Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Границы дозволенного». Грейвз всерьёз задумывается о том, насколько Криденс осознаёт происходящее между ними — и ответ ему почему-то не нравится.
Добавить в моё избранное
181 мин, 48 сек 11886
Грейвз обхватил себя за плечи и сел на подоконник, чтобы погреться.
— Расскажи… Расскажи мне про мальчика, — совсем близко позвал голос.
Грейвз прикрыл глаза, чувствуя странное головокружение, будто под окном была не растрёпанная шелковистая трава, а обрыв в бездонную пропасть. Он сидел, пережидая приступ слабости. Он знал, что будет дальше, но надеялся проснуться от какого-нибудь внешнего звука. Может, кто-то постучит в дверь спальни. Хорошо бы кто-нибудь постучал…
Ты живёшь один, Персиваль, — напомнил он себе. — У тебя никого нет. Тебя некому разбудить.
— Расскажи мне про мальчика, — сказал голос над самым ухом. Грейвз вздрогнул, открыл глаза. Он не знал никакого мальчика. А если и знал, то это было так давно, что он всё забыл.
Он оглянулся на пустую спальню. Посмотрел на свои руки, скрюченные старостью, покрытые коричневыми пигментными пятнами. Дряхлые руки. Когда-то были красивыми. Когда-то небрежно держали палочку, помнили эффектные короткие взмахи, когда-то гладили кого-то… по лицу? или по волосам? кажется, по волосам… Тёмным. Кто-то сидел у его ног. Наверное, когда-то у него была собака… Он сидел в кресле, и кто-то головой прислонялся к его колену. Собака?… Или какой-то зверь?
— Расскажи мне про мальчика, — позвал голос из леса.
Грейвз почувствовал смутное любопытство. Он не помнил, чтобы у него были дети. Кажется, не было… нет, не было точно. Он всегда жил один. Никто не мог среди ночи постучаться в его спальню, чтобы попросить стакан молока или попроситься к нему в постель, потому что кому-то — никому — приснился дурной сон. Никто не хотел скользнуть под тяжёлое тёплое одеяло и обвить его шею тонкими и сильными руками. Нет. Он всегда жил один. Он всегда спал один.
В глубине леса загорались и гасли мерцающие огоньки. Они плавали между мощными стволами деревьев, оплетённых лианами, словно венами, отражались в неподвижных лужах, оставшихся после недавнего ливня. Лес дышал, шелестел, ворчал, вздыхал глухо и томно. С листьев срывались сверкающие капли, падали в лужи, разбивая стеклянную гладь.
Грейвз перекинул ноги наружу и спрыгнул вниз.
Щекотная мокрая трава спружинила, обрызгала холодной росой. Небо здесь было тёмным, насупленным. Он обернулся. Увидел стену дома, уходящую ввысь, окно своей спальни. Над крышей торжественно и грозно сияли звёзды.
Персиваль пошёл по тропинке. Она петляла между деревьями, сияла тёплыми лужами, в которых отражалась луна, манила дальше, мимо сладких белых цветов размером с ладонь, мимо узловатых корней, мимо тихого стрёкота в тёмных кустах, мигающих жёлтых глаз и глухого рычания. Грейвз шёл по ней, не зная, куда она приведёт, но зная, что он кого-то там встретит.
— Расскажи мне про мальчика…
На полянке, облизанной лунным светом, среди причёсанной травы, на удобном замшелом пне с высокой спинкой сидел человек. Сидел он сам, Персиваль Грейвз, молодой, щёгольски одетый. У его ног, обнажённый, темноволосый, сидел юноша в железном ошейнике на цепи. Молодой Персиваль наматывал цепь на пальцы и улыбался. Юноша с пустыми белыми глазами смотрел на старого Грейвза и тоже улыбался. Равнодушно и зло.
— Расскажи мне про мальчика, — сказал старый Грейвз.
— Это Криденс, — ответил молодой Персиваль.
Имя отозвалось в груди непонятной ноющей болью.
— Криденс… — повторил Грейвз.
— Спасибо, что приручил его для меня, — сказал молодой Персиваль. — Я сам бы не справился лучше. — Он дёрнул цепь, и Криденс прижался головой к его колену. — Он очень послушный. Он тебе всё ещё нравится?
— Криденс… — повторил Грейвз, будто пытался вспомнить что-то важное.
— Хочешь, я поделюсь? Мне не жалко, — молодой Персиваль пихнул юношу коленом, и тот встал на четвереньки, по-прежнему равнодушно глядя на Грейвза. — Я научил его паре трюков. Криденс, иди поздоровайся с мистером Грейвзом.
Молодой Персиваль шлёпнул юношу по голой спине, и тот двинулся вперёд с тем же злым равнодушием. Цепь зазвенела, разматываясь, потянулась за ним.
Грейвз отступил назад.
— Ты — не я, — пробормотал он. — Ты не можешь быть мной.
— Конечно, могу, — тот улыбнулся, весело оскалив зубы. — Я — это ты, Геллерт Персиваль Гриндевальд Грейвз.
Грейвз вспомнил, что будет дальше, и замер от ужаса. Он хотел повернуться и убежать, но не мог сделать ни шага. В этом чёртовом кошмаре он никогда не мог сдвинуться с места, когда Криденс начинал ползти к нему на четвереньках.
Грейвз зашарил по карманам. У него с собой наверняка должна быть палочка. Он же волшебник. Она должна где-то быть! Ему нужно остановить Криденса до того, как что-то случится. Нужно остановить его. Остановить его, сейчас, иначе…
Криденс встал на колени, подобравшись вплотную, обнял его ноги. Запрокинул голову, глядя снизу вверх. Белая пелена на глазах растаяла, Криденс моргнул, сжал пальцы на его бёдрах.
— Расскажи… Расскажи мне про мальчика, — совсем близко позвал голос.
Грейвз прикрыл глаза, чувствуя странное головокружение, будто под окном была не растрёпанная шелковистая трава, а обрыв в бездонную пропасть. Он сидел, пережидая приступ слабости. Он знал, что будет дальше, но надеялся проснуться от какого-нибудь внешнего звука. Может, кто-то постучит в дверь спальни. Хорошо бы кто-нибудь постучал…
Ты живёшь один, Персиваль, — напомнил он себе. — У тебя никого нет. Тебя некому разбудить.
— Расскажи мне про мальчика, — сказал голос над самым ухом. Грейвз вздрогнул, открыл глаза. Он не знал никакого мальчика. А если и знал, то это было так давно, что он всё забыл.
Он оглянулся на пустую спальню. Посмотрел на свои руки, скрюченные старостью, покрытые коричневыми пигментными пятнами. Дряхлые руки. Когда-то были красивыми. Когда-то небрежно держали палочку, помнили эффектные короткие взмахи, когда-то гладили кого-то… по лицу? или по волосам? кажется, по волосам… Тёмным. Кто-то сидел у его ног. Наверное, когда-то у него была собака… Он сидел в кресле, и кто-то головой прислонялся к его колену. Собака?… Или какой-то зверь?
— Расскажи мне про мальчика, — позвал голос из леса.
Грейвз почувствовал смутное любопытство. Он не помнил, чтобы у него были дети. Кажется, не было… нет, не было точно. Он всегда жил один. Никто не мог среди ночи постучаться в его спальню, чтобы попросить стакан молока или попроситься к нему в постель, потому что кому-то — никому — приснился дурной сон. Никто не хотел скользнуть под тяжёлое тёплое одеяло и обвить его шею тонкими и сильными руками. Нет. Он всегда жил один. Он всегда спал один.
В глубине леса загорались и гасли мерцающие огоньки. Они плавали между мощными стволами деревьев, оплетённых лианами, словно венами, отражались в неподвижных лужах, оставшихся после недавнего ливня. Лес дышал, шелестел, ворчал, вздыхал глухо и томно. С листьев срывались сверкающие капли, падали в лужи, разбивая стеклянную гладь.
Грейвз перекинул ноги наружу и спрыгнул вниз.
Щекотная мокрая трава спружинила, обрызгала холодной росой. Небо здесь было тёмным, насупленным. Он обернулся. Увидел стену дома, уходящую ввысь, окно своей спальни. Над крышей торжественно и грозно сияли звёзды.
Персиваль пошёл по тропинке. Она петляла между деревьями, сияла тёплыми лужами, в которых отражалась луна, манила дальше, мимо сладких белых цветов размером с ладонь, мимо узловатых корней, мимо тихого стрёкота в тёмных кустах, мигающих жёлтых глаз и глухого рычания. Грейвз шёл по ней, не зная, куда она приведёт, но зная, что он кого-то там встретит.
— Расскажи мне про мальчика…
На полянке, облизанной лунным светом, среди причёсанной травы, на удобном замшелом пне с высокой спинкой сидел человек. Сидел он сам, Персиваль Грейвз, молодой, щёгольски одетый. У его ног, обнажённый, темноволосый, сидел юноша в железном ошейнике на цепи. Молодой Персиваль наматывал цепь на пальцы и улыбался. Юноша с пустыми белыми глазами смотрел на старого Грейвза и тоже улыбался. Равнодушно и зло.
— Расскажи мне про мальчика, — сказал старый Грейвз.
— Это Криденс, — ответил молодой Персиваль.
Имя отозвалось в груди непонятной ноющей болью.
— Криденс… — повторил Грейвз.
— Спасибо, что приручил его для меня, — сказал молодой Персиваль. — Я сам бы не справился лучше. — Он дёрнул цепь, и Криденс прижался головой к его колену. — Он очень послушный. Он тебе всё ещё нравится?
— Криденс… — повторил Грейвз, будто пытался вспомнить что-то важное.
— Хочешь, я поделюсь? Мне не жалко, — молодой Персиваль пихнул юношу коленом, и тот встал на четвереньки, по-прежнему равнодушно глядя на Грейвза. — Я научил его паре трюков. Криденс, иди поздоровайся с мистером Грейвзом.
Молодой Персиваль шлёпнул юношу по голой спине, и тот двинулся вперёд с тем же злым равнодушием. Цепь зазвенела, разматываясь, потянулась за ним.
Грейвз отступил назад.
— Ты — не я, — пробормотал он. — Ты не можешь быть мной.
— Конечно, могу, — тот улыбнулся, весело оскалив зубы. — Я — это ты, Геллерт Персиваль Гриндевальд Грейвз.
Грейвз вспомнил, что будет дальше, и замер от ужаса. Он хотел повернуться и убежать, но не мог сделать ни шага. В этом чёртовом кошмаре он никогда не мог сдвинуться с места, когда Криденс начинал ползти к нему на четвереньках.
Грейвз зашарил по карманам. У него с собой наверняка должна быть палочка. Он же волшебник. Она должна где-то быть! Ему нужно остановить Криденса до того, как что-то случится. Нужно остановить его. Остановить его, сейчас, иначе…
Криденс встал на колени, подобравшись вплотную, обнял его ноги. Запрокинул голову, глядя снизу вверх. Белая пелена на глазах растаяла, Криденс моргнул, сжал пальцы на его бёдрах.
Страница 10 из 51
