Салазария

Что за кошмар: Беллатрикс! Меропа! Вальбурга, спаси Мерлин! Если уж ты, Сириус, так хочешь с какого-то драккла настоящее слизеринское имя, назовите девочку Салли — и успокойтесь уже, наконец!

Идея назвать ребёнка в честь Салазара Слизерина неожиданно устроила всех — даже Кричера. Надо ли говорить, что юная Салазария Серпента Блэк обладала бешеным темпераментом, склонностью к интригам и нежной любовью ко всем рептилиям, которые сползались в старый дом на Гриммо со всех концов магической Британии. А эксцентричный дядюшка Локки, регулярно навещающий приемную племянницу и ее семью, таскал для Салазарии экзотических питомцев со всего мира. По дому прохаживалась игуана Фрейя, шустро носился варан Алладин, летал крохотный дракончик Кецалькоатль… Джинни ворчала, что в один прекрасный день к ним притащат мирового змея Ёрмунганда. Дядюшка Локки только загадочно посмеивался. Со временем Гарри к шипящим и ползающим соседям по дому даже привык — и все обитатели дома на Гриммо научились, к примеру, проверять свои спальни и особенно постели на предмет случайно расползшихся питомцев маленькой Блэк, и даже перестали на неё за это ругаться, тем более, что это всё равно не имело никакого смысла: девочка в принципе не обращала внимания на критику.

Никакую.

Крестный и его жена оказались никудышными родителями. Счастье, что в доме на Гриммо было кому присмотреть за ребенком. Лили Луна два года до поступления в Хогвартс нянчилась с Салли, Гарри и Кричер помогали, чем могли — а родители по полгода могли не появляться из очередной командировки. Даже в день поступления Салли в Хогвартс Гарри пришлось провернуть целую операцию, чтобы Отдел тайн отправил Сириуса и Беллу-Ренату в Хогвартс. Разобраться с аномалией, появившейся на месте сгоревшей в адовом пламени Выручай-комнаты.

День поступления Салазарии Серпенты Блэк в Хогвартс стал днём потрясения для всех — особенно для родителей. Шляпа, едва коснувшись её черноволосой головки, заорала истерическим голосом:

— Гриффиндор! — и самостоятельно прыгнула назад в руки МакГонагалл…

Уже наслышанные о юном даровании деканы трех остальных факультетов облегченно выдохнули. Салазария сняла с головы любимую кобру Кали, смотала с пояса эфу по кличке Киллер, вытянула из рукава мантии болотную гадюку Дейзи (названную в честь тетушки Дезидерии) и нежно улыбнулась будущим однокашникам. Львиный факультет вздрогнул, но устоял.

— Привет, — решительно произнесла Салазария, усаживаясь рядом со старостой Гриффиндора Элайджей Вудом. — Я Салли, а это Кали, Киллер и Дейзи, — она с улыбкой протянула ему последнюю. Гадюка приветственно зашипела.

— Это все твои фамильяры?

— Ну что ты! Всех сразу я не взяла. Мой кузен Альбус обещал остальных привезти завтра.

— Кого остальных?

— Базиля. Это шлемоголовый василиск, ласковый очень. Ко всем на руки лезет. Так что не пугайтесь, если что. Еще есть Фрейя, это игуана. Любит тепло, ко всем ночью в постель забирается. Дядя Гарри от нее даже аврорские чары ставил — не помогает. А еще Таке — это геккон, он ночной образ жизни ведет. Орет по ночам, да так громко и противно — малфоевские павлины обзавидуются. А Бьюти, это матамата, дома осталась. А то дяде Гарри и поговорить будет не с кем.

— Мата… кто?

— Матамата. Черепаха пресноводная. А еще я кузена Ала просила, чтобы он мне крокодила привез. Нильского. Но он пока не согласился… Ничего, я дядюшку Локи попрошу.

— Это твое воспитание! Слабоумие и отвага! — не хуже Дейзи шипел любящий папочка.

— Самому надо было заниматься дочерью, а не Поттерам подкидывать! — рявкнула в ответ нежная мамочка. — Скажи спасибо, что не Хаффлпафф!

А Гарри просто радовался, что девочка так быстро нашла себе новых друзей. И гордился, что все его дети (Салли он уже давно стал считать своей) оказались на Гриффиндоре.

Невилл Лонгботтом, как раз в этом году ставший деканом, вдруг с ностальгией вспомнил профессора Снейпа и ощутил настоятельную потребность немедленно побеседовать хотя бы с его портретом — даже не смотря на то, что тот за все время пребывания в школе не издал ни звука.

На четвертый час горестных и прочувствованных сетований горемычного профессора Лонгботомма портрет Снейпа не выдержал.

— К Хагриду! — вдруг чётко выговорил он свои первые слова здесь.

— А? — ошалело переспросил Невилл.

— К Хагриду! — раздражённо повторил Снейп. — Как приятно, Лонгботтом, что некоторые вещи никогда не меняются: вы как были феерическим идиотом — так и остались! К Хагриду девчонку отправьте — они с ним быстро найдут общий язык.

— О… Профессор! — со слезами благодарности воскликнул Невилл, придав руки к груди. — Какое элегантное и простое решение! Вы… Вы просто гений!

— Только в сравнении с вами, Лонгботтом, только в сравнении с вами, — буркнул тот. — И исчезнете с глаз моих, наконец! — добавил он раздражённо.