Фандом: Ориджиналы. Далекое прошлое или столь же отдаленное будущее? Другая планета или, скорее, какой-то другой, параллельный мир? Впрочем, для Ильи Криницкого вопрос «Где я?» не так важен, как другой:«А что делать дальше?» Можно смириться с выпавшим жребием — участью бесправного пленника, но Илья предпочел побороться за лучшую долю. А необычная способность, бесполезная в нашей реальности, но теперь внезапно обнаруженная, ему в этом поможет.
Добавить в моё избранное
162 мин, 42 сек 5192
Но и отчислять кое-что в столицу. И уже шли недовольные разговоры за кружкой пива в местной таверне: что и дерут с народа три шкуры, и князь покойный был трусом и предателем, и надо бы поднять бунт… да только все никто никак не решится.
Во-вторых, объявились в провинции стервятники сугубо имперской выделки — ростовщики. Деньги они предлагали и охотно ссужали на все. На любые нужды от ремонта или постройки дома до банальной уплаты податей. Кому-то требовались деньги на новое платье, кому-то на семена. Ну а если жизнь совсем нестерпима и хочется утопить горе на дне кружки… ростовщик и здесь готов был прийти на помощь.
Ходили слухи, что некую деревню, располагавшуюся всего в паре дней пути от Геруна, погубил не кто иной, как ростовщик, причем в паре с кабатчиком. Жители деревни забросили каждодневные опостылевшие работы и по простоте, граничащей с идиотизмом, радовались легкодоступным деньгам. А спускали их, главным образом, в кабаке, напоследок обогатив его владельца.
Когда же пришел черед отдавать долги, выяснилось, что ничего ценного у спившихся крестьян нет… за исключением их жалких домишек. А главное, земли, на которой они стояли, и которая когда-то кормила деревню. Она-то, землица, и отошла ростовщику, а от него некоему аристократическому дому из самой столицы. Судьба несчастных деревенщин нынешнего главу дома не очень-то волновала. Аристократ решил заняться разведением овец, и земля требовалась ему под пастбища. А лишние людишки с их хижинами, полями и огородами только мешали. Так что не требовалось быть оракулом, чтобы предсказать дальнейшую судьбу деревенских жителей. Ибо законы Империи были полностью на стороне нового хозяина их земли.
Ну да вернемся к Кире и к ее полной противоречий жизни. Сами роды прошли тяжело, обе — и мать, и сама дочурка выжили, как говорила повитуха, просто чудом. У матери открылось кровотечение, сама Кира чуть не задохнулась… но все обошлось. И потом, все те дни, пока роженица отлеживалась на лавке, приходя в себя, отец Киры, баюкая дочь, шепотом ее же бранил. Виня малышку в том, что она-де чуть не сгубила его любимую.
Сама Кира, понятное дело, могла ответить только криками во весь голос. Или сонным хныканьем — когда как.
А еще в тот год пропал без вести сборщик податей, отправленный из столицы. Не факт, что он хотя бы добрался до провинции. Да, сборщика, как водится, сопровождал вооруженный отряд, но на всякую силу рано или поздно найдется другая сила, побольше. А кроме местных разбойников и залетных варваров дознаватели подозревали еще и случившийся в близлежащих горах сход лавины да какую-нибудь тварь, которая могла пробраться в пределы Империи из самих Темных Земель. Вот только ничего конкретного выяснить не удалось.
А жители провинции и рады были вздохнуть свободно… ну, хоть немного посвободнее, чем обычно. Тем более что следующий год выдался неожиданно урожайным, да и цены на выращиваемые в Геруне фрукты и овощи неожиданно поднялись. А следом поднялось благосостояние, в том числе и семьи Киры. Во всяком случае, необходимость снова платить налоги городку, наместнику и императору с его прихлебателями больше не пугала. И лишь одно омрачало налаживающуюся жизнь в одном из герунских домов: Кира, любимая дочка, росла слабой, болезненной и какой-то подозрительно бледной. Местная знахарка на сей счет только руками разводила. А питомцы легендарного Магистериума не удостаивали такие вот маленькие провинциальные городишки даже кратким визитом.
К тому времени, когда Кире исполнилось семь лет, сама она о своей особенности разве что смутно догадывалась… зато все малолетние герунские шалопаи успели смекнуть: если захотелось и приключений на свою голову найти, и выйти из них целыми-невредимыми, надо взять с собой эту робкую невзрачную девчонку. Сама она, увы и ах, пострадать, конечно, могла, зато те, кто составил ей компанию — едва ли.
Когда один из приятелей Киры вздумал стянуть из булочной несколько мягчайших свежих бубликов, ему удалось благополучно удрать с добычей, а вот самой Кире — нет. Пробежав пару десятков шагов, она споткнулась чуть ли не на ровном месте и распласталась на булыжниках мостовой. И Тьма бы, казалось, с ушибами. Так ведь тогда же ее настиг разъяренный булочник. Чтобы, дав сперва незадачливой беглянке подзатыльника, ухватить ее за розовое ушко да отволочь домой, к родителям. Где Кире перепадало уже от них.
Когда трое мальчишек и две девчонки, включая Киру, под покровом ночи удрали из отчих домов и теплых постелей, да забрались в чужой огород — полакомиться сладкой дыней — нетрудно было предсказать, кому из той шайки не удалось незаметно с огорода сего улизнуть. Уходя последней и влезая на забор, Кира поцарапалась в потемках, потом сорвалась и бухнулась на землю. Где (а чего еще ждать от маленькой девочки?) в голос разревелась. Чем очень скоро привлекла внимание хозяев сладких дынь.
Взяли с собой Киру как-то раз и двое охламонов чуть ли не вдвое ее старше.
Во-вторых, объявились в провинции стервятники сугубо имперской выделки — ростовщики. Деньги они предлагали и охотно ссужали на все. На любые нужды от ремонта или постройки дома до банальной уплаты податей. Кому-то требовались деньги на новое платье, кому-то на семена. Ну а если жизнь совсем нестерпима и хочется утопить горе на дне кружки… ростовщик и здесь готов был прийти на помощь.
Ходили слухи, что некую деревню, располагавшуюся всего в паре дней пути от Геруна, погубил не кто иной, как ростовщик, причем в паре с кабатчиком. Жители деревни забросили каждодневные опостылевшие работы и по простоте, граничащей с идиотизмом, радовались легкодоступным деньгам. А спускали их, главным образом, в кабаке, напоследок обогатив его владельца.
Когда же пришел черед отдавать долги, выяснилось, что ничего ценного у спившихся крестьян нет… за исключением их жалких домишек. А главное, земли, на которой они стояли, и которая когда-то кормила деревню. Она-то, землица, и отошла ростовщику, а от него некоему аристократическому дому из самой столицы. Судьба несчастных деревенщин нынешнего главу дома не очень-то волновала. Аристократ решил заняться разведением овец, и земля требовалась ему под пастбища. А лишние людишки с их хижинами, полями и огородами только мешали. Так что не требовалось быть оракулом, чтобы предсказать дальнейшую судьбу деревенских жителей. Ибо законы Империи были полностью на стороне нового хозяина их земли.
Ну да вернемся к Кире и к ее полной противоречий жизни. Сами роды прошли тяжело, обе — и мать, и сама дочурка выжили, как говорила повитуха, просто чудом. У матери открылось кровотечение, сама Кира чуть не задохнулась… но все обошлось. И потом, все те дни, пока роженица отлеживалась на лавке, приходя в себя, отец Киры, баюкая дочь, шепотом ее же бранил. Виня малышку в том, что она-де чуть не сгубила его любимую.
Сама Кира, понятное дело, могла ответить только криками во весь голос. Или сонным хныканьем — когда как.
А еще в тот год пропал без вести сборщик податей, отправленный из столицы. Не факт, что он хотя бы добрался до провинции. Да, сборщика, как водится, сопровождал вооруженный отряд, но на всякую силу рано или поздно найдется другая сила, побольше. А кроме местных разбойников и залетных варваров дознаватели подозревали еще и случившийся в близлежащих горах сход лавины да какую-нибудь тварь, которая могла пробраться в пределы Империи из самих Темных Земель. Вот только ничего конкретного выяснить не удалось.
А жители провинции и рады были вздохнуть свободно… ну, хоть немного посвободнее, чем обычно. Тем более что следующий год выдался неожиданно урожайным, да и цены на выращиваемые в Геруне фрукты и овощи неожиданно поднялись. А следом поднялось благосостояние, в том числе и семьи Киры. Во всяком случае, необходимость снова платить налоги городку, наместнику и императору с его прихлебателями больше не пугала. И лишь одно омрачало налаживающуюся жизнь в одном из герунских домов: Кира, любимая дочка, росла слабой, болезненной и какой-то подозрительно бледной. Местная знахарка на сей счет только руками разводила. А питомцы легендарного Магистериума не удостаивали такие вот маленькие провинциальные городишки даже кратким визитом.
К тому времени, когда Кире исполнилось семь лет, сама она о своей особенности разве что смутно догадывалась… зато все малолетние герунские шалопаи успели смекнуть: если захотелось и приключений на свою голову найти, и выйти из них целыми-невредимыми, надо взять с собой эту робкую невзрачную девчонку. Сама она, увы и ах, пострадать, конечно, могла, зато те, кто составил ей компанию — едва ли.
Когда один из приятелей Киры вздумал стянуть из булочной несколько мягчайших свежих бубликов, ему удалось благополучно удрать с добычей, а вот самой Кире — нет. Пробежав пару десятков шагов, она споткнулась чуть ли не на ровном месте и распласталась на булыжниках мостовой. И Тьма бы, казалось, с ушибами. Так ведь тогда же ее настиг разъяренный булочник. Чтобы, дав сперва незадачливой беглянке подзатыльника, ухватить ее за розовое ушко да отволочь домой, к родителям. Где Кире перепадало уже от них.
Когда трое мальчишек и две девчонки, включая Киру, под покровом ночи удрали из отчих домов и теплых постелей, да забрались в чужой огород — полакомиться сладкой дыней — нетрудно было предсказать, кому из той шайки не удалось незаметно с огорода сего улизнуть. Уходя последней и влезая на забор, Кира поцарапалась в потемках, потом сорвалась и бухнулась на землю. Где (а чего еще ждать от маленькой девочки?) в голос разревелась. Чем очень скоро привлекла внимание хозяев сладких дынь.
Взяли с собой Киру как-то раз и двое охламонов чуть ли не вдвое ее старше.
Страница 23 из 46
