Фандом: Песнь Льда и Огня. В 233 г. от в.э. погибает король Мейкар Таргариен, не назначив наследника. После его смерти собирается Великий Совет, в ходе которого перед королевским десницей встает непростой выбор…
Добавить в моё избранное
20 мин, 31 сек 7501
Бринден провел рукой по лицу — пальцы наткнулись на вновь запульсировавшую болью глазницу. Накануне Краснотравного поля, замка лорда Баттервелла, третьего восстания Черного пламени… каждый раз ему — семь, а Эйгору — десять, и нет между ними ничего, кроме вражды их семей — далекой и не вполне понятной, снисходительного помыкания старшего младшим с одной стороны и нежелания подчиняться — с другой…
К очередным сюрпризам от братца, не иначе.
Я стану твоим самым страшным кошмаром, братоубийца. Я буду являться к тебе тогда, когда твоя гнилая воронья совесть будет трусливо молчать — я сам стану твоей совестью. Когда мы победим, ты не умрешь сразу, о нет — сначала я сполна воздам тебе за все, что ты сделал…
— Боюсь, ты ошибся, брат, — вслух произнес Бринден. — Это я стал твоим ночным кошмаром. Это я разрушил все твои планы на Блэкфайров. Мне плевать на то, что ты опять замышляешь — в Красном Замке много темниц; так и быть, приберегу лучшую из них для тебя.
— Милорд?
Слуга с тазом для умывания замер в дверях, непонимающе пялясь на десницу. Бринден прикрыл глаз — только слухов о его безумии не хватало.
— Что там?
— Совет, милорд. Совет начнется через час.
В тронный зал Бринден вошел через пятьдесят минут — хладнокровный, собранный и абсолютно свободный от любых призраков. Лорды склонялись в поклонах перед ним — великие и малые, северяне и дорнийцы, те, чьи замки были в нескольких милях от столицы и из самых дальних уголков страны; добрый месяц они съезжались сюда, пили и ели под этой крышей — и все ради этого дня… Бринден изредка кивал в ответ — Лионелю Баратеону, Уильяму Блэквуду, своему племяннику, еще кому-то из знакомых — пока, наконец, не опустился в кресло подле Железного трона.
— Король Мейкар мертв, — его тихий голос прошелестел по тронному залу, отдаваясь в каждом уголке. — Он погиб, подавляя восстание против законной династии, но не успел назвать своего наследника. Сегодня, милорды, мы собрались затем, чтобы избрать достойнейшего из потомков короля Мейкара с тем, чтобы он воссел на Железный трон. Я, Бринден Риверс, десница короля Мейкара, спрашиваю вас: кто будет нашим королем после него?
Лорды безмолвствовали. Облако из бархата, мехов и кольчуг колыхалось перед Бринденом — где-то недоумевающее, где-то подсчитывающее свои выгоды, где-то безразличное ко всему — какая разница, кто сидит в столице, лишь бы рожь уродилась и лошади не гибли.
— Принц Мейгор — наследник короля, — робко раздалось откуда-то из дальних рядов. Облако лордов заколыхалось сильнее и загалдело на разные голоса:
— Принц Мейгор — сын Эйриона!
— Эйриона-безумца!
— Эйриона Гнилое Семя!
— Кто знает, кем вырастет этот мальчишка?
— Эймона в короли!
— Эйгон — наш король!
— Тихо! — крикнул Бринден, но его крик потонул в общем гомоне. Герольду рядом с ним пришлось протрубить трижды, прежде чем шум хоть немного стих.
— Говорите по очереди, — приказал Бринден. — Вы, лорд Талли.
Эйрис Талли на мгновение стушевался под взглядом десницы, но тут же взял себя в руки.
— Эйрион Яркое Пламя был наследником короля Мейкара, но безумие погубило его. Принц Мейгор родился от его крови — мы действительно не знаем, кто вырастет из этого ребенка, но он — сын наследника, и ему должно быть на Железном троне…
— Мальчишка — горшок с диким огнем! — вновь выкрикнул кто-то. — Вдруг он будет таким же, как и отец?
— За оскорбление особы королевской крови в старину резали языки, — небрежно подметил Бринден, и крикун умолк. — Говорите, если имеете, что сказать.
— Принц Эймон — старший из ныне живущих сыновей Мейкара, и ему следует быть королем…
— Эймон принес мейстерские обеты, Фоссовей! — громыхнул Лионель Баратеон. — Или у тебя моченые яблоки вместо мозгов? Есть только один претендент на Железный трон, и это — принц Эйгон!
— Крестьянский король! — перекрыл Лионеля рык лорда Айронвуда. — Я помню его еще лысым мальчишкой, спавшим в дорнийских канавах!
— Он всю страну спустит на прихоти крестьянского быдла! — поддержал его кто-то из Простора — кажется, Тарли. — Он даст им волю — а они обратятся против нас!
В зале вновь поднялся гомон. Бринден откинулся на спинку кресла — пока что все шло так, как он и предполагал: про девчонку Дейрона забыли сразу, про маленького Мейгора тоже скоро забудут — безумства Эйриона помнили очень хорошо. А Эймон слишком верен своим мейстерским обетам, и переубедить его вряд ли удастся…
— Милорд десница! — Люцион проталкивался сквозь толпу лордов, размахивая над головой руками. — Письмо! Письмо из Тироша, милорд! От наследника Блэкфайров!
Крики и шум прекратились как по волшебству; лорды расступились перед Люционом, образовав широкий и пестрый коридор, по которому великий мейстер засеменил к Бриндену.
К очередным сюрпризам от братца, не иначе.
Я стану твоим самым страшным кошмаром, братоубийца. Я буду являться к тебе тогда, когда твоя гнилая воронья совесть будет трусливо молчать — я сам стану твоей совестью. Когда мы победим, ты не умрешь сразу, о нет — сначала я сполна воздам тебе за все, что ты сделал…
— Боюсь, ты ошибся, брат, — вслух произнес Бринден. — Это я стал твоим ночным кошмаром. Это я разрушил все твои планы на Блэкфайров. Мне плевать на то, что ты опять замышляешь — в Красном Замке много темниц; так и быть, приберегу лучшую из них для тебя.
— Милорд?
Слуга с тазом для умывания замер в дверях, непонимающе пялясь на десницу. Бринден прикрыл глаз — только слухов о его безумии не хватало.
— Что там?
— Совет, милорд. Совет начнется через час.
В тронный зал Бринден вошел через пятьдесят минут — хладнокровный, собранный и абсолютно свободный от любых призраков. Лорды склонялись в поклонах перед ним — великие и малые, северяне и дорнийцы, те, чьи замки были в нескольких милях от столицы и из самых дальних уголков страны; добрый месяц они съезжались сюда, пили и ели под этой крышей — и все ради этого дня… Бринден изредка кивал в ответ — Лионелю Баратеону, Уильяму Блэквуду, своему племяннику, еще кому-то из знакомых — пока, наконец, не опустился в кресло подле Железного трона.
— Король Мейкар мертв, — его тихий голос прошелестел по тронному залу, отдаваясь в каждом уголке. — Он погиб, подавляя восстание против законной династии, но не успел назвать своего наследника. Сегодня, милорды, мы собрались затем, чтобы избрать достойнейшего из потомков короля Мейкара с тем, чтобы он воссел на Железный трон. Я, Бринден Риверс, десница короля Мейкара, спрашиваю вас: кто будет нашим королем после него?
Лорды безмолвствовали. Облако из бархата, мехов и кольчуг колыхалось перед Бринденом — где-то недоумевающее, где-то подсчитывающее свои выгоды, где-то безразличное ко всему — какая разница, кто сидит в столице, лишь бы рожь уродилась и лошади не гибли.
— Принц Мейгор — наследник короля, — робко раздалось откуда-то из дальних рядов. Облако лордов заколыхалось сильнее и загалдело на разные голоса:
— Принц Мейгор — сын Эйриона!
— Эйриона-безумца!
— Эйриона Гнилое Семя!
— Кто знает, кем вырастет этот мальчишка?
— Эймона в короли!
— Эйгон — наш король!
— Тихо! — крикнул Бринден, но его крик потонул в общем гомоне. Герольду рядом с ним пришлось протрубить трижды, прежде чем шум хоть немного стих.
— Говорите по очереди, — приказал Бринден. — Вы, лорд Талли.
Эйрис Талли на мгновение стушевался под взглядом десницы, но тут же взял себя в руки.
— Эйрион Яркое Пламя был наследником короля Мейкара, но безумие погубило его. Принц Мейгор родился от его крови — мы действительно не знаем, кто вырастет из этого ребенка, но он — сын наследника, и ему должно быть на Железном троне…
— Мальчишка — горшок с диким огнем! — вновь выкрикнул кто-то. — Вдруг он будет таким же, как и отец?
— За оскорбление особы королевской крови в старину резали языки, — небрежно подметил Бринден, и крикун умолк. — Говорите, если имеете, что сказать.
— Принц Эймон — старший из ныне живущих сыновей Мейкара, и ему следует быть королем…
— Эймон принес мейстерские обеты, Фоссовей! — громыхнул Лионель Баратеон. — Или у тебя моченые яблоки вместо мозгов? Есть только один претендент на Железный трон, и это — принц Эйгон!
— Крестьянский король! — перекрыл Лионеля рык лорда Айронвуда. — Я помню его еще лысым мальчишкой, спавшим в дорнийских канавах!
— Он всю страну спустит на прихоти крестьянского быдла! — поддержал его кто-то из Простора — кажется, Тарли. — Он даст им волю — а они обратятся против нас!
В зале вновь поднялся гомон. Бринден откинулся на спинку кресла — пока что все шло так, как он и предполагал: про девчонку Дейрона забыли сразу, про маленького Мейгора тоже скоро забудут — безумства Эйриона помнили очень хорошо. А Эймон слишком верен своим мейстерским обетам, и переубедить его вряд ли удастся…
— Милорд десница! — Люцион проталкивался сквозь толпу лордов, размахивая над головой руками. — Письмо! Письмо из Тироша, милорд! От наследника Блэкфайров!
Крики и шум прекратились как по волшебству; лорды расступились перед Люционом, образовав широкий и пестрый коридор, по которому великий мейстер засеменил к Бриндену.
Страница 4 из 6
