Фандом: Гарри Поттер. Снаружи дом Кэрроу напоминал унылую груду серых камней, примостившихся на окраине небольшой йоркширской деревушки.
Добавить в моё избранное
14 мин, 29 сек 16638
— Чары рассеиваются со временем, как оборотное зелье, — пояснила она. — Очень скоро вы снова обменяетесь телами, вот только Алекто останется на свободе, а ты… Ты, Гарри, должен был погибнуть в этом амбаре.
— Чёрт. Значит, я выпустил Кэрроу на свободу? И какой я после этого аврор? Она может быть сейчас где угодно!
— Зато ты, Гарри, в безопасности и можешь отправляться домой.
— Я так не думаю, — раздался голос Луны, и все к ней повернулись. — Я уверена, что она вернётся.
Невилл, до этого хранивший молчание, кивнул и сказал:
— Я согласен с Луной. Кэрроу придёт сюда, чтобы покончить с Гарри. Она не успокоится, пока не убедится, что он погиб. Она не станет уродовать собственное тело, но после превращения… Кэрроу наверняка припасла что-нибудь ужасное. А ещё я думаю, — Невилл обвёл глазами всех присутствующих, — что у неё будет мало шансов против шестерых.
Алекто аппарировала к амбару незадолго до полуночи. Ей не раз приходилось бывать под оборотным зельем, но никогда раньше в теле молодого мужчины. Если бы не ужасное зрение, тело Поттера вполне можно было бы назвать лучшей оболочкой после своей собственной. Впрочем, Алекто была уверена, что эти быстрые ноги и сильные руки послужат своему хозяину очень недолго.
Она зашла в амбар, освещая дорогу палочкой, а затем выпустила из кончика световой шар.
Наблюдать за собственным телом со стороны было странно и неприятно. Ужасная одежда, немытые волосы… Нужно было снять с Поттера путы и дать ему возможность прийти в себя. Она не хотела возвращаться в онемевшее тело — хотя бы потому, что убить Поттера придётся уже после превращения. Алекто не сомневалась, что справится. А пока она подошла к неподвижно лежащему врагу, наклонилась и прошипела:
— Я не стала убивать твою девчонку, Поттер. Ты умрешь, а она будет долго жить с мыслью, что ты исчез, бросил её, потому что никогда не любил. Твоё тело не найдут, а твоя палочка оставит ещё немало сюрпризов. Она пощадит твоих дружков, но доберётся до их близких. Потому что собственная смерть, Поттер, это избавление, а потеря дорогого человека — заслуженное испытание. Ты ведь даже не знал о том, что мой брат умер в Азкабане? Конечно нет, Поттер. Тебе было плевать. А теперь ты умрёшь, зная, что скоро за тобой один за другим последуют Лонгботтомы, Грейнджеры, Уизли…
Алекто умолкла и сделала несколько шагов назад. Она уже хотела снять путы со своего бедного тела и послушать, что в ответ скажет ей Поттер, как вдруг сзади раздался странный треск — в глубине амбара зашевелилась какая-то доска… Алекто вскинула руку, собираясь поставить щит, но её опередило эхо нескольких выкриков. Палочка Поттера вылетела у неё из рук, вдруг онемевшее тело обвили путы, волна бросила Алекто на пол, а через мгновенье в ушах зазвенело от топота и женских криков.
— Чёрт возьми, Невилл! Тебе не стоялось на месте?
— Бедный Гарри! Пять заклинаний сразу…
— Кажется, мы разбили ему голову!
— Гермиона, ты лучше всех лечишь…
— Скорей!
— Тихо! — прозвучал наконец голос Рона, и все умолкли. — Энервейт.
Все пятеро склонились над телом Гарри. Несколько минут он не мог прийти в себя, а потом попытался нащупать палочку, медленно сел и открыл глаза.
— Как ты могла, мразь, — пробормотала Джинни.
— Эм-м… Джин, я… прости, я больше не буду, — ответил Гарри, потирая ушибленную голову. — Это ты пальнула Ступефаем?
Округлый дом с округлыми стенами, с луной под потолком и Луной в роли хозяйки, не был готов к приёму стольких гостей. Впрочем, самих гостей мало тревожили беспорядок и скудность интерьера. После разрушений, нанесённых рогом взрывопотама, дом Лавгудов восстанавливали совместными усилиями, но Луна, как и Джинни, осенью вернулась в школу, а потому ещё не успела полностью обустроиться.
Гарри и Джинни уселись на диване, по форме напоминавшем раскрытый стручок, Рон и Гермиона с трудом уместились в кресле-тюльпане, а Невилл отыскал для себя и для Луны по табуретке и вызвался помочь с чаем.
— Рон, я могу принести тебе стул, — любезно предложила Луна.
— Спасибо, не надо, — ответил Рон, усаживая Гермиону к себе на колени. — Мы прекрасно помещаемся.
Джинни хмыкнула, встретилась взглядом с Гарри, взяла его за руку, и они оба просияли. Невилл вошёл с подносом и спросил:
— Ну что, Гарри? Что сказал министр? Неприятности позади?
— А разве так бывает? — спросил Гарри.
Все рассмеялись и стали активно разливать чай.
— Мне кажется, из нас вышла бы неплохая команда авроров, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Рону.
Он с сомнением хмыкнул, но не стал спорить. Не сейчас. Одна его рука держала Гермиону за талию, вторая лежала на её коленке, и в целом у него было довольно глупое выражение лица.
— Одно знаю точно: если я когда-нибудь попаду в чужое тело, то сразу позову Луну, — сказал Невилл.
— Чёрт. Значит, я выпустил Кэрроу на свободу? И какой я после этого аврор? Она может быть сейчас где угодно!
— Зато ты, Гарри, в безопасности и можешь отправляться домой.
— Я так не думаю, — раздался голос Луны, и все к ней повернулись. — Я уверена, что она вернётся.
Невилл, до этого хранивший молчание, кивнул и сказал:
— Я согласен с Луной. Кэрроу придёт сюда, чтобы покончить с Гарри. Она не успокоится, пока не убедится, что он погиб. Она не станет уродовать собственное тело, но после превращения… Кэрроу наверняка припасла что-нибудь ужасное. А ещё я думаю, — Невилл обвёл глазами всех присутствующих, — что у неё будет мало шансов против шестерых.
Алекто аппарировала к амбару незадолго до полуночи. Ей не раз приходилось бывать под оборотным зельем, но никогда раньше в теле молодого мужчины. Если бы не ужасное зрение, тело Поттера вполне можно было бы назвать лучшей оболочкой после своей собственной. Впрочем, Алекто была уверена, что эти быстрые ноги и сильные руки послужат своему хозяину очень недолго.
Она зашла в амбар, освещая дорогу палочкой, а затем выпустила из кончика световой шар.
Наблюдать за собственным телом со стороны было странно и неприятно. Ужасная одежда, немытые волосы… Нужно было снять с Поттера путы и дать ему возможность прийти в себя. Она не хотела возвращаться в онемевшее тело — хотя бы потому, что убить Поттера придётся уже после превращения. Алекто не сомневалась, что справится. А пока она подошла к неподвижно лежащему врагу, наклонилась и прошипела:
— Я не стала убивать твою девчонку, Поттер. Ты умрешь, а она будет долго жить с мыслью, что ты исчез, бросил её, потому что никогда не любил. Твоё тело не найдут, а твоя палочка оставит ещё немало сюрпризов. Она пощадит твоих дружков, но доберётся до их близких. Потому что собственная смерть, Поттер, это избавление, а потеря дорогого человека — заслуженное испытание. Ты ведь даже не знал о том, что мой брат умер в Азкабане? Конечно нет, Поттер. Тебе было плевать. А теперь ты умрёшь, зная, что скоро за тобой один за другим последуют Лонгботтомы, Грейнджеры, Уизли…
Алекто умолкла и сделала несколько шагов назад. Она уже хотела снять путы со своего бедного тела и послушать, что в ответ скажет ей Поттер, как вдруг сзади раздался странный треск — в глубине амбара зашевелилась какая-то доска… Алекто вскинула руку, собираясь поставить щит, но её опередило эхо нескольких выкриков. Палочка Поттера вылетела у неё из рук, вдруг онемевшее тело обвили путы, волна бросила Алекто на пол, а через мгновенье в ушах зазвенело от топота и женских криков.
— Чёрт возьми, Невилл! Тебе не стоялось на месте?
— Бедный Гарри! Пять заклинаний сразу…
— Кажется, мы разбили ему голову!
— Гермиона, ты лучше всех лечишь…
— Скорей!
— Тихо! — прозвучал наконец голос Рона, и все умолкли. — Энервейт.
Все пятеро склонились над телом Гарри. Несколько минут он не мог прийти в себя, а потом попытался нащупать палочку, медленно сел и открыл глаза.
— Как ты могла, мразь, — пробормотала Джинни.
— Эм-м… Джин, я… прости, я больше не буду, — ответил Гарри, потирая ушибленную голову. — Это ты пальнула Ступефаем?
Округлый дом с округлыми стенами, с луной под потолком и Луной в роли хозяйки, не был готов к приёму стольких гостей. Впрочем, самих гостей мало тревожили беспорядок и скудность интерьера. После разрушений, нанесённых рогом взрывопотама, дом Лавгудов восстанавливали совместными усилиями, но Луна, как и Джинни, осенью вернулась в школу, а потому ещё не успела полностью обустроиться.
Гарри и Джинни уселись на диване, по форме напоминавшем раскрытый стручок, Рон и Гермиона с трудом уместились в кресле-тюльпане, а Невилл отыскал для себя и для Луны по табуретке и вызвался помочь с чаем.
— Рон, я могу принести тебе стул, — любезно предложила Луна.
— Спасибо, не надо, — ответил Рон, усаживая Гермиону к себе на колени. — Мы прекрасно помещаемся.
Джинни хмыкнула, встретилась взглядом с Гарри, взяла его за руку, и они оба просияли. Невилл вошёл с подносом и спросил:
— Ну что, Гарри? Что сказал министр? Неприятности позади?
— А разве так бывает? — спросил Гарри.
Все рассмеялись и стали активно разливать чай.
— Мне кажется, из нас вышла бы неплохая команда авроров, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Рону.
Он с сомнением хмыкнул, но не стал спорить. Не сейчас. Одна его рука держала Гермиону за талию, вторая лежала на её коленке, и в целом у него было довольно глупое выражение лица.
— Одно знаю точно: если я когда-нибудь попаду в чужое тело, то сразу позову Луну, — сказал Невилл.
Страница 4 из 5
