Фандом: Гарри Поттер. Отчего Дамблдор всегда такой веселый? А Снейп — мрачный? Откуда есть пошел роман Гарри с Драко, и почему счастливые влюбленные расстались?А это же Уизлигады и Дамбигад!
Добавить в моё избранное
4 мин, 54 сек 14972
— Спасибо, Северус! — Дамблдор полной грудью вдохнул сладковатый аромат еще теплого зелья и даже зажмурился от удовольствия.
— Спасибо скажете Спраут, — буркнул Снейп. — У нее в этом году неплохой урожай.
— Отлично, отлично! — промурлыкал Дамблдор и щелкнул пальцами. Перед ним тотчас появился Добби.
— Зелье для долек, — многозначительно сказал Дамблдор. Добби вздохнул и исчез.
— А куда это он? — полюбопытствовал Снейп.
— Сейчас вернется, — отмахнулся директор. — Угоститесь?
— Благодарю покорно, но нет. У вас потрясающая устойчивость, господин директор, я этим похвастаться не могу.
— Зря, зря! — укорил коллегу Дамблдор. — Вы, Северус, всегда такой мрачный… Все же вам стоит перейти на натуральный продукт. Ваша синтетика вас погубит.
Снейп не стал в очередной раз объяснять, что задумчивость, небритость и немытость — это часть его идеально продуманного имиджа. Дамблдора было не пронять — он искренне считал, что добавленная в дольки конопля придает взгляду блеск, а общению — живость. Снейп полагал, что вместе с живостью директор получает и легкий пофигизм, а школа — связанный с этим большой геморрой, но пока педсостав справлялся своими силами.
— Вот скажите мне, Северус… — начал было Дамблдор, и Снейп уже приготовился к очередному выносу мозгов, но дверь приоткрылась, и в проем заглянула обеспокоенная медведьма.
— Директор, — тревожно сказала она. — У нас небольшие проблемы.
— Поппи, милочка! — пропел Дамблдор. — Небольшие проблемы — это течь в туалете.
— Тогда у нас большие проблемы, — поправилась мадам Помфри и сказала, понизив голос: — К вам миссис Уизли.
Дамблдор расплылся в улыбке, а Снейп заранее пожалел, что не ушел.
Но Молли Уизли не была настроена на мирные переговоры. Она влетела в кабинет, сшибив пару стульев и перепугав Фоукса до того, что он постарел раньше времени. За руку Молли тащила заплаканную, но довольную Джинни.
— Ваша школа, — начала миссис Уизли. — Ваш рассадник разврата и… — она принюхалась. — Веселья. Я сейчас таки вам сделаю очень весело!
— Хотите лимонную дольку? — миролюбиво предложил Дамблдор.
— Я хочу, — пробормотала Джинни.
— Тебе нельзя! — осекла ее Молли. — Вот скажите мне, о Величайший из Величайших, как это в вашей школе творятся такие развраты и ужасы?
— Какие ужасы? — промурчал Дамблдор, жуя дольку из старых запасов. Отлежавшись, они были особенно хороши.
— Вот такие! — Молли выпихнула вперед смущенную Джинни. — Полюбуйтесь на вашего Поттера! Избранный он, как же, как же! Избранный совать сами-знаете-что сами-знаете-куда без сами-знаете-чего!
Дамблдор смутился. Он этого не знал: его ориентация позволяла об этом не заботиться.
— Ну? — возмущалась Молли. — Какой вы, к дракклам лысым, директор? Не можете уследить за собственными учениками!
— Вроде бы у вас в семье, кроме мисс Уизли, еще восемь человек? — язвительно поинтересовался Снейп.
— Восемь, — гордо ответила Молли. — Шесть сыновей.
— Кажется, вы тоже не очень знаете, — хмыкнул Снейп.
Молли было взвилась, но ее перебил растекшийся от блаженства Дамблдор:
— Дорогая моя! Вы шестнадцатью руками не можете закрыть одну пещерку страсти, а я должен двумя руками удержать двести с лишним нефритовых жезлов?
— Ах, так вы еще и поэт? — завизжала миссис Уизли. Мадам Помфри, видя, что медицинская помощь потребуется скорее ей самой, тихо выскользнула из кабинета.
— Поэт! — протянул Дамблдор. — Да. Но еще и логик! — Он поднял вверх указательный палец. — А юная мисс — отчаянная лгунья.
— Я не лгунья! — оскорбилась Джинни.
— Девочка моя, — осклабился Дамблдор и, чувствуя, что отпускает, снова закусил дольку. — Всему Хогвартсу известно, что Избранный — гей.
— У него роман с Малфоем, — подтвердил Снейп. Первый раз в жизни он был этому рад.
Молли обернулась к дочери. Та посмотрела на мать невинными глазами.
— Мама?
— Что «мама»?! Бабушка! Так это был Поттер или нет?
— Да, мам! Конечно! — закивала Джинни. — Я ж его люблю!
— Но Поттер любит Малфоя! — возразил Снейп.
— Нет, меня!
— Нет, Малфоя!
— Нет, Джинни! — неуверенно сказала Молли и показал Снейпу кулак.
— Не спорьте! — снова мурлыкнул Дамблдор. — Северус, мой мальчик, вы обладаете удивительной способностью влипнуть в самую что ни на есть большую кучу. Несите ваш Веритасерум.
От такого предательства Снейп опешил, но вспомнил, что директору не впервой.
— Ма-а-ам, — на всякий случай заплакала Джинни, опасаясь, что под Веритасерумом обнаружится, что отцом может быть и Малфой. Скандала из ревности с будущим мужем ей не хотелось. — Это правда Гарри. Я подливала ему Амортенцию.
— Ну, слава Мерлину и отцам основателям, — облегченно вздохнула Молли.
— Спасибо скажете Спраут, — буркнул Снейп. — У нее в этом году неплохой урожай.
— Отлично, отлично! — промурлыкал Дамблдор и щелкнул пальцами. Перед ним тотчас появился Добби.
— Зелье для долек, — многозначительно сказал Дамблдор. Добби вздохнул и исчез.
— А куда это он? — полюбопытствовал Снейп.
— Сейчас вернется, — отмахнулся директор. — Угоститесь?
— Благодарю покорно, но нет. У вас потрясающая устойчивость, господин директор, я этим похвастаться не могу.
— Зря, зря! — укорил коллегу Дамблдор. — Вы, Северус, всегда такой мрачный… Все же вам стоит перейти на натуральный продукт. Ваша синтетика вас погубит.
Снейп не стал в очередной раз объяснять, что задумчивость, небритость и немытость — это часть его идеально продуманного имиджа. Дамблдора было не пронять — он искренне считал, что добавленная в дольки конопля придает взгляду блеск, а общению — живость. Снейп полагал, что вместе с живостью директор получает и легкий пофигизм, а школа — связанный с этим большой геморрой, но пока педсостав справлялся своими силами.
— Вот скажите мне, Северус… — начал было Дамблдор, и Снейп уже приготовился к очередному выносу мозгов, но дверь приоткрылась, и в проем заглянула обеспокоенная медведьма.
— Директор, — тревожно сказала она. — У нас небольшие проблемы.
— Поппи, милочка! — пропел Дамблдор. — Небольшие проблемы — это течь в туалете.
— Тогда у нас большие проблемы, — поправилась мадам Помфри и сказала, понизив голос: — К вам миссис Уизли.
Дамблдор расплылся в улыбке, а Снейп заранее пожалел, что не ушел.
Но Молли Уизли не была настроена на мирные переговоры. Она влетела в кабинет, сшибив пару стульев и перепугав Фоукса до того, что он постарел раньше времени. За руку Молли тащила заплаканную, но довольную Джинни.
— Ваша школа, — начала миссис Уизли. — Ваш рассадник разврата и… — она принюхалась. — Веселья. Я сейчас таки вам сделаю очень весело!
— Хотите лимонную дольку? — миролюбиво предложил Дамблдор.
— Я хочу, — пробормотала Джинни.
— Тебе нельзя! — осекла ее Молли. — Вот скажите мне, о Величайший из Величайших, как это в вашей школе творятся такие развраты и ужасы?
— Какие ужасы? — промурчал Дамблдор, жуя дольку из старых запасов. Отлежавшись, они были особенно хороши.
— Вот такие! — Молли выпихнула вперед смущенную Джинни. — Полюбуйтесь на вашего Поттера! Избранный он, как же, как же! Избранный совать сами-знаете-что сами-знаете-куда без сами-знаете-чего!
Дамблдор смутился. Он этого не знал: его ориентация позволяла об этом не заботиться.
— Ну? — возмущалась Молли. — Какой вы, к дракклам лысым, директор? Не можете уследить за собственными учениками!
— Вроде бы у вас в семье, кроме мисс Уизли, еще восемь человек? — язвительно поинтересовался Снейп.
— Восемь, — гордо ответила Молли. — Шесть сыновей.
— Кажется, вы тоже не очень знаете, — хмыкнул Снейп.
Молли было взвилась, но ее перебил растекшийся от блаженства Дамблдор:
— Дорогая моя! Вы шестнадцатью руками не можете закрыть одну пещерку страсти, а я должен двумя руками удержать двести с лишним нефритовых жезлов?
— Ах, так вы еще и поэт? — завизжала миссис Уизли. Мадам Помфри, видя, что медицинская помощь потребуется скорее ей самой, тихо выскользнула из кабинета.
— Поэт! — протянул Дамблдор. — Да. Но еще и логик! — Он поднял вверх указательный палец. — А юная мисс — отчаянная лгунья.
— Я не лгунья! — оскорбилась Джинни.
— Девочка моя, — осклабился Дамблдор и, чувствуя, что отпускает, снова закусил дольку. — Всему Хогвартсу известно, что Избранный — гей.
— У него роман с Малфоем, — подтвердил Снейп. Первый раз в жизни он был этому рад.
Молли обернулась к дочери. Та посмотрела на мать невинными глазами.
— Мама?
— Что «мама»?! Бабушка! Так это был Поттер или нет?
— Да, мам! Конечно! — закивала Джинни. — Я ж его люблю!
— Но Поттер любит Малфоя! — возразил Снейп.
— Нет, меня!
— Нет, Малфоя!
— Нет, Джинни! — неуверенно сказала Молли и показал Снейпу кулак.
— Не спорьте! — снова мурлыкнул Дамблдор. — Северус, мой мальчик, вы обладаете удивительной способностью влипнуть в самую что ни на есть большую кучу. Несите ваш Веритасерум.
От такого предательства Снейп опешил, но вспомнил, что директору не впервой.
— Ма-а-ам, — на всякий случай заплакала Джинни, опасаясь, что под Веритасерумом обнаружится, что отцом может быть и Малфой. Скандала из ревности с будущим мужем ей не хотелось. — Это правда Гарри. Я подливала ему Амортенцию.
— Ну, слава Мерлину и отцам основателям, — облегченно вздохнула Молли.
Страница 1 из 2
