Не закрывай дверь

и вы… сказали, что так больше нельзя, что так не нужно… Я думал, что я отвечал вам… неправильно… Не так, как вам хочется… Я не понимал, что я сделал не так… — он медленно краснел, но это не было краской стыда или смущения.

Это был, пожалуй, первый разговор на запретную, интимную тему, который они вели. Разговор… а не обмен бессвязными фразами в порыве страсти.

— Я подумал, что я был слишком… громким, — с трудом выговорил Криденс. — Или слишком неопытным… я не знал, как надо… как вы хотите, чтобы я отвечал. Я думал, вы решили, что я плохо учусь… делаю не то… Поэтому вы больше не хотите… меня.

— Вот как… — Грейвз невесело усмехнулся. — Мы не поняли друг друга. Мне следовало выслушать тебя до конца, а не перебивать. Расспросить тебя о том, почему ты не поцеловал меня в ответ. Что ты думаешь сам… что ты чувствуешь, когда я тебя целую. Но мне было больно думать, что я причинил тебе вред. И я не стал спрашивать. Я поторопился решить всё… И это была моя самая большая ошибка, — сказал он с глубоким вздохом. — Третья.

Криденс открыл глаза и смотрел на него, не мигая.

— Вот что было дальше, — сказал Грейвз. — Мы отдалились друг от друга. Я скучал без тебя. Мне не хватало наших поцелуев и ласк, но я был уверен, что они тебе неприятны. И тогда я нашёл человека, который с радостью принял их от меня.

Криденс прикусил губу, выжидательно глядя на Грейвза. Тот усмехнулся:

— Что, мальчик мой? Ты ждёшь, что я скажу, что это была моя четвёртая ошибка?

Тот опустил глаза, сжав губы.

— Нет, — твёрдо сказал Грейвз. — Это не было ошибкой.

— Он забрал моё, — с тихой ненавистью прошептал тот.

— Криденс, — Грейвз наклонился в кресле, поднял ему голову, заставляя посмотреть себе в глаза. — Запомни как следует. Не он забрал. А я отдал.

У Криденса вздрогнули губы, на глаза опять накатились слёзы, но он сдержал их.

— То, что я отдаю тебе, когда ты ласкаешь меня — я отдаю добровольно, — твёрдо сказал Грейвз. — Это моё. Мой оргазм не принадлежит тебе. Я сам решаю, когда и с кем я его испытываю. И кто потом облизывает мне пальцы.

У Криденса застыло лицо, он сжал зубы. Отвёл глаза.

— И ты не причинишь вреда этому человеку за то, что мне было хорошо с ним, — жёстко сказал Грейвз. — Ты понял меня?

Криденс промолчал, тяжело дыша.

— Ты понял меня? — Грейвз сжал его подбородок, вздёргивая голову выше. Голос был таким холодным, что Криденс вздрогнул.

— Да… сэр…

— Хорошо, — Грейвз убрал руку, откинулся обратно. Криденс смотрел на него испуганно. — Я тебе верю, — добавил Грейвз спокойнее. — Но я узнаю, если ты причинишь ему вред. И ты пожалеешь, что нарушил приказ.

— Я всегда узнаю, что вы опять были с ним, — прошептал Криденс. — Я знаю, как вы пахнете… когда вам было хорошо.

— И если ты об этом узнаешь, ты ничего не сделаешь, — твёрдо сказал Грейвз. — Ты придёшь ко мне, чтобы поговорить со мной. Ты не отправишься убивать того, кто доставил мне удовольствие.

— Я хочу, чтобы вам было хорошо только со мной… — дрогнувшим голосом сказал тот, глядя Персивалю в глаза.

— Мы обсудим это в другой раз, — сказал Грейвз. — Сейчас я хочу поговорить о том, что случилось вчера. О том, что ты напал на меня.

Криденс потупился.

— Это была твоя ошибка, — спокойно сказал Грейвз. — Я сказал тебе накануне — говори со мной. Приходи и рассказывай, если тебе грустно, если тебя что-то тревожит, если что-то происходит с тобой. Ты помнишь?

— Да, сэр, — тихо ответил тот.

— Но ты не пришёл.

— Я не знал… как сказать, что я скучаю без вас. Это было так… трудно…

— А напасть на меня было легко? — спросил Грейвз.

Криденс опустил голову.

— Я… я не знал, что делать… простите…

— Ты прекрасно знал, что делать, Криденс, — спокойно сказал тот. — Например, прийти ко мне и сказать: «мне грустно с тех пор, как вы больше не целуете меня». Или сказать: «я скучаю по вашим рукам». Вместо этого ты замкнулся. Тебе проще было попытаться убить меня, чем сказать несколько слов.

— Я… я боялся, что вы…

— Я — не Мэри Лу, — оборвал его Грейвз. — Запомни, Криденс. Если ты придёшь ко мне, чтобы поговорить, чтобы спросить или что-то рассказать — я выслушаю тебя. Я всегда был к тебе внимателен. Или нет?

— Вы были, сэр, — торопливо ответил тот.

— Обещай, что ты будешь со мной разговаривать, — потребовал Грейвз. — Даже если тебе страшно. Приходи ко мне. Говори со мной. Если ты не будешь этого делать, рано или поздно всё повторится. Я не могу угадывать, что творится в твоей голове. Если ты не скажешь сам — я могу никогда не узнать, что ты думаешь.

— Я буду говорить, сэр, — тот поднял глаза с прерывистым вздохом. — Простите, сэр… Я буду…

— Хорошо, — сказал Грейвз, потёр лоб пальцами.