Фандом: Изумрудный город. Никогда раньше на борту «Диавоны» не было так весело.
Добавить в моё избранное
11 мин, 7 сек 10745
Торжествующее выражение на лице Кау-Рука не поддавалось описанию.
— Что за шум? — раздался в коридоре голос Баан-Ну. — Я как раз был занят научным трудом…
Научным, как же. Придушенный Лон-Гор сделал попытку вырваться из захвата бесшумно, Мон-Со не позволил, тоже стараясь не шуметь. Командование их не видело, и хорошо.
— Понятия не имею, мой генерал, — бодро ответил Кау-Рук, пренебрегая стандартными ответами по уставу. — Наверное, Мон-Со опять мячик гоняет, ничего страшного.
Лон-Гор попытался врезать Мон-Со локтем; тот блокировал его, но вместо того, чтобы ударить в ответ, откровенно облапал свободной рукой.
Баан-Ну проворчал что-то про нарушение порядка и закрыл дверь. В который раз Лон-Гор ему позавидовал, но потом сообразил, что не знает, что на самом деле пишет генерал и не может ли его труд стать материалом для психологического исследования.
— Так вот, — начал было Кау-Рук, стоя наверху лестницы, но Лон-Гор решил больше не медлить. Воспользовавшись тем, что Мон-Со ослабил хватку, он перебросил его через себя; подстраховав, уронил на ступени и метнулся вниз.
«Биохимия, — размышлял Лон-Гор, поудобнее устроившись на рулонах маскировочной сетки и слушая голодное урчание у себя в животе. — Мы даже не очень осознаём, что делаем. Ладно, я осознаю больше них. Но каков процесс! Интересно было бы на нас посмотреть на последнем году полёта. Устоявшиеся сексуальные контакты на протяжении долгого времени в замкнутом пространстве могут развить эмпатию, повысить чувство безопасности и увеличить работоспособность. Даже если приличия будут предписывать нам обо всём забыть, как только придёт пора будить кого-то ещё, все перечисленные эффекты никуда не денутся. Взять бы у нас кровь на анализ… Проклятые умники из комиссии, решили, что с природой справиться легко. А вот напишу статью и пошлю файл на Рамерию по передатчику, пусть там у них скандал будет»…
Он подпёр голову руками и устремил взгляд в темноту отсека.
«Если только эта консервная банка не разобьётся из-за того, что у штурмана кровь слишком часто приливает не к мозгу, а к кавернозным телам …. Впрочем, его страдания вполне можно облегчить, чего он, собственно, и добивается»…
Ужасно не хватало блокнота — записывать приходящие мысли. Надо, наверное, всё же начать вести дневник, потом пригодится. Лон-Гор фыркнул, представив себе потомков, гадающих, что было вырезано цензурой.
Была пора идти проверять спящих в криосне. Лон-Гор тщательно изучил показания приборов и записал данные в журнал, потратив на это около часа, а потом не спешил уходить. Вид заполненных капсул только в первые дни был жутковатым, потом ощущение инфернальности уходило, но если присмотреться, можно было затрепетать снова. Это было страшнее оторванных конечностей, бесстыдно раскрытых внутренностей, страшнее фонтана крови в лицо, а уж в военном госпитале он всякого насмотрелся.
Он остановился возле одной капсулы, через толстое зеленоватое стекло вглядываясь в безжизненный профиль создателя «Диавоны». Просыпаясь после экспериментального погружения в анабиоз, некоторые подопытные рассказывали, что видели сны. Что могло сниться рабам, а что — хозяевам? Лон-Гор оглянулся на другие капсулы: и менвиты, и арзаки были одинаково беззащитны перед ним. Стоит только щёлкнуть рычажками не в том порядке, и сон перейдёт в смерть. Он покачал головой и ткнулся лбом в стекло. Если через шестнадцать лет он сойдёт с ума, нужно будет успеть закрыть этот отсек от самого себя. «Профилактика сумасшествия, — криво ухмыльнулся он своему искажённому отражению. — А что, вполне годится».
Хотелось смыть с себя неприятное ощущение, и Лон-Гор отправился в душевую, почти забыв о том, что за ним охотятся, и даже не опасаясь, что сейчас на него неожиданно набросятся, чтобы сознательно причинить боль. То, о чём он думал, глядя на спящий экипаж, было куда важнее их игры, но сейчас он постарался на время об этом забыть и расслабиться. Только вынырнув из полотенца, которым сушил волосы, он осознал свой промах.
— У нас есть час до моей вахты, — с предвкушением уведомил Мон-Со и едва ли не облизнулся. Лон-Гор с тоской проанализировал диспозицию и понял, что беготня закончена. Полотенцем он прикрылся — до поры.
— Только скажите, зачем вы нас обманывали? — спросил Кау-Рук, запирая дверь.
— Потому что на самом деле не существует такого средства, которое надежно блокировало бы либидо, при этом не влияя на гормональный статус или не снижая концентрацию внимания, — честно ответил Лон-Гор. — Но вы же и с плацебо неплохо справлялись, верно? Надо было мне держать таблетки подальше.
— Поздно оправдываться, — вздохнул штурман, начиная обходить его сбоку. Всем своим видом Лон-Гор показал, что не сдастся без борьбы, пусть даже и не в полную силу. Он не сомневался, что если будет драться ради спасения, а не ради удовольствия, они поймут и оставят его.
— Что за шум? — раздался в коридоре голос Баан-Ну. — Я как раз был занят научным трудом…
Научным, как же. Придушенный Лон-Гор сделал попытку вырваться из захвата бесшумно, Мон-Со не позволил, тоже стараясь не шуметь. Командование их не видело, и хорошо.
— Понятия не имею, мой генерал, — бодро ответил Кау-Рук, пренебрегая стандартными ответами по уставу. — Наверное, Мон-Со опять мячик гоняет, ничего страшного.
Лон-Гор попытался врезать Мон-Со локтем; тот блокировал его, но вместо того, чтобы ударить в ответ, откровенно облапал свободной рукой.
Баан-Ну проворчал что-то про нарушение порядка и закрыл дверь. В который раз Лон-Гор ему позавидовал, но потом сообразил, что не знает, что на самом деле пишет генерал и не может ли его труд стать материалом для психологического исследования.
— Так вот, — начал было Кау-Рук, стоя наверху лестницы, но Лон-Гор решил больше не медлить. Воспользовавшись тем, что Мон-Со ослабил хватку, он перебросил его через себя; подстраховав, уронил на ступени и метнулся вниз.
«Биохимия, — размышлял Лон-Гор, поудобнее устроившись на рулонах маскировочной сетки и слушая голодное урчание у себя в животе. — Мы даже не очень осознаём, что делаем. Ладно, я осознаю больше них. Но каков процесс! Интересно было бы на нас посмотреть на последнем году полёта. Устоявшиеся сексуальные контакты на протяжении долгого времени в замкнутом пространстве могут развить эмпатию, повысить чувство безопасности и увеличить работоспособность. Даже если приличия будут предписывать нам обо всём забыть, как только придёт пора будить кого-то ещё, все перечисленные эффекты никуда не денутся. Взять бы у нас кровь на анализ… Проклятые умники из комиссии, решили, что с природой справиться легко. А вот напишу статью и пошлю файл на Рамерию по передатчику, пусть там у них скандал будет»…
Он подпёр голову руками и устремил взгляд в темноту отсека.
«Если только эта консервная банка не разобьётся из-за того, что у штурмана кровь слишком часто приливает не к мозгу, а к кавернозным телам …. Впрочем, его страдания вполне можно облегчить, чего он, собственно, и добивается»…
Ужасно не хватало блокнота — записывать приходящие мысли. Надо, наверное, всё же начать вести дневник, потом пригодится. Лон-Гор фыркнул, представив себе потомков, гадающих, что было вырезано цензурой.
Была пора идти проверять спящих в криосне. Лон-Гор тщательно изучил показания приборов и записал данные в журнал, потратив на это около часа, а потом не спешил уходить. Вид заполненных капсул только в первые дни был жутковатым, потом ощущение инфернальности уходило, но если присмотреться, можно было затрепетать снова. Это было страшнее оторванных конечностей, бесстыдно раскрытых внутренностей, страшнее фонтана крови в лицо, а уж в военном госпитале он всякого насмотрелся.
Он остановился возле одной капсулы, через толстое зеленоватое стекло вглядываясь в безжизненный профиль создателя «Диавоны». Просыпаясь после экспериментального погружения в анабиоз, некоторые подопытные рассказывали, что видели сны. Что могло сниться рабам, а что — хозяевам? Лон-Гор оглянулся на другие капсулы: и менвиты, и арзаки были одинаково беззащитны перед ним. Стоит только щёлкнуть рычажками не в том порядке, и сон перейдёт в смерть. Он покачал головой и ткнулся лбом в стекло. Если через шестнадцать лет он сойдёт с ума, нужно будет успеть закрыть этот отсек от самого себя. «Профилактика сумасшествия, — криво ухмыльнулся он своему искажённому отражению. — А что, вполне годится».
Хотелось смыть с себя неприятное ощущение, и Лон-Гор отправился в душевую, почти забыв о том, что за ним охотятся, и даже не опасаясь, что сейчас на него неожиданно набросятся, чтобы сознательно причинить боль. То, о чём он думал, глядя на спящий экипаж, было куда важнее их игры, но сейчас он постарался на время об этом забыть и расслабиться. Только вынырнув из полотенца, которым сушил волосы, он осознал свой промах.
— У нас есть час до моей вахты, — с предвкушением уведомил Мон-Со и едва ли не облизнулся. Лон-Гор с тоской проанализировал диспозицию и понял, что беготня закончена. Полотенцем он прикрылся — до поры.
— Только скажите, зачем вы нас обманывали? — спросил Кау-Рук, запирая дверь.
— Потому что на самом деле не существует такого средства, которое надежно блокировало бы либидо, при этом не влияя на гормональный статус или не снижая концентрацию внимания, — честно ответил Лон-Гор. — Но вы же и с плацебо неплохо справлялись, верно? Надо было мне держать таблетки подальше.
— Поздно оправдываться, — вздохнул штурман, начиная обходить его сбоку. Всем своим видом Лон-Гор показал, что не сдастся без борьбы, пусть даже и не в полную силу. Он не сомневался, что если будет драться ради спасения, а не ради удовольствия, они поймут и оставят его.
Страница 2 из 4
