Не закрывай дверь

Тот молчал. Ушёл, что ли, куда-то.

Грейвз лежал, прикрыв глаза, губы у него подёргивались от усмешки, которая никак не могла выбраться наружу.

Голова не кружилась от чувств — только от слабости. Не надо теперь себя сдерживать. Не надо стыдиться себя. Он согласен. Он хочет. Он просит научить. Но ни в груди, ни где-то ещё ничего не шевелится.

Я же был с тобой ласковым…

Почему ты со мной — так?

— Вы звали, сэр, — тихо сказал Криденс, переступив порог спальни. Он выглядел придавленным чувством вины, плечи опустились, голова клонилась вниз. Он кинул взгляд на комод с ровным рядом флаконов, на постель, и опустил голову ещё ниже.

Грейвз тоже помнил. И про комод, и про постель. Про то, как прижал его там, дурея от страсти и теряя разум, как потом уложил на свою кровать и смотрел, как он ласкает себя, направляя его руку, целуя податливые жаркие губы. Тогда им было так хорошо вместе… Теперь стало пусто. Он чувствовал только тупую тоску там, где раньше был бешеный огонь.

Из раскрытых штор в комнату лился закатный свет. Грейвз сидел в кресле у окна, одетый в длинный домашний халат поверх пижамы. В левой руке держал чашку. Правая лежала на подлокотнике. Он подогнул пальцы, чтобы не было заметно, как они дрожат. Край бинта высовывался из рукава.

— Вам… очень больно… сэр? — тихо спросил Криденс.

— Нет, — негромко сказал Грейвз. — Сядь куда-нибудь. Нам надо поговорить.

Криденс качнулся, закрыл за собой дверь и решительно подошёл к его креслу, быстро, будто боялся, что Грейвз остановит его или он сам передумает. Сел на пол между его разведённых ног, опустив голову. Ткнулся лбом в твёрдое колено, замер — и тихо заплакал, почти не вздрагивая и не всхлипывая, как плачут от горя, такого огромного, что его нельзя пережить. Потянулся к покалеченной руке Грейвза, взял её бережно, поцеловал, прижался щекой.

— Я так виноват, сэр… — прошептал он.

Грейвз отставил чашку, погладил его по затылку левой рукой. Криденс всхлипнул.

— Да, ты виноват, — негромко сказал Грейвз. — Но не ты один. Мне тоже есть, в чём себя упрекнуть.

— Нет… это я сделал… — тот прижимался к его руке горячей мокрой щекой. — Это я сделал.

— Нам надо поговорить о том, что произошло, — спокойно повторил Грейвз. — Когда ты вытрешь слёзы, я хочу, чтобы ты меня послушал.

— Я вас слушаю, сэр, — тот вскинул голову. — Я буду вас слушать.

Он смотрел внимательно, ясными тёмными глазами, смаргивая слёзы, которые продолжали катиться по лицу. Грейвз пошевелил правой рукой, не отнимая её.

— Это — моя плата за ошибку. Я допускал, что такое возможно, когда пришёл за тобой к Ньютону. Я знал, что ты не владеешь своей силой, и только от меня зависит, насколько высока будет цена неосторожности.

Криденс молча смотрел на него, не говоря ни слова.

— Ты не понимаешь… — проговорил Грейвз.

— Нет, сэр, — тихо признался тот.

— Хорошо, — Грейвз вздохнул. — Я объясню иначе.

Криденс сполз ниже, положил затылок ему на колено, запрокинув лицо. Он держал ладонь Грейвза в руках и бережно поглаживал по пальцам.

— Всё началось с того, что Ньютон поговорил с тобой, — сказал Грейвз. — Он сказал, что ты не должен отвечать мне. И это была его ошибка. Не потому, что он вмешался… Он искренне беспокоился за тебя. Вероятно, на его месте я поступил бы так же. Но он был не деликатен и неверно выбрал слова. И ты подумал, что тебе нельзя отвечать мне.

— Да, сэр, — тихо сказал Криденс, глядя на него снизу вверх. Его лицо было строгим и сосредоточенным, слёзы остановились.

— Ньютон также поговорил и со мной, — негромко продолжал Грейвз, распутывая цепочку событий и для себя, и для него. — Он сказал, что сомневается, добровольно ли ты отвечаешь мне. Может быть, ты не знаешь, что можешь не отвечать, если не хочешь. Я допустил, что он прав… И это было моей ошибкой.

— Я всегда хотел отвечать вам, сэр, — сказал Криденс. — Я был так счастлив, что… нравлюсь вам. Что вам… приятно со мной.

Он на мгновение прикрыл глаза, ноздри у него дрогнули. Грейвз положил левую руку ему на волосы, вплёлся в них пальцами.

— Потом я пришёл к тебе вечером, — продолжил он. — Ты был в замешательстве. Я тоже засомневался. Когда ты не ответил на мой поцелуй, я подумал, что Ньютон был прав. Что ты отвечал мне, не зная, что можешь не отвечать. И это была моя вторая ошибка, — он глубоко вздохнул. — Мне была неприятна мысль, что я вынуждал тебя. Поэтому следующим утром я сказал, что ничего больше не будет.

— Я пытался… сказать вам, сэр… — Криденс закрыл глаза. В закатном свете его лицо казалось бронзовым.

— Скажи сейчас, — тихо предложил Грейвз.

— Вы… велели мне показывать… что мне нравятся поцелуи… и ваши руки, — проговорил тот после паузы. — Я делал, что вы велели… Показывал, как мне хорошо… А потом Ньют…