Однажды в Лютном

Глава 1

Пахло в Лютном переулке смесью давно нечищеного туалета и свалки. А ещё там было очень темно — и это несмотря на совсем ещё непоздний вечер: зимой темнеет рано, и хотя часы ещё не пробили семи, закрывающие небо тучи с момента захода солнца погрузили Лютный переулок во мрак, который не могли рассеять на удивление редкие и тусклые фонари.

Маркус Эйвери неуверенно огляделся и, морщась от вони и стараясь дышать ртом, чтобы ощущать её не так сильно, вытащил свою палочку и тихонько прошептал:

— Люмос.

И двинулся вперёд, освещая себе дорогу и внимательно глядя то себе под ноги, то на, по большей части, тёмные, плохо различимые даже днём вывески — и не обращая никакого внимания на окружающих.

А зря.

Ибо появление в Лютном элегантно и дорого одетого юноши, достаточно глупого для того, чтобы вообще явиться туда в подобном одеянии в одиночку, да ещё и так восхитительно выставившим себя на всеобщее обозрение своим Люмосом, многими здешними обитателями было воспринято как подарок судьбы. Тем более, что его лицо никому ни о чём не сказало — внешность семейства Эйвери была здесь куда меньше известна, чем тех же Малфоев или Лестрейнджей, с которыми, разумеется, никто бы не рискнул связываться — а это значило, что с парнишкой вполне можно было не церемонится. Конечно, знай обитатели Лютного его фамилию, к нему бы никто и близко не подошёл — ибо слава о его отце гремела, если так можно сказать, на всю Англию, и не было в ней человека в здравом уме, который решился бы перейти дорогу Эйвери-старшему — однако Маркус, естественно, не ходил с вышитой на мантии фамилией, а никак иначе опознать его было невозможно.

Но Эйвери ни о чём подобном даже не думал и медленно шёл по Лютному, старательно обходя подозрительно вида лужи и внимательно вчитываясь в вывески. Ему было страшно, и он чувствовал себя здесь чужим, инородным, и уже жалел, что затеял всё это, однако его цель того стоила, и он мужественно двигался вперёд, думая, что надо было взять с собой хотя бы Мальсибера — потому что встретиться со Снейпом в каникулы было сложно. Добравшись, наконец-то, до нужной ему книжной лавки, он вошёл внутрь и прямо с порога очень вежливо спросил продавца об интересующей его книге.

О том, что её можно отыскать здесь, он случайно услышал накануне в разговоре отца с одним из его гостей — те, разумеется, ничуть не стеснялись приехавшего на рождественские каникулы мальчишку, а Маркус, по обыкновению, тихо сидел в углу гостиной и слушал. Книгу это он хотел очень давно, но брать её в домашней библиотеке отец ему запретил — как обычно, никак свой отказ не объясняя, а задавать вопросы ему Маркус, как всегда, не посмел. Но запрета на покупку книги не было — а значит, Маркус вполне мог это сделать, тем более что в деньгах отец никогда его не ограничивал… хотя и откуда-то всегда знал, на что сын их потратил. Все самостоятельные приобретения сына отец чаще всего жестоко и холодно высмеивал, но никогда у него их не отбирал — и Маркус надеялся, что в этот раз всё пройдёт точно так же.

В интересующей его книге не было ничего особо опасного, но сама она была очень редкой — её перевод на английский Эйвери отыскал в школьной библиотеке, а вот оригинального текста там не было… или же, что казалось более вероятным, он не выдавался ученикам. Маркусу же хотелось увидеть арабский текст — пусть, конечно, не подлинник, ибо он пока что не представлял, как отыскать свиток десятого века — но хотя бы более позднюю, но точную копию.

Цена книги оказалась немалой, однако денег ему хватило — правда, расплачиваясь, он запутался в счёте и просто высыпал золото на прилавок, предложив продавцу самому отобрать нужную сумму, как всегда делал во «Флориш и Блоттс».

Вот только то, что было обычным для Диагон-элле, вовсе не было нормой в Лютном.

Прижав к груди книгу, совершенно счастливый Эйвери вышел из магазина и двинулся было обратно, к выходу на Диагон-Элле, как и по дороге сюда подсвечивая себе путь Люмосом. Радость от обладания давно желанным предметом затмевала в нём даже беспокойство и страх, которые сопровождали его с момента появления в Лютном, однако внезапно раздавшийся позади, совсем рядом с ним голос мгновенно напомнил ему о них:

— Эй, ты!

Эйвери, вздрогнув всем телом, замер и, чувствуя, как начинают подрагивать икры, испуганно обернулся — но в темноте смог различить лишь тёмный, высокий и широкоплечий силуэт и скорее почувствовать, чем разглядеть наставленную на него палочку.

— Вы… мне? — неуверенно переспросил Эйвери, начиная неуверенно пятиться.

— Тебе-тебе… Поди-ка сюда, — говоривший выступил из темноты и вдруг схватил его за предплечье, а кончик его палочки упёрся Эйвери прямо под подбородок — и тот ощутил, как холодеет его спина и предательски слабеют ноги. — Ты, малохольный, скажи-ка мне, сколько ты готов заплатить за надежду дожить до завтра?