обыкновению, поприветствовал ее взмахом руки — казалось, он совершенно не удивился тому, что она так и не улетела домой. Затем жестом пригласил ее попробовать одну из булочек на противне, который только что вынул из печи.
— Спасибо, я попозже попробую, — отозвалась Кики. — А пока давайте-ка я вам помогу.
И она, засучив рукава, принялась за дело.
Через полтора часа на противнях вокруг лежали в ожидании завтрашнего праздника всевозможные хлебные изделия — одни еще сырые, другие только что выпеченные. А пекарь уже замешивал новую партию теста. Кики так устала, что едва держалась на ногах. Но у нее оставалось еще одно маленькое дельце.
— Можно, я возьму один крендель? — спросила она.
Булочник кивнул, и Кики, выбрав самый румяный из свежевыпеченных больших кренделей, положила его в бумажный пакет и вышла на улицу. Запрокинув голову, посмотрела вверх. Звезды почти погасли — дело шло к утру, хотя небо было еще темным. Кики оседлала метлу, взяла под мышку пакет и взмыла в небо.
Окно комнаты Томбо, с распахнутыми деревянными ставнями, выходило на море. Кики снижалась осторожно, стараясь действовать абсолютно бесшумно. Но усталость уже брала свое, и ее метла, вместо того чтобы элегантно зависнуть у самого подоконника, врезалась в ветви старого тутовника, растущего возле дома. Густые сучья чуть было не изорвали рукав платья, но Кики сдержалась и не вскрикнула.
Приземлившись, она опустила метлу на землю. Закинула пакет с кренделем на высокий подоконник. А затем, подтянувшись на руках, сама влезла туда же и осторожно оглядела комнату.
Возле окна стояла тумбочка. На ней лежали круглые очки-«стрекозки» Томбо и маленькая модель самолета. А чуть правее стояла кровать, на которой спал сам Томбо. Он лежал на спине, раскинув руки.
Кики тихонечко слезла с подоконника и подошла к кровати. Без очков лицо Томбо было не таким чудаковато-смешным, как обычно. И его забавных веснушек тоже не было сейчас видно — их скрывал полумрак. Широкие брови, крупный рот, четкие скулы… Пожалуй, его можно было бы даже назвать красивым! Впрочем, Кики он всегда казался красивым — даже с веснушками и в очках…
Томбо шмыгнул носом и вздохнул. Должно быть, почуял сквозь сон аромат корицы от кренделя. Кики испугалась, что он проснется и застанет ее здесь. Ей хотелось остаться еще хоть ненадолго, но она понимала, что этого делать не стоит. Она наклонилась над постелью и поцеловала Томбо в щеку. Хотела поцеловать в губы, но в последний момент почему-то не решилась.
Выпрямившись, она направилась к окну, но тут Томбо негромко позвал за ее спиной:
— Кики…
У нее упало сердце. Она медленно обернулась. Не открывая глаз, Томбо вновь позвал ее по имени — и Кики поняла, что это он во сне. Она прижала руки к груди, чтобы унять бешеный стук сердца, а потом опрометью кинулась к подоконнику. Переложила пакет с кренделем с подоконника на тумбочку. Перелезла через подоконник, спрыгнула в сад, схватила метлу — и через мгновение уже была в воздухе.
Делая круг для снижения над крышей пекарни, Кики увидела хозяина — булочник шел по двору в ту часть дома, где находились их с Асоной жилые комнаты. Наверное, хозяйка и малыш уже проснулись. Кики не хотелось сейчас ни с кем говорить — она боялась расплескать то счастье, которое поселилось сейчас в ее сердце. Поэтому она из последних сил сделала сложный вираж и приземлилась не во дворе, где ее могли бы увидеть, а прямо на верхней площадке лестницы, ведущей на чердак. Отперла дверь своей комнаты и обернулась назад — там, над морем, уже пробивались первые лучи солнца.
Переступив порог и прислонив метлу к стене, Кики захлопнула дверь и, пройдя несколько шагов, повалилась на постель, даже не потрудившись раздеться. Лежа на боку и свесив руку с кровати, она рассеянно глядела на голые половицы. И вдруг тихонько ахнула: сумка! Она забыла сумку на маяке! А там у нее, помимо всего прочего, фотография Томбо.
Страница 3 из 4
