Who wants to live forever?

И я продолжаю петь.

Оголенный провод касается моей ноги, и разряд подбрасывает меня вверх. Вновь собравшаяся толпа восторженно воет, приняв это за сценический трюк. Собравшись с силами, я поднимаюсь, еще крепче вцепляюсь в микрофон и срывающимся голосом произношу слова песни. Мне больно, адски больно, но я не могу остановиться.

Шоу должно продолжаться.

Добро пожаловать. Отель Калифорния

Добро пожаловать в наш отель.

К вашим услугам комфортабельные комнаты, круглосуточный бар и великолепное обслуживание. Все, что ни пожелаете, мы исполним. Вы будете чувствовать себя здесь, как в раю, даю слово.

У вас жалобы? Не может быть! Разумеется, я с особым вниманием выслушаю. Стук по ночам? Должно быть, вам показалось. Музыка? Ну что вы! Крики? Кому взбредет в голову кричать посреди ночи, да еще и в отеле такого класса! Хотите видеть владельца? Что ж, я отведу вас к нему, но пути назад уже не будет.

Вверх, по винтовой лестнице, на последний этаж. Там лишь одна комната — но хозяину больше и не требуется. Каждую ночь мы приходим туда на вечеринку. Нет, это больше похоже на празднество. Безумная музыка заполняет его покои, мы танцуем посреди них с сумасшедшим блеском в глазах. Хозяин опьяняет нас, заставляя забыть о том, кто мы, зачем сюда пришли. Но с первыми лучами солнца мы приходим в себя. Стыд за то, что творилось этой ночью, готов сожрать нас. И мы хватаем ножи, которые предусмотрительно разложены на длинном столе. Мы бросаемся на хозяина.

Кровь, много крови. На его теле уже нет мест, к которым бы не прикоснулись многочисленные лезвия. Густая красная жидкость хлещет из него, заливая дорогой ковер. Но он смеется. Хохочет так, что дрожат стекла.

Многие бросают оружие, закрывают уши ладонями и убегают прочь. Оставшиеся медлят. Потом подбирают ножи, молча кладут их обратно на стол и уходят, не заперев за собой дверь. И это повторяется снова и снова.

Стойте! Куда же вы? Никто не имеет права покидать территорию отеля. И эту ночь вы проведете с нами. Прошу прощения, но таковы правила. Мы не можем позволить вам нарушить их.

Добро пожаловать в наш отель.

Стена. Пинк

Она окружает меня со всех сторон.

Я смотрю на нее. Кирпичи так плотно прилегают друг к другу, что стык еле виден. Протягиваю руку и касаюсь ее — холодный камень равнодушно хранит молчание.

Я двигаюсь вперед, не отнимая ладони от шершавой поверхности. Должен быть выход, я знаю, что найду его. Но пока пальцы чувствуют только камень.

Она все не кончается. Я иду уже очень долго, несколько часов, дней, возможно — недель. Но все одно и то же — кирпич, словно издеваясь надо мной, предлагает проверить — насколько меня еще хватит? Я отвечаю усмешкой — мне трудно изобразить ее, губы высохли и потрескались, но все же я готов посмеяться над стеной. Пока она не начала хохотать надо мной.

«Какой же ты упертый, — шепчет она. — Почему ты не останавливаешься? Можно жить и по эту сторону».

«Нет, — отвечаю я ей. Горло изранено, но шепот еще протискивается. — Я не хочу».

«Почему? — вопрошает она. — Чем плоха такая жизнь?»

Я не выдерживаю. Тихий смешок ударяется о стену.

«Жизнь? Я не хочу такой жизни. Не хочу, чтобы меня прокрутили в мясорубке современного общества. Не желаю стать однообразным месивом из штампов и условностей».

«Но тебе придется, — возражает стена. — Я бесконечна. Ты будешь идти всю жизнь и никогда не найдешь выхода».

Внезапно я останавливаюсь. Камень подал мне хорошую идею.

«Стой! — кричит стена. — Ты ничего этим не добьешься! Ничего!»

Но я размахиваюсь и ударяю по ней кулаком.

Стена. Пинк — 2

Я стою за стеной и смотрю на вас, копошащихся подобно муравьям. Для меня вы не более чем букашки, которых я могу раздавить одним движением.

Мне удалось пробиться сквозь проклятую стену. И что же я нашел там? Ничего. Пустоту. Никого не было за стеной, все предпочли жизнь внутри нее.

И только я решился. Только я смог ее преодолеть.

И что же я вижу теперь? Вы, ничтожные червяки, даже не пытаетесь сломать шаблоны. Вы живете по заранее написанному сценарию. Кто-то давным-давно все решил, а у вас даже нет желания сопротивляться. Все, кто попытался это сделать, давным-давно сгнили в могилах.

Вы не хотите ломать стену. Вы не желаете брать в руки услужливо поданную мной кувалду и лупить по ней, пока та не начнет крошиться. Вы — однородная масса, привыкшая течь по привычной колее. И никому не придет в голову попытаться пробить новый путь.

Дыра, через которую я обрел свободу, слишком узка для ваших жирных тел. Вы не пролезете в нее. Вы обречены вечно сидеть внутри, как рыбы в аквариуме. Наслаждайтесь. Ведь это лучшее, что у вас есть.

А я понаблюдаю за вами. Пусть не увижу ничего нового, все же во мне будет жить надежда, что однажды в вас проснутся бунтари.