Мистраль

Гарри не видит, как эта самая ладошка резко сдвигается вперед, к карабину ремня, чтобы отсоединить ремень.

Он зато видит, как сумка внезапно летит в стоящего перед фигуркой.

Резкий поворот на месте заставляет и серый плащ улететь в сторону первого.

Три.

Гарри видит знакомую молодую женщину в сером брючном костюме. Со знакомым каштановым цветом волос, разбавленным серебряными нитями. Но сознание категорически отказывается осмысливать происходящее.

Ее руки на мгновение сходятся. Правая рука выхватывает что-то тонкое, напоминающее стилет из какого-то прозрачного материала, из левого рукава.

Звучит громкий хлопок. И ниже руки со стилетом, словно продолжение его лезвия, направленного острием вниз, вспыхивает игла бело-синего света.

В следующее мгновение игла разворачивается в сияющее синеватое полотнище, двигаясь снизу вверх.

Четыре.

Острие иглы меняет свет на багрово-красный, когда оно погружается во что-то невидимое, не касаясь еще тела противника женщины.

Игла впивается в тело, одним молниеносным росчерком нанося на него черную полосу. Выходит из тела, и рука с источником иглы в ней уходит к плечу, разворачивая иглу дальше, за спину, так, что та как раз оказывается на траектории полета клубочка светящихся фиолетовых нитей.

Второй сероплащеносец в это же время заваливается на бок.

И сгусток магии, выпущенный первым, вместо того чтобы отправить женщину валяться мертвой на земле, всасывается в иглу.

Пять.

Женщина молниеносно разворачивается лицом к первому, одновременно с разворотом делая шаг к нему и переместив иглу в позицию перед собой.

Гарри вздрагивает от непонятно откуда взявшейся волны холода.

Второй шаг.

Противник начинает пятиться от нее. Вокруг острия его палочки загораются искорки.

Женщина начинает делать третий шаг.

Переходящий в бросок вперед.

Игла света вылетает вперед.

Острие вспыхивает багровым — на краю сознания Гарри возникла мысль, что плащеносцы, похоже, оснащены неплохой персональной защитой.

Игла жалит ее противника куда-то в лицо — и он оседает мешком на землю.

Шесть.

Гарри обнаруживает, что он буквально замер, не дыша, и теперь втягивает с хрипом воздух. И что сцена резни, развернувшаяся под ним, заняла, наверное, секунд десять? … Или меньше? Он не знает.

Однако ничего еще не кончилось.

Женщина опять делает шаг, словно уклоняясь от чего-то. И Гарри слышит вопль со знакомыми словами — «Авада Кедавра».

Вспыхнувшая нить яркого, противного зеленого света, похожая на лазерный луч, разрубает его поле зрения. Начинает поворачиваться в сторону женщины.

Семь.

Игла синеватого света, а по сути, воздух, сдавленный волей владелицы стилета до плотности железа и превращенный в плазму с температурой в несколько тысяч градусов, скрещивается с зеленой нитью. Сначала гаснет дальняя от источника часть нити. Потом гаснет и вторая часть. Раздается нечленораздельный вопль.

Затем в лавке что-то происходит, но Гарри этого не видит.

Зато видит, как вокруг фигурки начинает твориться что-то странное. В виде вихря из… снежинок?

Спустя пару ударов сердца что-то невидимое рвется вперед, отмечая свою траекторию полета падающими снежинками.

Восемь.

Внутри лавки, вне поля зрения Гарри, раздается грохот. Гарри не видит, не может видеть, как невидимый сгусток магии ударяется о пол.

Выбрасывая веер из множества острых и длинных ледяных шипов, растущих из пола. Материалом для которых послужила как вода из окружающего воздуха, так и сам этот воздух. А поскольку природа не терпит пустоты, то встретившиеся лоб в лоб потоки воздуха, ринувшиеся в мгновенно образовавшийся вакуум вокруг шипов, и стали источником грохота.

Шипы бьют в мутную стену магического щита. И щит этот отнюдь не обычное «Протего», а нечто значительнее мощнее. И, несмотря на щит, который, казалось бы, должен был с легкостью остановить подавляющее большинство видов магических атак, шипы, сотворенные из банальной воды и воздуха и ставшие прочнее стали благодаря магическим путам, сковывающими своевольную материю, так и норовящую принять свое естественное состояние — проходят сквозь него.

С легкостью швейных игл, прокалывающих ткань. И жестоко пресекая попытку тактического отступления оставшейся в живых паре, превратив их в мясо на шампурах.

Ибо отступление магическими методами с места внезапно развернувшихся боевых действий было очень затруднено большим количеством и мощностью чар противодействия всевозможным средствам внепространственного перемещения, наложенных на магазинчики Лютного переулка. И чары эти не только уступали, а подчас и превосходили даже подобную защиту Гринготтса. Тем не менее, отступление было возможно…