Еле дождалась родителей, чтобы сообщить им потрясающую новость.
Добавить в моё избранное
11 мин, 21 сек 441
— Тоже умерла. Пять месяцев назад схоронили.
— Ну, царствие ей Небесное, — мой попутчик размашисто перекрестился.
Затем взглянул на меня уже подозрительно:
— Извиняйте, конечно, но я так и не понял, что у вас за дела в деревне?
— Антонина Сидорина — моя дальняя родственница. Она мне в наследство Большой Дом оставила… Вот, приехала посмотреть.
— Издалека?
Я назвала свой поселок.
— Путь неблизкий. Только зря приехали. Жить здесь все равно не останетесь, и покупателей тоже вряд ли найдете…
— Почему вы так думаете?
— Говорят, в тридцатые годы прошлого века комиссия приезжала — то ли из Пскова, то ли из самой Москвы. Покрутились тут, написали бумагу, что дом исторической и архитектурной ценности не представляет, и укатили восвояси…, — мужик замолчал.
Я тоже помолчала, переваривая информацию, потом поинтересовалась:
— Что, совсем развалюха?
— Да не… Раньше ведь не как сейчас — на века строили. Так что, если отремонтировать, жить можно. Но любители старины на него вряд ли клюнут.
— А любители природы?
— Да, места у нас тут красивые. Бор сосновый, озера чистые. Только вот слава у Большого Дома дурная. Если покупатель и найдется, ему местные старухи сразу с три короба наплетут.
— Что за дурная слава? — насторожилась я.
— Ща расскажу! — попутчик снова сверкнул золотым зубом. — Только, может, сперва познакомимся? А то уже пятнадцать минут разговариваем, а как друг дружку звать-величать — не знаем. Неправильно это, чай, мы люди воспитанные. Меня Федором зовут, а вас?
— А меня — Серафима Крылова…
Глаза у Федора сделались размером с юбилейный рубль:
— Ты это… Здесь останови…
— Мы же еще не доехали…
— Останови! — сорвался на крик Федор. — Пешком дойду!
— Да, пожалуйста, — пожала я плечами и нажала на тормоз.
Мой попутчик выскочил из машины, пристроил на спину рюкзак и быстро зашагал вперед. Это было очень странно…
— Эй, Федор! Хоть подскажите, куда ехать! — крикнула вдогонку.
Он нехотя вернулся:
— Рощу видишь? За ней сразу начинается деревня. До последнего двора доедешь, а потом прямо, никуда не сворачивая, еще километра полтора. И упрешься в Большой Дом. Только… не нужно тебе туда ездить. Да еще с таким именем. Возвращайся-ка лучше домой!
С таким именем? При чем тут мое имя? Редкое, конечно, я, когда в школе училась, немного обижалась на родителей, что так назвали. А сейчас снова в моду стало входить, мне даже нравится…
— Может, объясните, в чем дело?
Но Федор покачал головой и почти бегом припустил к роще. Когда я его обгоняла, даже отвернулся. Странный, ей-богу!
Большой Дом был и вправду похож на помещичье имение с картинки учебника истории за 7 класс. Вытянутое в длину одноэтажное строение с широким крыльцом, колоннами и мезонином. У входа лежали два льва с отбитыми носами… Везде царило страшное запустение, но сам дом выглядел довольно добротным, несмотря на облупившуюся краску и выбитые в окнах стекла. Толкнула массивную дверь — не заперто. Я была уверена, что все, что представляло хоть какую-то ценность, давным-давно растащили. В общем-то, так и было. Во всех комнатах было пусто, кроме одной. Здесь стоял диван, несколько кресел, овальный стол, покрытый истлевшей тряпкой, которая раньше была скатертью… А еще там был камин, рядом с которым валялись каминные щипцы и почему-то топор, весь изъеденный рыжей ржавчиной. Появилось ощущение, что несколько десятилетий назад эту комнату закрыли и больше в нее не входили.
За окном стремительно темнело… «Ночевать здесь, конечно, не буду, напрошусь к кому-нибудь из местных на постой, — подумала я. — Только пять минуточек в этом кресле посижу»… Я всего лишь на мгновение закрыла глаза, а когда снова их открыла, то увидела, что нахожусь в другой комнате — чистой, но крошечной и бедно обставленной: узкая кровать, шкаф, зеркало на стене… Машинально взглянула на свое отражение и вскрикнула от неожиданности. В зеркале была не я! Девушка в белой ночной сорочке, немного похожая на меня, но ниже ростом, моложе, и волосы светлее.
Я вышла из каморки, прошла через анфиладу полупустых просторных комнат и остановилась перед закрытой дверью, под которой глянцево блестела черная лужа. «Откуда здесь мазут?» — подумала я и толкнула дверь. То, что за ней увидела, оказалось страшнее любого фильма ужасов. Весь пол был усеян разрубленными на куски человеческими телами — вперемешку руки, ноги, головы… Повсюду черные лужи — никакой не мазут это, а самая настоящая кровь! Гулко хлопнула входная дверь. Не чувствуя от страха ног, выскочила босиком на крыльцо и увидела удаляющегося мужчину. Он бежал странно, словно приплясывая, и выкрикивал диким голосом какую-то бессмыслицу. Я увидела на нижней ступеньке окровавленный топор, зачем-то подняла его и… проснулась.
— Ну, царствие ей Небесное, — мой попутчик размашисто перекрестился.
Затем взглянул на меня уже подозрительно:
— Извиняйте, конечно, но я так и не понял, что у вас за дела в деревне?
— Антонина Сидорина — моя дальняя родственница. Она мне в наследство Большой Дом оставила… Вот, приехала посмотреть.
— Издалека?
Я назвала свой поселок.
— Путь неблизкий. Только зря приехали. Жить здесь все равно не останетесь, и покупателей тоже вряд ли найдете…
— Почему вы так думаете?
— Говорят, в тридцатые годы прошлого века комиссия приезжала — то ли из Пскова, то ли из самой Москвы. Покрутились тут, написали бумагу, что дом исторической и архитектурной ценности не представляет, и укатили восвояси…, — мужик замолчал.
Я тоже помолчала, переваривая информацию, потом поинтересовалась:
— Что, совсем развалюха?
— Да не… Раньше ведь не как сейчас — на века строили. Так что, если отремонтировать, жить можно. Но любители старины на него вряд ли клюнут.
— А любители природы?
— Да, места у нас тут красивые. Бор сосновый, озера чистые. Только вот слава у Большого Дома дурная. Если покупатель и найдется, ему местные старухи сразу с три короба наплетут.
— Что за дурная слава? — насторожилась я.
— Ща расскажу! — попутчик снова сверкнул золотым зубом. — Только, может, сперва познакомимся? А то уже пятнадцать минут разговариваем, а как друг дружку звать-величать — не знаем. Неправильно это, чай, мы люди воспитанные. Меня Федором зовут, а вас?
— А меня — Серафима Крылова…
Глаза у Федора сделались размером с юбилейный рубль:
— Ты это… Здесь останови…
— Мы же еще не доехали…
— Останови! — сорвался на крик Федор. — Пешком дойду!
— Да, пожалуйста, — пожала я плечами и нажала на тормоз.
Мой попутчик выскочил из машины, пристроил на спину рюкзак и быстро зашагал вперед. Это было очень странно…
— Эй, Федор! Хоть подскажите, куда ехать! — крикнула вдогонку.
Он нехотя вернулся:
— Рощу видишь? За ней сразу начинается деревня. До последнего двора доедешь, а потом прямо, никуда не сворачивая, еще километра полтора. И упрешься в Большой Дом. Только… не нужно тебе туда ездить. Да еще с таким именем. Возвращайся-ка лучше домой!
С таким именем? При чем тут мое имя? Редкое, конечно, я, когда в школе училась, немного обижалась на родителей, что так назвали. А сейчас снова в моду стало входить, мне даже нравится…
— Может, объясните, в чем дело?
Но Федор покачал головой и почти бегом припустил к роще. Когда я его обгоняла, даже отвернулся. Странный, ей-богу!
Большой Дом был и вправду похож на помещичье имение с картинки учебника истории за 7 класс. Вытянутое в длину одноэтажное строение с широким крыльцом, колоннами и мезонином. У входа лежали два льва с отбитыми носами… Везде царило страшное запустение, но сам дом выглядел довольно добротным, несмотря на облупившуюся краску и выбитые в окнах стекла. Толкнула массивную дверь — не заперто. Я была уверена, что все, что представляло хоть какую-то ценность, давным-давно растащили. В общем-то, так и было. Во всех комнатах было пусто, кроме одной. Здесь стоял диван, несколько кресел, овальный стол, покрытый истлевшей тряпкой, которая раньше была скатертью… А еще там был камин, рядом с которым валялись каминные щипцы и почему-то топор, весь изъеденный рыжей ржавчиной. Появилось ощущение, что несколько десятилетий назад эту комнату закрыли и больше в нее не входили.
За окном стремительно темнело… «Ночевать здесь, конечно, не буду, напрошусь к кому-нибудь из местных на постой, — подумала я. — Только пять минуточек в этом кресле посижу»… Я всего лишь на мгновение закрыла глаза, а когда снова их открыла, то увидела, что нахожусь в другой комнате — чистой, но крошечной и бедно обставленной: узкая кровать, шкаф, зеркало на стене… Машинально взглянула на свое отражение и вскрикнула от неожиданности. В зеркале была не я! Девушка в белой ночной сорочке, немного похожая на меня, но ниже ростом, моложе, и волосы светлее.
Я вышла из каморки, прошла через анфиладу полупустых просторных комнат и остановилась перед закрытой дверью, под которой глянцево блестела черная лужа. «Откуда здесь мазут?» — подумала я и толкнула дверь. То, что за ней увидела, оказалось страшнее любого фильма ужасов. Весь пол был усеян разрубленными на куски человеческими телами — вперемешку руки, ноги, головы… Повсюду черные лужи — никакой не мазут это, а самая настоящая кровь! Гулко хлопнула входная дверь. Не чувствуя от страха ног, выскочила босиком на крыльцо и увидела удаляющегося мужчину. Он бежал странно, словно приплясывая, и выкрикивал диким голосом какую-то бессмыслицу. Я увидела на нижней ступеньке окровавленный топор, зачем-то подняла его и… проснулась.
Страница 2 из 4
