Фандом: Гарри Поттер. Снаружи дом Кэрроу напоминал унылую груду серых камней, примостившихся на окраине небольшой йоркширской деревушки.
Добавить в моё избранное
14 мин, 29 сек 16637
Сухой кустарник и прошлогодний чертополох за оврагом неохотно загорелись. Это было бессмысленно, но именно отсутствие мотива всегда придавало жестокости своё очарование.
— Кажется, это заброшенная ферма магглов, — сказал Невилл, сворачивая зоокарту и указывая Рону на невысокое строение в конце поля.
— Не нравится мне, что она возле деревни, где жили Кэрроу. Гарри как раз вчера утром ходил к ним в дом на задание по ликвидации портретов, — ответил Рон.
— Всё тихо. Не похоже, чтобы на ферме кто-то был.
— Гоменум Ревелио нам в помощь. Надеюсь, девчонки послушаются и не станут высовываться раньше времени.
Невилл оглянулся и хмыкнул: над зарослями ближайшего кустарника торчали три макушки — рыжая, белая и лохматая. Впрочем, Джинни и Гермионы почти не было заметно, а вот ярко-жёлтый наряд Луны плохо подходил для маскировки: подол её платья развевался на ветру, проступая сквозь молодую зелень. Рон выразительно помахал руками, приказывая макушкам оставаться на месте, и побежал по полю вслед за Невиллом, увязая кроссовками в весенней грязи.
Вблизи ферма выглядела так, словно её не использовали несколько лет.
— Погоди-ка, — сказал Рон, останавливаясь у центральных ворот. — Смотри, что тут.
На глинистой дорожке, ведущей к большому амбару, отчётливо виднелся след мужского ботинка.
— Это наша униформа, — Рон подозрительно прищурился. — Гарри не раз говорил шефу, что аврорам нельзя носить одинаковую обувь. Странно, что здесь остался этот след. Наверное, Гарри спешил или не думал, что его станут искать.
Добравшись до амбара, Рон пустил заклинание, и они с Невиллом увидели, как справа от входа нечетко обрисовался человеческий контур. В амбаре кто-то был.
— Это Гарри? Что он может там делать? — тихо спросил Невилл.
Прежде чем войти внутрь, Рон обернулся и тихо выругался: по направлению к ферме по полю с палочками наготове уверенно двигалась процессия из трёх девушек. Рон не стал медлить, кивнул Невиллу, распахнул дверь и влетел в амбар.
К его изумлению, на полу у стены неподвижно сидела женщина в серой арестантской одежде; всё её тело было опутано верёвками. Рон подошёл поближе, пытаясь в темноте разглядеть лицо, когда раздался сиплый голос Невилла:
— Как здесь оказалась эта тварь?
— Кто это? — спросил Рон.
— Ты не так хорошо её знаешь, как я, потому что пропустил последний курс. Это Алекто Кэрроу.
— Кэрроу? — Рон сделал большие глаза. — Чёрт возьми, что она здесь делает? И где Гарри? — Рон произнёс заклинание, женщина слегка пошевелилась и подняла голову.
— Думаю, прежде чем дать ей слово, можно смело пальнуть Круцио, — гулко разнёсся по амбару голос Джинни.
— Ни в коем случае, Джин… Хотя я, наверное, это заслужил, — тихо сказала Кэрроу, и Джинни опустила палочку.
Невилл, Луна, Рон, Гермиона и Джинни молча стояли посреди амбара и смотрели на то, как Алекто Кэрроу разминает затёкшие ноги, с неприязнью поглядывая на собственное тело.
— Спросите меня что-нибудь, — наконец сказала она, почесав затылок и повернувшись к Рону. — Ну хочешь, я скажу, о чём мы спорили на прошлой неделе в пабе? Или о чём говорили в первую ночь после Битвы?
— Мы тебе верим, Гарри, — сказала Луна. — Внешняя оболочка не имеет значения. Ты совсем не похож на Кэрроу, хоть и выглядишь, как она. Лучше расскажи нам, что произошло.
— М-м-м… Я торчу тут со вчерашнего вечера. Она притащила меня из Азкабана. А вообще я думаю, во всём виноват портрет…
— Гарри, ты точно в порядке? — с тревогой спросила Гермиона.
— Да, если не считать, что выгляжу, как убийца… Когда мы готовились к обезвреживанию домов Пожирателей, нас предупреждали, что портрет может быть портключом, но чтобы такое… Я прикоснулся к портрету Кэрроу, в глазах потемнело, и через секунду я оказался в камере в Азкабане в теле этой… м-м-м… женщины. Я звал охрану, требовал аврора Уизли или Главного Аврора, но… вы сами знаете. А к вечеру дверь камеры открылась, и я увидел… себя, то есть, наверное, Кэрроу. Она меня обездвижила и сказала охраннику, что забирает на дознание. Левитировала за пределы тюрьмы, аппарировала сюда и исчезла… Чёрт возьми! Хотел бы я знать, что происходит, когда всё это закончится и что она творит в моём обличье!
— Я читала кое-что про магию семейных портретов, — сказала Гермиона, оживляясь. — Если кто-то из членов семьи оказывается в заточении, то включаются чары, способные переселить тело узника в того, кто прикоснётся к портрету. Вы наверняка помните, что до принятия Статута в королевских династиях Европы встречались маги, так вот, один из шведских королей…
Её прервал возмущённый возглас:
— Гермиона, я что, навсегда застрял в теле этой тётки?
— Нет, Гарри, не волнуйся! — ответила Гермиона. — Это поправимо.
— Ты знаешь, как поменяться обратно?
— Кажется, это заброшенная ферма магглов, — сказал Невилл, сворачивая зоокарту и указывая Рону на невысокое строение в конце поля.
— Не нравится мне, что она возле деревни, где жили Кэрроу. Гарри как раз вчера утром ходил к ним в дом на задание по ликвидации портретов, — ответил Рон.
— Всё тихо. Не похоже, чтобы на ферме кто-то был.
— Гоменум Ревелио нам в помощь. Надеюсь, девчонки послушаются и не станут высовываться раньше времени.
Невилл оглянулся и хмыкнул: над зарослями ближайшего кустарника торчали три макушки — рыжая, белая и лохматая. Впрочем, Джинни и Гермионы почти не было заметно, а вот ярко-жёлтый наряд Луны плохо подходил для маскировки: подол её платья развевался на ветру, проступая сквозь молодую зелень. Рон выразительно помахал руками, приказывая макушкам оставаться на месте, и побежал по полю вслед за Невиллом, увязая кроссовками в весенней грязи.
Вблизи ферма выглядела так, словно её не использовали несколько лет.
— Погоди-ка, — сказал Рон, останавливаясь у центральных ворот. — Смотри, что тут.
На глинистой дорожке, ведущей к большому амбару, отчётливо виднелся след мужского ботинка.
— Это наша униформа, — Рон подозрительно прищурился. — Гарри не раз говорил шефу, что аврорам нельзя носить одинаковую обувь. Странно, что здесь остался этот след. Наверное, Гарри спешил или не думал, что его станут искать.
Добравшись до амбара, Рон пустил заклинание, и они с Невиллом увидели, как справа от входа нечетко обрисовался человеческий контур. В амбаре кто-то был.
— Это Гарри? Что он может там делать? — тихо спросил Невилл.
Прежде чем войти внутрь, Рон обернулся и тихо выругался: по направлению к ферме по полю с палочками наготове уверенно двигалась процессия из трёх девушек. Рон не стал медлить, кивнул Невиллу, распахнул дверь и влетел в амбар.
К его изумлению, на полу у стены неподвижно сидела женщина в серой арестантской одежде; всё её тело было опутано верёвками. Рон подошёл поближе, пытаясь в темноте разглядеть лицо, когда раздался сиплый голос Невилла:
— Как здесь оказалась эта тварь?
— Кто это? — спросил Рон.
— Ты не так хорошо её знаешь, как я, потому что пропустил последний курс. Это Алекто Кэрроу.
— Кэрроу? — Рон сделал большие глаза. — Чёрт возьми, что она здесь делает? И где Гарри? — Рон произнёс заклинание, женщина слегка пошевелилась и подняла голову.
— Думаю, прежде чем дать ей слово, можно смело пальнуть Круцио, — гулко разнёсся по амбару голос Джинни.
— Ни в коем случае, Джин… Хотя я, наверное, это заслужил, — тихо сказала Кэрроу, и Джинни опустила палочку.
Невилл, Луна, Рон, Гермиона и Джинни молча стояли посреди амбара и смотрели на то, как Алекто Кэрроу разминает затёкшие ноги, с неприязнью поглядывая на собственное тело.
— Спросите меня что-нибудь, — наконец сказала она, почесав затылок и повернувшись к Рону. — Ну хочешь, я скажу, о чём мы спорили на прошлой неделе в пабе? Или о чём говорили в первую ночь после Битвы?
— Мы тебе верим, Гарри, — сказала Луна. — Внешняя оболочка не имеет значения. Ты совсем не похож на Кэрроу, хоть и выглядишь, как она. Лучше расскажи нам, что произошло.
— М-м-м… Я торчу тут со вчерашнего вечера. Она притащила меня из Азкабана. А вообще я думаю, во всём виноват портрет…
— Гарри, ты точно в порядке? — с тревогой спросила Гермиона.
— Да, если не считать, что выгляжу, как убийца… Когда мы готовились к обезвреживанию домов Пожирателей, нас предупреждали, что портрет может быть портключом, но чтобы такое… Я прикоснулся к портрету Кэрроу, в глазах потемнело, и через секунду я оказался в камере в Азкабане в теле этой… м-м-м… женщины. Я звал охрану, требовал аврора Уизли или Главного Аврора, но… вы сами знаете. А к вечеру дверь камеры открылась, и я увидел… себя, то есть, наверное, Кэрроу. Она меня обездвижила и сказала охраннику, что забирает на дознание. Левитировала за пределы тюрьмы, аппарировала сюда и исчезла… Чёрт возьми! Хотел бы я знать, что происходит, когда всё это закончится и что она творит в моём обличье!
— Я читала кое-что про магию семейных портретов, — сказала Гермиона, оживляясь. — Если кто-то из членов семьи оказывается в заточении, то включаются чары, способные переселить тело узника в того, кто прикоснётся к портрету. Вы наверняка помните, что до принятия Статута в королевских династиях Европы встречались маги, так вот, один из шведских королей…
Её прервал возмущённый возглас:
— Гермиона, я что, навсегда застрял в теле этой тётки?
— Нет, Гарри, не волнуйся! — ответила Гермиона. — Это поправимо.
— Ты знаешь, как поменяться обратно?
Страница 3 из 5
