Фандом: Гарри Поттер. — Честное слово, лучше уж так, — он ткнул пальцем в свой фингал, — чем знать, что обо мне будет беспокоиться такой человек… а, погоди, о чём это я: Малфой же и не умеет беспокоиться, он — совершеннейшая ледышка.
Добавить в моё избранное
126 мин, 59 сек 2196
Пляж, песок, улитка и… котёнок.
Наверное, всё дело было в котёнке. Скорпиус поджал губы. Котёнок! Понятно, что это значит: он, Скорпиус Гиперион Малфой, просто и без затей сходит с ума, потому что чёртов Джеймс ни в какую не выходит у него из головы, являясь усталому сознанию во всевозможных воплощениях. Сегодня, получается, в в виде котёнка? Мило.
«А вообще, он такой и есть, — внезапно подумалось Малфою, и он с удивлением поймал себя на том, что едва не улыбнулся. Он что — перегрелся в этом душном купе? — Мелкий, шаловливый и лохматый, — внезапно вспомнилась агрессивная улитка из сна, — … и вечно сующий нос, куда не просят», — резюмировал он.
Вот так лезет, лезет, приставучий такой, и обжигается. Сильно. А потом сам же и страдает. Да ещё и других заставляет.
Скорпиус потряс головой.
Он сам оттолкнул Джеймса, сам, полностью понимая, что не сделать этого не может, но с тех пор Поттера в его жизни стало как будто ещё больше. Он был везде — уныло ковырял еду в тарелке во время завтраков-обедов-ужинов в Большом зале, слонялся по коридорам будто без цели, искал книгу не в той секции библиотеки…
Нет, Скорпиус вовсе не следил за ним. Просто выяснилось, что если по-настоящему не хочешь пересекаться с кем-то в замке, это оказывается проблематично. И макушка Джеймса постоянно маячила перед глазами, как всегда взъерошенная и крайне неопрятная.
«Мерлин, он такой лохматый, ему нужно подарить расческу и»… — с некоторой долей растерянности Малфой в очередной раз оборвал свои неуместные мысли. О чём это он? Никаких «и» не может быть просто в принципе! Если прямым текстом посылаешь кого-то, делать ему потом подарок — тем более, такой«домашний» — по меньшей мере, глупо и странно.
Малфой не хотел выглядеть глупым и странным, даже перед Джеймсом.
«Нет — особенно перед Джеймсом.»
Хм, определенно, стук колёс как-то неправильно на него, Скорпиуса, действует. Ведь он уже избавился — должен был! — от подобных мыслей, так почему же опять… Постоянно…
Малфой запрокинул голову, прислоняясь затылком к нагретой стене и закрывая глаза. Солнце настойчиво светило сквозь веки нестерпимо-оранжевым — весна уверенно вступала в свои права, поджигая землю, заставляя моргать от яркого света и вселяя надежду на то, что скоро всё будет хорошо. Скорпиусу весна, как правило, нравилась: что-то странно приятное было в растянутом ожидании тёплых деньков и конца учебного года, что-то… допустимо свободное и бесконтрольное. Но, как всегда, с рамками.
Мерлин, он опять размышляет о какой-то совершеннейшей чуши, это уже слегка настораживает. Скорпиус закусил губу.
Неужели он настолько расслабился, что теперь мог думать только или о Поттере, или о всяком сентиментальном бреде? Такого с ним не бывало, даже когда он изучал латынь или давился списками заклинаний из фамильной библиотеки. Такими темпами он скоро вообще разучится трезво мыслить.
«Не очень-то и хотелось», — пришла вдруг шальная мысль, и Скорпиус удивлённо моргнул, даже выныривая из своей расслабленной полудрёмы. Это что сейчас — всерьёз было? Он прислушался к себе, пытаясь понять.
А похоже, что и да. Осознание чего-то, что раньше как будто всё время ускользало от него, внезапно обрушилось на Скорпиуса в виде не очень внятных, но, по видимому, очень важных мыслей. Нужно только слегка сосредоточиться и попытаться проанализировать и понять.
Трезво мыслить? Действительно — а чего ради? И вообще — всё? Весь этот фарс. Вся его жизнь. Он всё равно потонет, растворится в роскошном светском обществе, а там это умение будет только лишней головной болью. А без этого самого светского общества ему никак. Что он там сказал Джеймсу? Девушка из хорошей семьи, размеренный образ жизни… всё как у родителей, да? Как положено.
Только родители, вдруг вспомнил он, застали войну. И обручились, и поженились в дикой суете, преследуя лишь одну корыстную цель — вернуть своё положение в обществе, вернуться к стабильности. Но, если взглянуть правде в глаза — у них ведь так ничего и не вышло.
Как и у деда с бабушкой. Как и у Гринграссов. Как и у всех его чокнутых родственников. Все они оказались за чертой, потому что… потому что хотели жить так, как правильно. Как положено.
Как и я сейчас пытаюсь жить, — осознал Скорпиус и изумлённо распахнул глаза, уставившись в противоположную стену.
«А вот Джеймс, — мелькнула мысль, — он не боится… просто жить»…
Мерлин. Да что с ним такое? У него внезапный приступ бреда? Спёкся, кошмары замучили, недостаток витаминов? Что за вздор ему вообще в голову лезет?! Что сделать, чтобы избавиться от него?
Захотелось в прямом смысле сбежать, желательно, куда-нибудь подальше. Только кто же поймёт, если к ним заявится Скорпиус Малфой и с милой улыбкой выдаст, что ему нужно убежать от бреда?
(О чём он только думает?)
Разумеется, никто. Никто.
Наверное, всё дело было в котёнке. Скорпиус поджал губы. Котёнок! Понятно, что это значит: он, Скорпиус Гиперион Малфой, просто и без затей сходит с ума, потому что чёртов Джеймс ни в какую не выходит у него из головы, являясь усталому сознанию во всевозможных воплощениях. Сегодня, получается, в в виде котёнка? Мило.
«А вообще, он такой и есть, — внезапно подумалось Малфою, и он с удивлением поймал себя на том, что едва не улыбнулся. Он что — перегрелся в этом душном купе? — Мелкий, шаловливый и лохматый, — внезапно вспомнилась агрессивная улитка из сна, — … и вечно сующий нос, куда не просят», — резюмировал он.
Вот так лезет, лезет, приставучий такой, и обжигается. Сильно. А потом сам же и страдает. Да ещё и других заставляет.
Скорпиус потряс головой.
Он сам оттолкнул Джеймса, сам, полностью понимая, что не сделать этого не может, но с тех пор Поттера в его жизни стало как будто ещё больше. Он был везде — уныло ковырял еду в тарелке во время завтраков-обедов-ужинов в Большом зале, слонялся по коридорам будто без цели, искал книгу не в той секции библиотеки…
Нет, Скорпиус вовсе не следил за ним. Просто выяснилось, что если по-настоящему не хочешь пересекаться с кем-то в замке, это оказывается проблематично. И макушка Джеймса постоянно маячила перед глазами, как всегда взъерошенная и крайне неопрятная.
«Мерлин, он такой лохматый, ему нужно подарить расческу и»… — с некоторой долей растерянности Малфой в очередной раз оборвал свои неуместные мысли. О чём это он? Никаких «и» не может быть просто в принципе! Если прямым текстом посылаешь кого-то, делать ему потом подарок — тем более, такой«домашний» — по меньшей мере, глупо и странно.
Малфой не хотел выглядеть глупым и странным, даже перед Джеймсом.
«Нет — особенно перед Джеймсом.»
Хм, определенно, стук колёс как-то неправильно на него, Скорпиуса, действует. Ведь он уже избавился — должен был! — от подобных мыслей, так почему же опять… Постоянно…
Малфой запрокинул голову, прислоняясь затылком к нагретой стене и закрывая глаза. Солнце настойчиво светило сквозь веки нестерпимо-оранжевым — весна уверенно вступала в свои права, поджигая землю, заставляя моргать от яркого света и вселяя надежду на то, что скоро всё будет хорошо. Скорпиусу весна, как правило, нравилась: что-то странно приятное было в растянутом ожидании тёплых деньков и конца учебного года, что-то… допустимо свободное и бесконтрольное. Но, как всегда, с рамками.
Мерлин, он опять размышляет о какой-то совершеннейшей чуши, это уже слегка настораживает. Скорпиус закусил губу.
Неужели он настолько расслабился, что теперь мог думать только или о Поттере, или о всяком сентиментальном бреде? Такого с ним не бывало, даже когда он изучал латынь или давился списками заклинаний из фамильной библиотеки. Такими темпами он скоро вообще разучится трезво мыслить.
«Не очень-то и хотелось», — пришла вдруг шальная мысль, и Скорпиус удивлённо моргнул, даже выныривая из своей расслабленной полудрёмы. Это что сейчас — всерьёз было? Он прислушался к себе, пытаясь понять.
А похоже, что и да. Осознание чего-то, что раньше как будто всё время ускользало от него, внезапно обрушилось на Скорпиуса в виде не очень внятных, но, по видимому, очень важных мыслей. Нужно только слегка сосредоточиться и попытаться проанализировать и понять.
Трезво мыслить? Действительно — а чего ради? И вообще — всё? Весь этот фарс. Вся его жизнь. Он всё равно потонет, растворится в роскошном светском обществе, а там это умение будет только лишней головной болью. А без этого самого светского общества ему никак. Что он там сказал Джеймсу? Девушка из хорошей семьи, размеренный образ жизни… всё как у родителей, да? Как положено.
Только родители, вдруг вспомнил он, застали войну. И обручились, и поженились в дикой суете, преследуя лишь одну корыстную цель — вернуть своё положение в обществе, вернуться к стабильности. Но, если взглянуть правде в глаза — у них ведь так ничего и не вышло.
Как и у деда с бабушкой. Как и у Гринграссов. Как и у всех его чокнутых родственников. Все они оказались за чертой, потому что… потому что хотели жить так, как правильно. Как положено.
Как и я сейчас пытаюсь жить, — осознал Скорпиус и изумлённо распахнул глаза, уставившись в противоположную стену.
«А вот Джеймс, — мелькнула мысль, — он не боится… просто жить»…
Мерлин. Да что с ним такое? У него внезапный приступ бреда? Спёкся, кошмары замучили, недостаток витаминов? Что за вздор ему вообще в голову лезет?! Что сделать, чтобы избавиться от него?
Захотелось в прямом смысле сбежать, желательно, куда-нибудь подальше. Только кто же поймёт, если к ним заявится Скорпиус Малфой и с милой улыбкой выдаст, что ему нужно убежать от бреда?
(О чём он только думает?)
Разумеется, никто. Никто.
Страница 35 из 36
