Еле дождалась родителей, чтобы сообщить им потрясающую новость.
Добавить в моё избранное
11 мин, 21 сек 440
— Наследство? — не поверила мама. — Ты нас разыгрываешь?
— Давай-ка лучше все по порядку, — потребовал обстоятельный папа.
И я рассказала, что сегодня позвонил нотариус из Пскова. Оказывается, пять месяцев назад в доме престарелых умерла некая Антонина Сидорина, которая незадолго до смерти составила завещание, объявив в нем своей единственной наследницей Крылову Серафиму Михайловну, то есть меня.
— Наверное, это какая-то ошибка, — сказала мама. — Наверняка наследница — какая-то другая Сима Крылова.
— Не факт, — возразил папа. — У моего отца была двоюродная или троюродная сестра, которая жила именно в Псковской области. Если мне не изменяет память, детей у них с мужем не было, так что вполне может быть…
— А какое именно наследство? — перебила его мама, у которой от любопытства немедленно загорелись глаза.
— Недвижимость. Точнее — дом.
— В самом Пскове?
— Нет, не в самом…, — я положила перед родителями лист из блокнота, на котором записала название населенного пункта. — Но село, наверное, совсем маленькое или вообще брошенное, потому что даже на карте его нет. Да и в Интернете о нем ничего не нашла.
— Наверняка какая-то жуткая развалюха в тмутаракани, — разочарованно протянула мама.
— Нотариус сказал, что это большой каменный особняк середины XIX века, что-то вроде барского имения. Это же прикольно!
— Девятнадцатый век! Представляю, в каком состоянии это «имение»! Симочка, тебе нужно отказаться от наследства, а то налогов заплатишь в пять раз больше, чем эта хибара стоит!
— Делать выводы еще рано, — покачала я головой. — Вот съезжу в эту, как ты говоришь, Тмутаракань, посмотрю сама, и, если понравится…
— Ты собираешься переехать туда жить?! — ахнула мама, не дослушав окончания фразы. — Сима, ты в своем уме? Здесь у тебя учеба, мы с папой, Андрей, наконец!
— Учебу бросать я не собираюсь, вас с папой тоже. Андрей до конца августа будет стажироваться в Лондоне, у меня, между прочим, каникулы. И мне скучно! А тут такое приключение!
Слово «приключение» маму напугало — ей была хорошо известна моя склонность к авантюрам. Поэтому стала активно отговаривать меня от затеи:
— Ну куда ты поедешь одна на край света? Дождалась бы приезда Андрюши, а уж потом…
— Какой край света?! Я же не на Чукотку собираюсь! А ждать возвращения Андрея не могу: если через две недели не вступлю в наследство, потом придется делать это через суд.
— А у нас денег на поездку нет, — использовала мама последний веский аргумент.
— Позвоню Андрею и попрошу, чтобы выслал. А запретить мне ехать вы не имеете права — я уже совершеннолетняя!
Деньги на дорогу нашлись. Папа даже выделил мне для путешествия свою старую «девятку». Лучше бы было, конечно, поехать на его «Тойоте», но клянчить у отца новую машину — это уже явный перебор.
Дороги в Псковской области оказались такими же битыми, как у нас, в глубинке. То есть по шоссе еще худо-бедно ехать можно, а как свернешь в сторону — все, цивилизация окончилась, полное бездорожье. Нотариус мне по телефону объяснил, как добраться до места, но, едва съехав с трассы, я тут же заблудилась. Спрашивала у всех прохожих подряд, но о селе, где меня ждало наследство, никто слыхом не слыхивал. Наконец, какой-то дедок показал мне направление.
Проскакав по ухабам километра два, выехала к развилке и остановилась: а теперь куда — направо или налево? Тут мимо моей машины прошагал мужик средних лет в выцветшей футболке и камуфляжных штанах. За плечами — брезентовый рюкзак. Я приоткрыла окошко:
— Добрый день! Не подскажете, как проехать в…?
— А я как раз туда иду. Могу дорогу показать.
У мужика были большие натруженные руки и простецкая добродушная физиономия. На маньяка вроде не похож.
— Садитесь, — распахнула перед ним дверцу.
— Это зачем же вы в нашу глухомань пожаловали? — поинтересовался попутчик.
— По делам.
— По делам в мертвую деревню?
— Совсем мертвую?!
— Почти, — улыбнулся мужик, сверкнув золотым зубом. — Деревня-то всегда была маленькой, семнадцать дворов всего, а сейчас только в четырех живут. Церковь лет пятнадцать назад сгорела, магазин закрыли. У меня мать там живет. Уж сколько ее просил: «Мамаша, перебирайся ко мне в райцентр», а она уперлась и ни в какую: «Здесь родилась, здесь и похороните». Вот, вожу ей каждые две недели продукты и ерунду всякую — мыло, порошок, нитки… А вы к кому, если не секрет?
— В вашей деревне жила Антонина Сидорина…
— Как же, помню, хорошо помню. И мужа ее Илью. Они в Большом Доме жили, — он произнес эти два слова, как имя собственное, видно, жители деревни только так оставленное мне в наследство «барское имение» и называли. — Только недолго, а потом в дом престарелых перебрались. Илья-то умер, мать говорила, а баба Тося, значит, жива?
— Давай-ка лучше все по порядку, — потребовал обстоятельный папа.
И я рассказала, что сегодня позвонил нотариус из Пскова. Оказывается, пять месяцев назад в доме престарелых умерла некая Антонина Сидорина, которая незадолго до смерти составила завещание, объявив в нем своей единственной наследницей Крылову Серафиму Михайловну, то есть меня.
— Наверное, это какая-то ошибка, — сказала мама. — Наверняка наследница — какая-то другая Сима Крылова.
— Не факт, — возразил папа. — У моего отца была двоюродная или троюродная сестра, которая жила именно в Псковской области. Если мне не изменяет память, детей у них с мужем не было, так что вполне может быть…
— А какое именно наследство? — перебила его мама, у которой от любопытства немедленно загорелись глаза.
— Недвижимость. Точнее — дом.
— В самом Пскове?
— Нет, не в самом…, — я положила перед родителями лист из блокнота, на котором записала название населенного пункта. — Но село, наверное, совсем маленькое или вообще брошенное, потому что даже на карте его нет. Да и в Интернете о нем ничего не нашла.
— Наверняка какая-то жуткая развалюха в тмутаракани, — разочарованно протянула мама.
— Нотариус сказал, что это большой каменный особняк середины XIX века, что-то вроде барского имения. Это же прикольно!
— Девятнадцатый век! Представляю, в каком состоянии это «имение»! Симочка, тебе нужно отказаться от наследства, а то налогов заплатишь в пять раз больше, чем эта хибара стоит!
— Делать выводы еще рано, — покачала я головой. — Вот съезжу в эту, как ты говоришь, Тмутаракань, посмотрю сама, и, если понравится…
— Ты собираешься переехать туда жить?! — ахнула мама, не дослушав окончания фразы. — Сима, ты в своем уме? Здесь у тебя учеба, мы с папой, Андрей, наконец!
— Учебу бросать я не собираюсь, вас с папой тоже. Андрей до конца августа будет стажироваться в Лондоне, у меня, между прочим, каникулы. И мне скучно! А тут такое приключение!
Слово «приключение» маму напугало — ей была хорошо известна моя склонность к авантюрам. Поэтому стала активно отговаривать меня от затеи:
— Ну куда ты поедешь одна на край света? Дождалась бы приезда Андрюши, а уж потом…
— Какой край света?! Я же не на Чукотку собираюсь! А ждать возвращения Андрея не могу: если через две недели не вступлю в наследство, потом придется делать это через суд.
— А у нас денег на поездку нет, — использовала мама последний веский аргумент.
— Позвоню Андрею и попрошу, чтобы выслал. А запретить мне ехать вы не имеете права — я уже совершеннолетняя!
Деньги на дорогу нашлись. Папа даже выделил мне для путешествия свою старую «девятку». Лучше бы было, конечно, поехать на его «Тойоте», но клянчить у отца новую машину — это уже явный перебор.
Дороги в Псковской области оказались такими же битыми, как у нас, в глубинке. То есть по шоссе еще худо-бедно ехать можно, а как свернешь в сторону — все, цивилизация окончилась, полное бездорожье. Нотариус мне по телефону объяснил, как добраться до места, но, едва съехав с трассы, я тут же заблудилась. Спрашивала у всех прохожих подряд, но о селе, где меня ждало наследство, никто слыхом не слыхивал. Наконец, какой-то дедок показал мне направление.
Проскакав по ухабам километра два, выехала к развилке и остановилась: а теперь куда — направо или налево? Тут мимо моей машины прошагал мужик средних лет в выцветшей футболке и камуфляжных штанах. За плечами — брезентовый рюкзак. Я приоткрыла окошко:
— Добрый день! Не подскажете, как проехать в…?
— А я как раз туда иду. Могу дорогу показать.
У мужика были большие натруженные руки и простецкая добродушная физиономия. На маньяка вроде не похож.
— Садитесь, — распахнула перед ним дверцу.
— Это зачем же вы в нашу глухомань пожаловали? — поинтересовался попутчик.
— По делам.
— По делам в мертвую деревню?
— Совсем мертвую?!
— Почти, — улыбнулся мужик, сверкнув золотым зубом. — Деревня-то всегда была маленькой, семнадцать дворов всего, а сейчас только в четырех живут. Церковь лет пятнадцать назад сгорела, магазин закрыли. У меня мать там живет. Уж сколько ее просил: «Мамаша, перебирайся ко мне в райцентр», а она уперлась и ни в какую: «Здесь родилась, здесь и похороните». Вот, вожу ей каждые две недели продукты и ерунду всякую — мыло, порошок, нитки… А вы к кому, если не секрет?
— В вашей деревне жила Антонина Сидорина…
— Как же, помню, хорошо помню. И мужа ее Илью. Они в Большом Доме жили, — он произнес эти два слова, как имя собственное, видно, жители деревни только так оставленное мне в наследство «барское имение» и называли. — Только недолго, а потом в дом престарелых перебрались. Илья-то умер, мать говорила, а баба Тося, значит, жива?
Страница 1 из 4
