Глаза

Уже привычное ощущение тяжести лилового плаща в руках. Мефистофель покорно ожидал, пока его новый господин поправлял ворот водолазки перед зеркалом и натягивал белые перчатки. Сегодня Сергей Разумовский должен был предстать перед «гостями» во всём великолепии.

— Почему именно жёлтые? — спросил Мефистофель, подходя ближе.

— Ты про линзы? — задал встречный вопрос Разумовский.

— Да, у людей редко встретишь подобный цвет глаз. Это желание быть «белой вороной» или нечто большее?

— Считается, что глаза — зеркало души.

— Сколь глупые предрассудки, — непочтительно перебил Разумовского Мефистофель, придерживая рукава, помогая одеться.

На первый взгляд отлаженная церемония, но на самом деле — нечто большее. Мефистофель прекрасно ощущал вязкую ненависть, которая исходила от Разумовского, когда к тому кто-то прикасался. Застарелая рана на душе, начавшая вновь кровоточить в следственном изоляторе.

Марго и Олег Волков — любимица и друг детства, те, прикосновения кого не вызывали у Разумовского отвращения. С недавних пор и он, Мефистофель, присоединился к ближнему кругу.

— Соглашусь. К тому же, мало кто смотрит прямо в глаза собеседнику.

— Так для чего они вам? — Мефистофель расправил тяжёлую материю, обхватывая со спины.

— Жёлтые глаза обычно у «нечистых» существ, хищных птиц и зверей. Пусть собеседник не сразу обратит на это внимание, но подобное произведёт определённое впечатление на него…

— Понимаю, они — некая «маска», за которой вы прячетесь и коей страшите своих недругов, — кончиками пальцев он провёл по лацканам.

— Можно и так сказать.

— Поверьте, в них вы напоминаете не хищного зверя, а умалишённого, который нацепил жёлтые линзы.

Разумовский перехватил его кисть. Развернулся, потянул ближе, к своей груди. Мефистофель не противился, соблюдая условия договора.

— А ты напоминаешь античную статую, — вторая рука нажала на подбородок. — Чарующий в своей красоте, но холодный как мрамор.

Разумовский притянул его ещё ближе… Не поцелуй даже — мимолётное прикосновение к губам. Мефистофель не ответил, но и не отстранился. Он желал душу этого человека, не тело. Рыжие волосы, россыпи веснушек, которые Разумовский старался замаскировать, — всё это отталкивало Мефистофеля.

— Мёртвая красота. Глаза — единственное, что есть в тебе живого.

Глаза — единственное, что привлекало Мефистофеля в Разумовском. Не голубые — синие, меняющие цвет, когда этот человек злился. Расширенные зрачки, потемневшая радужка — мимолётное сходство с глазами Князя Тьмы.

— Не играйте с огнём, — сухо проговорил Мефистофель. — Страсть демона губительна для человека.

— Царапаешься? — насмешливо поинтересовался Разумовский.

— Кусаюсь, — он приподнял верхнюю губу, демонстрируя небольшие клыки. — Не стоит пытаться искусить искусителя. Не скрою, для человеческого мужчины вы привлекательны, но не в моём вкусе, скажем так.

— Вот как, — задумчиво произнёс Разумовский. — Кто бы мог подумать, что демоны настолько честны и прямолинейны.

— Я исключение из правил.

— Тогда скажи, исключительный наш, ты исполнишь любой приказ, который отдаст тебе контактор?

Мефистофель прикрыл глаза, ему не нужно было даже слышать мысли Разумовского, чтобы понять к чему тот ведёт. Ничего не поделаешь, страсти и пороки становились привычными спутниками для тех, кто заключал договор с демоном.

— Любой. Если вам так хочется использовать верховного демона в качестве одноразового инкуба, то я исполню этот каприз.

Мефистофель почувствовал тёплое прикосновение к скуле — Разумовский снял перчатки.

— Нет, предпочту получать эстетическое удовольствие от созерцания прекрасного создания… А не задумываться о том, что в одну прекрасную ночь мои внутренности украсят купол собора Святого Петра.

— Тогда к чему эта игра? — Мефистофель открыл глаза и вопросительно приподнял брови.

— Честно? — Разумовский натянул перчатки и взял со столика маску Чумного Доктора. — Я заметил, что иногда ты смотришь на меня с вожделением. Если бы мы оба этого хотели, то почему и нет?

— Логично, — хмыкнул Мефистофель. — Но вас останавливает не страх за свою жизнь, я ведь смогу убить вас лишь после того, как условия договора будут выполнены. Вы — тот, кто безжалостно уничтожает себе подобных, не приемлете насилия над телом и душой?

— Я не убивал, но избавлял город от мусора. Взять кого-то силой — опуститься до уровня всей этой падали, — Разумовский резко выдохнул: — Пойдём, «гости» нас и так заждались. Мне любопытно узнать твоё мнение о«друзьях» бравого майора.

— Как пожелаете… К слову, внутренности на куполе собора — вульгарно, — задумчиво протянул Мефистофель. — Я бы скормил вас крысам.