Ледяной

Какая-то часть его подчинялась, была более слабой и зависимой, — но в то же время Скорпиус знал, что именно он главнее. Не он жертва. Точнее, он жертва, но только своих желаний.

Это для него определенно было в новинку. Как и понимание того, что любого другого на своём месте он назвал бы геем, со свойственной ему откровенной прямотой.

Значит, он гей?

Для Скорпиуса эта сторона жизни всегда оставалась какой-то пустой и малозначимой. Это Ал постоянно влюблялся, хотел ходить под ручку с девчонкой и исполнять любой её каприз. Малфоя это до поры до времени забавляло, но потом неизменно начинало раздражать: как-то уж слишком жалко приятель выглядел. И неубедительно. Сам Малфой был уверен, что, если уж влюбился бы, ему бы просто крышу сносить начало.

Только влюбляться он не мог и не собирался. Чушь какая — от этого всегда проблемы. Вон, Альбус на этой неделе снова с кислой миной ходил, потому что какая-то гриффиндорка на него обиделась…

Именно в этот момент дверь заскрипела и на пороге возник сам объект его размышлений — Альбус Поттер собственной персоной. Скорпиус рассеянно кивнул ему, не отрываясь от своих дум, и уже даже открыл рот, сам толком не зная, что собирается спросить, — но тот вдруг вздёрнул подбородок и, упав на постель, задвинув полог с такой силой, что чуть не оторвал его.

Скорпиус приподнял брови, удивляясь такому поведению, но комментировать не стал, лишь пожал плечами.

Но, как впоследствии оказалось, вчерашняя вспышка младшего Поттера была не результатом случайного приступа дурного настроения — Альбус игнорировал Малфоя весь следующий день, точнее, пытался игнорировать. Для Скорпиуса провести несколько часов без постоянных «дружеских» тычков под рёбра и вечного нелепого бормотания приятеля было почти подарком, поэтому только на первом уроке после обеда он сообразил, что Поттер подозрительно молчалив. Была история магии, а Алу ещё никогда в жизни не удавалось провести её молча, не отвлекаясь и не отвлекая при этом Скорпиуса на что-то постороннее. А в этот раз удалось. Обнаружив, что Поттер ведет конспект, пусть и подрисовывает иногда какие-то штуки на полях, Скорпиус даже задумался — всё ли с другом в порядке. Не мог же Ал, в конце концов, всё ещё дуться на его вчерашнее замечание. Это по меньшей мере смешно!

Заговаривать с ним Скорпиус не стал из принципа, но когда Поттер опоздал на последнее занятие и, неестественно выпрямившись, деревянной походкой прошлёпал мимо, к первой парте, — стало ясно, что комментарии об узколобости и стереотипности мышления его задели. Конкретно так задели. И первым идти на контакт он явно не собирается.

Скорпиус мысленно фыркнул — вот упрямый осел. И чего он добивается? Извинений? Малфои никогда ни у кого не просят прощения, особенно когда правы.

За ужином Альбус демонстративно уселся возле удивлённого этим обстоятельством Томаса Кристалла и на Скорпиуса даже не посмотрел. Тот впервые слегка растерялся, ощущая себя весьма странно: в кои-то веки он мог, наконец, не отвлекаться на поттеровскую возню и его дурацкие розыгрыши, но без них оказалось неожиданно скучно.

Нет, Скорпиус, конечно, прекрасно осознавал, что с Альбусом он почти по-настоящему дружил, а не мирно сосуществовал, как с другими однокурсниками, — но это ведь не должно было значить, что… Скорпиус и сам не знал, «что». Получается, этот несобранный, порой раздражающий и весьма доставучий Поттер, постоянно находящийся рядом, стал для него уже чем-то очень даже привычным. Он не просто помогал Малфою казаться более нормальным и социализированным в глазах окружающих, меньше выделяться в своем вечном гордом одиночестве, а на самом деле был нужен, что не чувствовать себя… совсем уж одиноко.

Сделав это открытие, Скорпиус недовольно запил его крепким чаем и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать беспорядочные капельки на столе. Он сидел в отдалении от остальных, как и обычно, но теперь в одиночку — и впервые чувствовал от этого себя некомфортно. Раньше он спокойно мог оставаться вне группы или без приятеля, и Альбуса в напарники брал в основном для того, чтобы меньше выделяться и привлекать внимание. А вот теперь чувствовал, что этого не хватает.

С Поттером, однозначно, нужно было «мириться». Мозг против этого слова запротестовал — они ведь и не ссорились! — но и по-другому воспринимать это отказывался.

Малфой кинул быстрый взгляд вправо, оценивая обстановку.

Альбус, видимо, задался целью не отлипать от Кристалла — ещё даже не доев, он побрёл к выходу из зала, едва Томас поднялся на ноги. Того такое настойчивое внимание Поттера, видимо, удивляло и даже настораживало, и он, проходя мимо Малфоя, пристально посмотрел на него, выразительно приподняв брови.

Скорпиус откашлялся.

— Альбус, на минутку, — ровно позвал он. Тот остановился, картинно закатил глаза и со вздохом обернулся, сложив руки на груди.