Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
Добавить в моё избранное
87 мин, 52 сек 18444
И из луков стреляют. Лук — это их ору…
— Да знаю я, что это.
— Папа таких сказок помнил множество. И мне книжку подсовывал, только читать было то лень, то некогда. А вот слушать, когда он рассказывал, я любила.
— Мы с отцом и Руди тоже часто ночевали в лесу. Называли это «путешествием в неведомую страну». Правда, костер способом диких маглов не разжигали, — улыбнулся Рабастан. — Предпочитали пользоваться магией. И палатка у нас была волшебная. Отец делал портключ — тайно, не рассказывая ни о чем ни маме, ни присматривавшим за нами эльфам. Потом перемещались сюда. Летели долго-долго, и я лет до двенадцати был уверен, что это место — на краю света.
— А где оно на самом деле?
— Чуть ли не под окошком.
Тедди заворочался, и они одновременно повернулись в его сторону. Тонкс проверила защитные заклинания, на всякий случай добавила еще одно согревающее. Рабастан указал в сторону от костра:
— Если пройти чуть меньше полумили, увидишь дом. Там мы и жили… когда-то.
— Значит, ты почти пригласил меня в гости? — подняла голову Тонкс.
— Получается так.
— Польщена, — подбросила еще ветку. Помолчала немного. — Наверное, последние полгода отец так проводил каждую ночь, — сказала вдруг. — А потом его убили Охотники.
Рабастан нахмурился:
— Мой погиб в семьдесят девятом, в стычке с аврорами. Давай по этому поводу поорем друг на друга?
— Давай не будем, — покачала головой она. — Не стоит портить такую ночь. Давно мне не было так хорошо, спокойно…
— Мне тоже, — согласился Рабастан.
Тонкс смотрела на отблески пламени на его руках, одежде, лице, и удивлялась, как раньше могла считать младшего из братьев некрасивым? И эти его… уши…
Мерлин, да что это с ней?
— Наверное, вы с братом были очень близки? — спросила, чтобы не молчать. И чтобы не разглядывать его: жадно, изучающе. И чтобы сердце не сбивалось с ритма, стоит им встретиться глазами. Лучше уж говорить ни о чем, дружеская болтовня — лучшее средство от романтического безумия.
— Да, очень. Он всегда был главным человеком для меня. Это же просто здорово: каждую минуту осознавать, что есть тот, кто готов защищать тебя, быть рядом, что бы ни случилось.
Рабастан рассказывал случаи из их детства и юности, а Тонкс слушала, решив для себя, что это вполне подходящий предлог, чтобы неотрывно на него смотреть.
— Почти жалею, что у меня никогда не было брата, — вздохнула она, когда он замолчал.
— А почему не сестры?
Тонкс скривилась:
— Ты помнишь сестер моей мамы? Одна из них едва не отправила меня на тот свет!
Пронзительно закричала какая-то птица, Тонкс шарахнулась… И уткнулась лицом в грудь Рабастана.
— Ой, извини… — быстро подняла голову — как раз в тот момент, когда он свою опустил. — О-ой! Больно, да?
— Ничего, — и отодвинулся.
«Ну конечно, кому понравится получить затылком по носу!»
— А у тебя забавный цвет волос, — сказал он вдруг.
— Мама его терпеть не может…
И снова замолчали. Мысль о маме притянула другие, и некоторые из них были… Тонкс назвала бы их странными. «Они вместе учились. Она называла его»…
— Басти!
Он поднял голову, взглянул вопросительно. Тонкс провела ладонью по его волосам: такие жесткие, непривычные наощупь пряди… Потом, будто очнувшись, опустила руку. Отодвинулась подальше, прикрыла глаза. Да что она вообще себе напридумывала?! А все эта ночь, и это место, и этот…
Басти.
Пожиратель смерти и беглый преступник. И он — по хорошему — должен сейчас сидеть в Азкабане, а не в волшебном лесу, рядом с одной дурехой… Которая, кажется… в него влюбилась.
Поцелуй был почти невесомым, осторожным. Будто бы Рабастан тоже не был уверен: ответят ему или по морде дадут. Тонкс ответила.
Он, осмелев, стянул с ее плеч куртку. Сунул руку под футболку, нежно провел по груди. Тонкс развязала застежки его мантии, потянулась к брючному ремню и…
— Тедди, — рассмеялась она. — Как нельзя вовремя!
Взяла проснувшегося сына на руки, улыбнулась, глядя как тот, не открывая глаз, ищет грудь.
— Мама мне как-то сказала, что таким, как я, рано иметь ребенка… Может, я действительно еще слишком…
— Бестолковая?
— Вроде того… Но все равно я рада, что он есть. Я очень его люблю… Просто не могу быть рядом с ним постоянно, заниматься только им одним.
— А ведь он проспал почти всю ночь, — удивился Басти. — Такого еще не было.
— Он растет… — «К тому же, говорят, малыши чувствуют настроение матери. А я давно не была так счастлива». — Давай возвращаться, — предложила, когда Тедди наелся.
Весь день Тонкс старалась оказаться от Басти подальше: было стыдно за свой дурацкий порыв. Забиралась в самые дальние уголки дома…
— Да знаю я, что это.
— Папа таких сказок помнил множество. И мне книжку подсовывал, только читать было то лень, то некогда. А вот слушать, когда он рассказывал, я любила.
— Мы с отцом и Руди тоже часто ночевали в лесу. Называли это «путешествием в неведомую страну». Правда, костер способом диких маглов не разжигали, — улыбнулся Рабастан. — Предпочитали пользоваться магией. И палатка у нас была волшебная. Отец делал портключ — тайно, не рассказывая ни о чем ни маме, ни присматривавшим за нами эльфам. Потом перемещались сюда. Летели долго-долго, и я лет до двенадцати был уверен, что это место — на краю света.
— А где оно на самом деле?
— Чуть ли не под окошком.
Тедди заворочался, и они одновременно повернулись в его сторону. Тонкс проверила защитные заклинания, на всякий случай добавила еще одно согревающее. Рабастан указал в сторону от костра:
— Если пройти чуть меньше полумили, увидишь дом. Там мы и жили… когда-то.
— Значит, ты почти пригласил меня в гости? — подняла голову Тонкс.
— Получается так.
— Польщена, — подбросила еще ветку. Помолчала немного. — Наверное, последние полгода отец так проводил каждую ночь, — сказала вдруг. — А потом его убили Охотники.
Рабастан нахмурился:
— Мой погиб в семьдесят девятом, в стычке с аврорами. Давай по этому поводу поорем друг на друга?
— Давай не будем, — покачала головой она. — Не стоит портить такую ночь. Давно мне не было так хорошо, спокойно…
— Мне тоже, — согласился Рабастан.
Тонкс смотрела на отблески пламени на его руках, одежде, лице, и удивлялась, как раньше могла считать младшего из братьев некрасивым? И эти его… уши…
Мерлин, да что это с ней?
— Наверное, вы с братом были очень близки? — спросила, чтобы не молчать. И чтобы не разглядывать его: жадно, изучающе. И чтобы сердце не сбивалось с ритма, стоит им встретиться глазами. Лучше уж говорить ни о чем, дружеская болтовня — лучшее средство от романтического безумия.
— Да, очень. Он всегда был главным человеком для меня. Это же просто здорово: каждую минуту осознавать, что есть тот, кто готов защищать тебя, быть рядом, что бы ни случилось.
Рабастан рассказывал случаи из их детства и юности, а Тонкс слушала, решив для себя, что это вполне подходящий предлог, чтобы неотрывно на него смотреть.
— Почти жалею, что у меня никогда не было брата, — вздохнула она, когда он замолчал.
— А почему не сестры?
Тонкс скривилась:
— Ты помнишь сестер моей мамы? Одна из них едва не отправила меня на тот свет!
Пронзительно закричала какая-то птица, Тонкс шарахнулась… И уткнулась лицом в грудь Рабастана.
— Ой, извини… — быстро подняла голову — как раз в тот момент, когда он свою опустил. — О-ой! Больно, да?
— Ничего, — и отодвинулся.
«Ну конечно, кому понравится получить затылком по носу!»
— А у тебя забавный цвет волос, — сказал он вдруг.
— Мама его терпеть не может…
И снова замолчали. Мысль о маме притянула другие, и некоторые из них были… Тонкс назвала бы их странными. «Они вместе учились. Она называла его»…
— Басти!
Он поднял голову, взглянул вопросительно. Тонкс провела ладонью по его волосам: такие жесткие, непривычные наощупь пряди… Потом, будто очнувшись, опустила руку. Отодвинулась подальше, прикрыла глаза. Да что она вообще себе напридумывала?! А все эта ночь, и это место, и этот…
Басти.
Пожиратель смерти и беглый преступник. И он — по хорошему — должен сейчас сидеть в Азкабане, а не в волшебном лесу, рядом с одной дурехой… Которая, кажется… в него влюбилась.
Поцелуй был почти невесомым, осторожным. Будто бы Рабастан тоже не был уверен: ответят ему или по морде дадут. Тонкс ответила.
Он, осмелев, стянул с ее плеч куртку. Сунул руку под футболку, нежно провел по груди. Тонкс развязала застежки его мантии, потянулась к брючному ремню и…
— Тедди, — рассмеялась она. — Как нельзя вовремя!
Взяла проснувшегося сына на руки, улыбнулась, глядя как тот, не открывая глаз, ищет грудь.
— Мама мне как-то сказала, что таким, как я, рано иметь ребенка… Может, я действительно еще слишком…
— Бестолковая?
— Вроде того… Но все равно я рада, что он есть. Я очень его люблю… Просто не могу быть рядом с ним постоянно, заниматься только им одним.
— А ведь он проспал почти всю ночь, — удивился Басти. — Такого еще не было.
— Он растет… — «К тому же, говорят, малыши чувствуют настроение матери. А я давно не была так счастлива». — Давай возвращаться, — предложила, когда Тедди наелся.
Весь день Тонкс старалась оказаться от Басти подальше: было стыдно за свой дурацкий порыв. Забиралась в самые дальние уголки дома…
Страница 20 из 26
