О телах и душах

— Так я вроде как помер, — удивился Вован. — Куда меня вытаскивать, разве что к себе заберешь?

— Забрал бы, кабы не эта погань, что ты к себе прицепил, — и дед посмотрел на соседа. — А теперь тебе к нам пути нету, так и проболтаетесь тут вдвоем до морковкина заговенья. Этот не мертвый, ты не живой… тьфу. Вечно ты во всякую дрянь вляпаешься, то в старый колодец лезешь, то в карьере чуть не потонешь, а сейчас и вовсе двоедушцем заделался, срам-то какой!

— Да кто ж знал, — смущенно сказал Вован. — Умирать не хотелось, вот оно так и вышло. Сам не рад, а деваться некуда.

— Наказание господнее, — привычно проворчал дед. — Пошли, дорогу покажу. Да еще одного дурака с собой прихватите, чтобы он тут не болтался. Устроил тут посиделки, ни богу свечка, ни черту кочерга.

— Какого дурака? — спросил Вован, но дед только рукой махнул.

— За мной идите, выведу, сколько смогу.

— Как идти? — удивился Вован. — Тут же дороги нету, плывешь, как один предмет в проруби…

— Вот и плыви следом, коль дороги нету, — отрезал дед. И Вован со странно затихшим соседом поплыли за ним. Сколько они так проплыли, Вован не знал. Но серая пустота вокруг начала сгущаться, превращаясь в белый коридор вроде больничного, и дед остановился. Вован ткнулся ему в спину и вдруг почувствовал под ногами твердый ровный пол.

— Дальше мне пути нет, — глухо сказал дед, глядя на Вована. — Иди, Вовка, вперед да смотри, оглядываться не вздумай, а то навечно тут останешься. И этого с собой забери, нечего ему тут делать.

Дед неловко обнял Вована (сроду дед раньше никаких нежностей на дух не переносил, а тут вон как) и, неумело его перекрестив, толкнул вперед. И Вован пошел по длинному белому коридору, не оглядываясь назад.

Парня в форме советской армии Вован обнаружил, когда коридор разделился на две части. Солдат сидел, уставившись прямо перед собой, и бормотал:

— Что ни гора, то пост,

Окопы в полный рост,

Снаряды бьют и там, и тут, и рядом…

— Шурави! — окликнул его Вован. Тот резко, как пружина, развернулся и уставился на Вована.

— Командир? А ты здесь как оказался? Тебя же в том кишлаке не было… А наши все ушли, и Афоня тоже. А я вот… застрял.

— И мы сейчас пойдем, — ответил ему Вован. — Нечего тут делать.

— Нет, — замотал головой Шурави, — отсюда выхода нет. Тупик. Я знаю, я пробовал.

— Да вон же он, выход, — удивился Вован. — Там, где свет виден.

— Здесь нет никакого света! — Шурави затрясло. — Темно, хоть глаз выколи. Я и тебя не вижу, голос только и слышно. И все замуровано.

Вован подошел к нему и взял за руку. Рука была ледяной и твердой, как камень.

— Пойдем, — позвал Вован. — Я выведу.

— Повелитель! — звал срывающийся от волнения голос. — Повелитель, очнитесь!

— Ты и мертвого поднимешь, — пробормотал Вован и открыл глаза. Эйвери с испуганным видом смотрел на него.

— Вы провели ритуал, а потом вдруг упали, и не отвечали… а вокруг вас закружились тени… — Эйвери от пережитого страха ощутимо трясло.

— И что дальше?

— Вы словно начали таять… а круг меня не пускал. Мне пришлось… простите, Повелитель!

— Прощаю, — ответил Вован. — А что ты сделал-то?

— Мне пришлось открывать круг своей кровью, чтобы забрать вас, Повелитель. Я не хотел вам мешать, но выхода не было.

— Идиот! — прошипел сосед. Ну да, как без него-то? Так и сидеть теперь в одном теле, как сиамским близнецам. Или у тех разные тела были?

— Значит, не получилось, — вздохнул Вован. Эйвери виновато опустил голову. И тут послышался слабый стон. Тело, лежащее в центре круга, зашевелилось.

— Командир? — спросил Шурави. Вдруг его голос изменился, и продолжил он уже по-английски:

— Я счастлив служить вам, Мой Лорд!