Еле дождалась родителей, чтобы сообщить им потрясающую новость.
Добавить в моё избранное
11 мин, 21 сек 442
Так это был просто сон? Таких ярких реальных сновидений у меня никогда в жизни еще не было! Вылетев из дома, села в машину, и сразу рванула с места. Если в этом доме всем такие кошмары снятся, то понятно, почему у него дурная слава!
Я постучала в первую же избу, где увидела свет в окне. Мне открыла маленькая, круглая, как сказочный колобок, старушка.
— Здравствуйте, я заблудилась в ваших краях. На ночлег не пустите? Я заплачу.
— Заходи деточка, заходи, — обрадовалась мне старуха. — А денег мне твоих не нужно — поговоришь со мной, вот и будет плата…
Она провела меня на кухню и захлопотала, собирая на стол. После страшного сна мне кусок в горло не лез, но поела, чтобы не обижать гостеприимную хозяйку, похвалила угощение, а потом, как бы между прочим, сказала:
— Я, пока блуждала по вашим местам, недалеко здание видела, похоже, старинное…
— Большой Дом? Его еще в позапрошлом веке построили…, — пустилась в объяснения словоохотливая старушка. — Там когда-то помещик жил с женой и двумя сынами. После революции вся их семья сгинула — то ли расстреляли, то ли в Сибирь сослали. Собирались в нем клуб сделать, да не собрались — так до самой войны пустой и простоял. В сорок четвертом в деревне большой пожар случился, почитай половина дворов дотла выгорело.
Поэтому, когда в сорок пятом с фронта Матвей Игнатьев без ноги вернулся, жить ему было негде. Вот председатель и предложил ему в Большом Доме поселиться, тем более что не один он вернулся, а с женой Ириной и ее семилетней дочкой. Хорошо они жили, дружно, только вскоре беда случилась — Ирина от воспаления легких умерла. Тяжело вдовцу одному, да еще без ноги, да еще с ребенком. Помыкался Матвей года два, а потом женился на Шурке из соседней деревни. Не одну взял, с «приданым» — двумя девчонками пяти и девяти лет. Шурка баба была, конечно, работящая, но злая и жадная. Сказку«Золушка» читала? Вот и у них так же: своих дочек Шура любила и баловала, а падчерицу бедную шпыняла, почем зря… А как та подросла, прикинулась больной и всю работу на нее перекинула — только и слышно:«Симка, убери… принеси… Симка, к соседу сходи… грядки полей!»
— Как?! — переспросила я.
— Серафимой ее звали, как тебя. Славная девчушка была, никто и не думал, что она такое сотворит. Может, умом тронулась, может, жизни такой не выдержала, только однажды — ей тогда только шестнадцать сравнялось — всю семью на куски порубила. Ее наши бабы спустя два дня в лесу нашли — всю в крови, босую, в рубашке и с топором в руке. Сима баб увидела и стала убегать, те — за ней. Как зайца на охоте гнали и загнали в болото. То ли не смогли вытащить, то ли не захотели, так девчонку трясина и засосала…
— А это точно она убила?
— Да кто ж знает… Отца-то она любила, хоть и не родной ей был. Но так немногие думали, почти все были уверены, что Симка и есть убийца. Это сейчас у нас несколько старух век доживают, а раньше и молодежь была, и дети. Так у ребятни своя считалочка была: «Серафима пришла, топор принесла, всех зарубила, и сама умерла. Из болота вылезет — и снова рубить, все разбегайтесь, а тебе водить!»
— А что было потом?
— Что было… Да ничего… В Большом Доме долго никто не жил — к нему местные даже подходить близко боялись. А в девяностых, уже после развала Союза, приехали в нашу деревню Илья и Тося Сидорины. Оказалось, Илья — внук того самого помещика, что раньше жил. Выкупили они у сельсовета «родовое гнездо» и поселились там. Несколько месяцев прожили, затем в дом престарелых переехали.
— Почему?
— Тося говорила, что им каждую ночь кошмары снятся. И привидения покоя не дают…
— Антонина — моя дальняя родственница, — призналась наконец. — Она недавно умерла, а Большой Дом мне в наследство оставила. Я сегодня там была, случайно заснула на минуточку, и мне тако-о-е приснилось! — я подробно пересказала хозяйке свой сон.
— А этот мужик, что от дома убегал… Ты запомнила, что он выкрикивал? — вдруг спросила она.
— Несуразицу какую-то. Про патефон. что ли…
— «Волки летят, заводи патефон, пли!» — процитировала старушка.
— Откуда вы знаете?!
— В деревне, откуда родом Шурка, жил юродивый — Степан. Он только эту одну фразу и знал. Здоровый был бугай, а умом совсем слабый. Ходили слухи, что Шурка во время войны с ним… ну… сама понимаешь… Нормальных-то мужиков не осталось — все на фронте. В деревне только древние деды и пацаны, а Шурка до этого дела всегда жадной была…
— Я думаю, это Степан ту семью зарубил.
— Все может быть… Ой, — воскликнула старушка, — второй час уже. Совсем заболтала я тебя, девонька. Сейчас постелю, и ложись, отдыхай…
Евдокия Петровна вышла проводить меня, спросила:
— Сима, а что с Большим Домом делать надумала?
— Еще не решила, — соврала я.
Все я уже решила!
Я постучала в первую же избу, где увидела свет в окне. Мне открыла маленькая, круглая, как сказочный колобок, старушка.
— Здравствуйте, я заблудилась в ваших краях. На ночлег не пустите? Я заплачу.
— Заходи деточка, заходи, — обрадовалась мне старуха. — А денег мне твоих не нужно — поговоришь со мной, вот и будет плата…
Она провела меня на кухню и захлопотала, собирая на стол. После страшного сна мне кусок в горло не лез, но поела, чтобы не обижать гостеприимную хозяйку, похвалила угощение, а потом, как бы между прочим, сказала:
— Я, пока блуждала по вашим местам, недалеко здание видела, похоже, старинное…
— Большой Дом? Его еще в позапрошлом веке построили…, — пустилась в объяснения словоохотливая старушка. — Там когда-то помещик жил с женой и двумя сынами. После революции вся их семья сгинула — то ли расстреляли, то ли в Сибирь сослали. Собирались в нем клуб сделать, да не собрались — так до самой войны пустой и простоял. В сорок четвертом в деревне большой пожар случился, почитай половина дворов дотла выгорело.
Поэтому, когда в сорок пятом с фронта Матвей Игнатьев без ноги вернулся, жить ему было негде. Вот председатель и предложил ему в Большом Доме поселиться, тем более что не один он вернулся, а с женой Ириной и ее семилетней дочкой. Хорошо они жили, дружно, только вскоре беда случилась — Ирина от воспаления легких умерла. Тяжело вдовцу одному, да еще без ноги, да еще с ребенком. Помыкался Матвей года два, а потом женился на Шурке из соседней деревни. Не одну взял, с «приданым» — двумя девчонками пяти и девяти лет. Шурка баба была, конечно, работящая, но злая и жадная. Сказку«Золушка» читала? Вот и у них так же: своих дочек Шура любила и баловала, а падчерицу бедную шпыняла, почем зря… А как та подросла, прикинулась больной и всю работу на нее перекинула — только и слышно:«Симка, убери… принеси… Симка, к соседу сходи… грядки полей!»
— Как?! — переспросила я.
— Серафимой ее звали, как тебя. Славная девчушка была, никто и не думал, что она такое сотворит. Может, умом тронулась, может, жизни такой не выдержала, только однажды — ей тогда только шестнадцать сравнялось — всю семью на куски порубила. Ее наши бабы спустя два дня в лесу нашли — всю в крови, босую, в рубашке и с топором в руке. Сима баб увидела и стала убегать, те — за ней. Как зайца на охоте гнали и загнали в болото. То ли не смогли вытащить, то ли не захотели, так девчонку трясина и засосала…
— А это точно она убила?
— Да кто ж знает… Отца-то она любила, хоть и не родной ей был. Но так немногие думали, почти все были уверены, что Симка и есть убийца. Это сейчас у нас несколько старух век доживают, а раньше и молодежь была, и дети. Так у ребятни своя считалочка была: «Серафима пришла, топор принесла, всех зарубила, и сама умерла. Из болота вылезет — и снова рубить, все разбегайтесь, а тебе водить!»
— А что было потом?
— Что было… Да ничего… В Большом Доме долго никто не жил — к нему местные даже подходить близко боялись. А в девяностых, уже после развала Союза, приехали в нашу деревню Илья и Тося Сидорины. Оказалось, Илья — внук того самого помещика, что раньше жил. Выкупили они у сельсовета «родовое гнездо» и поселились там. Несколько месяцев прожили, затем в дом престарелых переехали.
— Почему?
— Тося говорила, что им каждую ночь кошмары снятся. И привидения покоя не дают…
— Антонина — моя дальняя родственница, — призналась наконец. — Она недавно умерла, а Большой Дом мне в наследство оставила. Я сегодня там была, случайно заснула на минуточку, и мне тако-о-е приснилось! — я подробно пересказала хозяйке свой сон.
— А этот мужик, что от дома убегал… Ты запомнила, что он выкрикивал? — вдруг спросила она.
— Несуразицу какую-то. Про патефон. что ли…
— «Волки летят, заводи патефон, пли!» — процитировала старушка.
— Откуда вы знаете?!
— В деревне, откуда родом Шурка, жил юродивый — Степан. Он только эту одну фразу и знал. Здоровый был бугай, а умом совсем слабый. Ходили слухи, что Шурка во время войны с ним… ну… сама понимаешь… Нормальных-то мужиков не осталось — все на фронте. В деревне только древние деды и пацаны, а Шурка до этого дела всегда жадной была…
— Я думаю, это Степан ту семью зарубил.
— Все может быть… Ой, — воскликнула старушка, — второй час уже. Совсем заболтала я тебя, девонька. Сейчас постелю, и ложись, отдыхай…
Евдокия Петровна вышла проводить меня, спросила:
— Сима, а что с Большим Домом делать надумала?
— Еще не решила, — соврала я.
Все я уже решила!
Страница 3 из 4
