Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
Добавить в моё избранное
87 мин, 52 сек 18409
Два совершенно одинаковых диска с делениями. На каждом стрелка замерла на отметке «магическая кома». Обе стрелки желтые, что, как Тонкс успела узнать, означало стабильное состояние. Стабильно-паршивое, да. Под каждым диском инициалы, тоже одинаковые: «Р. Л.» Сначала в толк взять не могла, как работники больницы различают, где чей. Теперь выучила — ее, вернее, Ремуса — левый.
Давно осточертевшие зеленые занавески, закрывающие две кровати… Отдернула левую:
— Рем!
Привычно присела рядом с мужем и заговорила, рассказывала ему о последних новостях:
— Тедди меняет цвет волос чуть ли не каждые полчаса! А еще он сегодня два раза с живота на спину перевернулся, чуть успела поймать! — тарахтела она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. И чтобы невзначай не проговориться о том, что не все так радужно, как она пытается его уверить.
«Тедди орет каждую ночь. Начинает в полночь и заканчивает под утро, изредка прерываясь на поесть и подремать. Я уже забыла, когда спала нормально. Днем он спит, или ест, и опять же орет. Я совершенно не представляю порой, что с ним делать! Боюсь, что ему не хватает молока. Мерлин, как же я хочу сбежать из этого бедлама хоть ненадолго, но мама наотрез отказывается с ним сидеть дольше часа в день. Злится на меня за то, что я ушла тогда в Хогвартс. Говорит, что ни одна нормальная мать этого бы не сделала. А я… Наверное, я не нормальная, а ужасная мать, но я не могу быть другой! Рем, вернись, пожалуйста, я не могу так больше!»
Тонкс перевела дух и продолжила:
— Он забавный, но я так по работе соскучилась. Возвращайся скорее, Рем, ты очень нам нужен!
«Ты не представляешь, насколько. Возвращайся, пожалуйста! Иначе я сойду с ума».
Вдруг вспомнились трое мальчишек, которых она встретила у входа в отделение. До чего же им хорошо, они ведь наверняка сами не понимают, насколько счастливы! Ни от кого не зависят, заняты настоящим, нужным делом. Когда-то и она так мечтала, а теперь…
Лежавшее в изголовье кровати перо подпрыгнуло и заскрипело по пергаменту, отмечая частоту дыхания, температуру, уровень магического фона. Из-за занавески, скрывавшей вторую кровать, тоже донеслось поскрипывание. Тонкс вдруг подумала, что ходит сюда больше двух месяцев, но ни разу не взглянула на соседа Ремуса. А ведь он ей почти родственник! Смешно… Если бы мать в свое время не разругалась с семьей, может, приглашали бы друг друга в гости. Она звала бы его дядей… Тьфу, подумается ведь!
Но рука уже сама потянулась к зеленоватой клеенке. Теперь можно стоять, разглядывая лежавшего человека, и почти с удовольствием отмечая, насколько тот некрасив. Это же надо, насколько братья между собой непохожи! Старший, как ни противно это признавать, все-таки хорош собой. А у этого черты лица мельче. Небольшие, слишком близко посаженные глаза. И расходящиеся от них веером морщинки. На лбу тоже морщины, куда глубже, две вдоль, две поперек, буквой «Т».
У Ремуса лицо спокойное, а у Лестрейнджа даже в беспамятстве напряжено. Рот чуть приоткрыт, видны белые, как у хищника, зубы. Неровная, чуть рыжеватая щетина на щеках и подбородке. К Рему через день цирюльник приходит, а до этого что, никому дела нет? Ну и правильно, достаточно того, что он тут в безопасности. На нейтральной-то территории!
Взгляд упал на его ухо, и Тонкс непроизвольно сглотнула. Надо же… Хоть что-то хорошее в этом мерзавце нашлось, но почему именно это?
Вспомнилось, как смеялись родители, когда восьмилетняя Нимфадора объяснила им, почему дружит с соседским мальчишкой, глуповатым задирой Джейком: «Но у него такие красивые уши!» У Рема они тоже вполне ничего. А у Лестрейнджа… Небольшие, аккуратные, идеальных пропорций. Само совершенство…
В коридоре послышались голоса, и Тонкс быстро задернула занавеску. Мерлин, вот позорище-то! Пришла навестить едва живого мужа, а вместо этого пялится на уши Рабастана Лестрейнджа! Если кто-нибудь увидит… Впрочем, всерьез ее, героиню войны, никто не осудит. В крайнем случае, посплетничают: мол, совсем миссис Люпин от горя и волнений двинулась. Не отдает себе отчета в собственных действиях. Как про Гарри, за все время носа с Гриммо не высунувшего, говорят, что у него этот… как его там? Точно, «посттравматический стресс». Вспомнила о Гарри и снова от самой себя противно стало: ведь еще вчера собиралась его навестить, Джинни говорила, что Тонкс — одна из немногих, от кого в бывшем доме Блэков не закрыт камин. «Надо будет обязательно сходить туда сегодня!» — решила она.
Поправила Ремусу одеяло, коснулась губами прохладного носа.
— У нас все будет хорошо, вот увидишь! — заверила, уходя.
Тонкс огляделась. Теперь дом на Гриммо выглядел совсем по-другому, ничем не напоминая то мрачное обиталище вырождающегося семейства, в котором собирался «Орден».
Давно осточертевшие зеленые занавески, закрывающие две кровати… Отдернула левую:
— Рем!
Привычно присела рядом с мужем и заговорила, рассказывала ему о последних новостях:
— Тедди меняет цвет волос чуть ли не каждые полчаса! А еще он сегодня два раза с живота на спину перевернулся, чуть успела поймать! — тарахтела она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. И чтобы невзначай не проговориться о том, что не все так радужно, как она пытается его уверить.
«Тедди орет каждую ночь. Начинает в полночь и заканчивает под утро, изредка прерываясь на поесть и подремать. Я уже забыла, когда спала нормально. Днем он спит, или ест, и опять же орет. Я совершенно не представляю порой, что с ним делать! Боюсь, что ему не хватает молока. Мерлин, как же я хочу сбежать из этого бедлама хоть ненадолго, но мама наотрез отказывается с ним сидеть дольше часа в день. Злится на меня за то, что я ушла тогда в Хогвартс. Говорит, что ни одна нормальная мать этого бы не сделала. А я… Наверное, я не нормальная, а ужасная мать, но я не могу быть другой! Рем, вернись, пожалуйста, я не могу так больше!»
Тонкс перевела дух и продолжила:
— Он забавный, но я так по работе соскучилась. Возвращайся скорее, Рем, ты очень нам нужен!
«Ты не представляешь, насколько. Возвращайся, пожалуйста! Иначе я сойду с ума».
Вдруг вспомнились трое мальчишек, которых она встретила у входа в отделение. До чего же им хорошо, они ведь наверняка сами не понимают, насколько счастливы! Ни от кого не зависят, заняты настоящим, нужным делом. Когда-то и она так мечтала, а теперь…
Лежавшее в изголовье кровати перо подпрыгнуло и заскрипело по пергаменту, отмечая частоту дыхания, температуру, уровень магического фона. Из-за занавески, скрывавшей вторую кровать, тоже донеслось поскрипывание. Тонкс вдруг подумала, что ходит сюда больше двух месяцев, но ни разу не взглянула на соседа Ремуса. А ведь он ей почти родственник! Смешно… Если бы мать в свое время не разругалась с семьей, может, приглашали бы друг друга в гости. Она звала бы его дядей… Тьфу, подумается ведь!
Но рука уже сама потянулась к зеленоватой клеенке. Теперь можно стоять, разглядывая лежавшего человека, и почти с удовольствием отмечая, насколько тот некрасив. Это же надо, насколько братья между собой непохожи! Старший, как ни противно это признавать, все-таки хорош собой. А у этого черты лица мельче. Небольшие, слишком близко посаженные глаза. И расходящиеся от них веером морщинки. На лбу тоже морщины, куда глубже, две вдоль, две поперек, буквой «Т».
У Ремуса лицо спокойное, а у Лестрейнджа даже в беспамятстве напряжено. Рот чуть приоткрыт, видны белые, как у хищника, зубы. Неровная, чуть рыжеватая щетина на щеках и подбородке. К Рему через день цирюльник приходит, а до этого что, никому дела нет? Ну и правильно, достаточно того, что он тут в безопасности. На нейтральной-то территории!
Взгляд упал на его ухо, и Тонкс непроизвольно сглотнула. Надо же… Хоть что-то хорошее в этом мерзавце нашлось, но почему именно это?
Вспомнилось, как смеялись родители, когда восьмилетняя Нимфадора объяснила им, почему дружит с соседским мальчишкой, глуповатым задирой Джейком: «Но у него такие красивые уши!» У Рема они тоже вполне ничего. А у Лестрейнджа… Небольшие, аккуратные, идеальных пропорций. Само совершенство…
В коридоре послышались голоса, и Тонкс быстро задернула занавеску. Мерлин, вот позорище-то! Пришла навестить едва живого мужа, а вместо этого пялится на уши Рабастана Лестрейнджа! Если кто-нибудь увидит… Впрочем, всерьез ее, героиню войны, никто не осудит. В крайнем случае, посплетничают: мол, совсем миссис Люпин от горя и волнений двинулась. Не отдает себе отчета в собственных действиях. Как про Гарри, за все время носа с Гриммо не высунувшего, говорят, что у него этот… как его там? Точно, «посттравматический стресс». Вспомнила о Гарри и снова от самой себя противно стало: ведь еще вчера собиралась его навестить, Джинни говорила, что Тонкс — одна из немногих, от кого в бывшем доме Блэков не закрыт камин. «Надо будет обязательно сходить туда сегодня!» — решила она.
Поправила Ремусу одеяло, коснулась губами прохладного носа.
— У нас все будет хорошо, вот увидишь! — заверила, уходя.
Страница сто тринадцать
— Тонкс! — закричал Гарри, стоило ей показаться на пороге. — Эй! — обернулся он. — Смотрите, кто пришел!Тонкс огляделась. Теперь дом на Гриммо выглядел совсем по-другому, ничем не напоминая то мрачное обиталище вырождающегося семейства, в котором собирался «Орден».
Страница 2 из 26
