Не закрывай дверь

— А теперь зови Ньютона, — велел он, забираясь обратно под одеяло и стараясь не стучать зубами.

— Да, сэр, — твёрдым шепотом, будто заговорщик, отозвался эльф, и исчез.

Грейвз прикрыл глаза, откидываясь на подушки. Вчера он надеялся, что отоспится — и ему станет лучше. Нет, не стало. Как бы даже не наоборот. Вчера он ещё как-то ковылял на своих двоих, пусть и опираясь на Ньюта, а сегодня не мог даже стоять, не держась за стенку. Очень хотелось надеяться, что завтра не станет ещё хуже.

Раньше Грейвзу всегда везло. Ему приходилось охотиться на гризли-оборотней. Однажды в Оклахоме завелась стая стикини, которые обожали вытаскивать человеческие сердца через рот — с ними он тоже справился. Как-то пришлось выслеживать в лесу вендиго — трёхметрового монстра с ледяным сердцем и когтями, способными проколоть череп, как бычий пузырь. Это тварь питалась исключительно человеческим мясом, развешивая запасы к зиме на острых ветках деревьев. Вендиго, как никто другой, был мастером охоты. Он мог слышать тон стука сердца выбранной жертвы за много миль, он заманивал свежую еду к своей берлоге умело, искусно и неотвратимо. Сначала слышались странные звуки. То ли треск сухих веток, то ли шорох, то ли шепот, то ли мурлыканье. Потом мерещилось какое-то мелькание между деревьями, такое быстрое, что его было почти не разглядеть. Всматриваешься, вслушиваешься — тишина. Шаг вперёд — опять впереди что-то мелькнуло. Потом, когда казалось, что морок как будто исчез — вендиго с рёвом вырастал совсем рядом, огромный, тощий от неизбывного голода, тянул когтистые лапы…

После этой охоты Грейвз неделю валялся в госпитале, но на ноги встал.

И теперь должен.

— Персиваль? — Ньют сунул голову в приоткрытую дверь. Тот поманил к себе левой рукой:

— Заходите.

— Как вы себя чувствуете? — Ньют скользнул внутрь, прикрыл за собой дверь. Через плечо у него висела потрёпанная сумка-планшет военного образца.

— Сносно, — коротко ответил Грейвз. — Спасибо, что подождали, пока я проснусь.

— Покажите, насколько сносно, — тот присел на край постели, положил сумку у ног. Грейвз поморщился:

— Не сюда. Возьмите стул.

— Что, вы позволяете другому мужчине сесть к вам… — бодро начал Ньют, глянул ему в лицо и осёкся. — Хорошо.

Он подвинул стул от окна, взял правую руку Грейвза, зубами дёрнул за узелок на запястье и начал разматывать бинт.

— Я задержусь на несколько дней, — сказал он, не поднимая глаз.

— Это лишнее.

— Персиваль, вы хотите остаться калекой? — сердито спросил Ньют. — Я всё ещё думаю, что в больнице Святого Мунго вам оказали бы должную помощь. Я присмотрю за Криденсом…

— Я. Несу. За него. Ответственность, — чётко сказал Грейвз. — И не собираюсь это обсуждать. Сделайте всё, что можете.

— Не надорвитесь, пока несёте, — буркнул тот, отбрасывая бинт на пол, и поворачивая его руку ладонью вверх.

Красная тонкая паутинка оплетала кожу от запястья до локтя. Словно рука разбилась, как сливочник из фарфорового сервиза, а потом её неудачно склеили, оставив трещины. Если отвлечься от того, что теперь Грейвз с трудом поднимал её до плеча и не мог сжать пальцы, это было по-своему даже красиво.

Он смотрел на свою ладонь и видел, как пальцы слегка подёргиваются сами по себе. Скорее всего, это был плохой знак.

— Я поднял кое-какие свои записи… — примирительно заговорил Ньют. — Про обскури… И кое-что из медицины. Я не уверен, насколько это поможет. Я никогда не сталкивался с человеком, пережившим такое нападение… никто не сталкивался.

Он расстегнул сумку — та мгновенно трансфигурировалась в походный стол, на котором исходил паром котелок со знакомым запахом, в беспорядке лежали старые тетради с конспектами и свёрнутые чистые бинты.

— Шрамы останутся, — предупредил Ньют.

— Это меня не волнует, — сказал Грейвз. — Она плохо слушается.

— Удар обскури похож на… удар молнии, — сказал Ньют. — У вас много повреждений. Смотрите…

Он взял его ладонь в свою, коснулся палочкой — по коже пробежали голубоватые линии.

— Нервы сильнее всего задеты возле запястья, вот тут… — он обвел кончиком палочки линии, которые прерывисто мерцали. — Часть мышечной ткани обожжена здесь… Если бы это был обычный ожог, я бы дал вам подходящее средство. Но тут оно не поможет. Я попробую справиться, конечно, но…

— Если всё так, как вы говорите — в больнице мне не сделают лучше, — оборвал Грейвз. — Вы изучали обскуров и их возможности. У вас больше опыта. Так что сделайте, что можете, и не беспокойтесь об остальном. Я не жду чудес.

Ньют вздохнул, отпустил его руку и начал готовить новую перевязку. Он полоскал бинты в каком-то зелье, отжимал, зачаровывал — Грейвз особенно не всматривался.

Он держал в голове мысль, что может остаться калекой. Он и раньше рисковал собой, зная, что тело — это лишь инструмент.