Мистраль

Как жужжание комара вдалеке. Гарри остановился, ошалело покрутил головой. И остановился на месте, напряженно пытаясь понять, что такое он слышал.

Наконец, в тумане он увидел желтое пятно света. Напрягшись, и готовый к новому спринту, Гарри осторожно двинулся в том направлении. Звук постепенно стал четче. И Гарри понял, что он слышит — детский плач.

Пятно совершенно неожиданно вынырнуло из тумана — Гарри узнал свою начальную школу.

Осторожно зашел в залитый светом холл, резко контрастирующий с туманом снаружи. Покрутил головой, пытаясь понять, откуда исходит звук. Пошел по коридору. Пока не остановился напротив женского туалета. И плач был явственно слышен оттуда.

Гарри толкнул дверь. И замер, узнавая обстановку. Высокие окна, с солнечным светом из них, с рамами, явно не характерными для его маггловской школы. И надписью на окнах: «Сделай нас единым». Сантехника, явно нехарактерная для его маггловской школы. Облицовка не из простого кафеля, а из мрамора. Высота потолка, явно невозможная в проекте этого маггловского здания. Но все это было характерно для Хогвартса. За исключением надписи на окнах.

Источника плача Гарри не увидел. И он, прокляв свое неуемное любопытство, двинулся вдоль ряда кабинок. Наконец, заглянув за последнюю — он нашел источник плача.

Маленькую девочку с неопределенного цвета взъерошенными волосами и в черной мантии.

— Ты чего плачешь? — с прямолинейностью Авады поинтересовался Гарри.

Как не удивительно, девочка ответила, вставляя слова между всхлипами:

— Со мной не хочет никто дружить… Все дразнят…

Девочка моргнула, и опять залилась слезами:

— И моя сестра куда-то ушла, и не возвращается… До-о-олго очень. Хотя я иногда слышу, как она меня зовет… Но почему-то никак не может найти… И монстр тут ходит… Я боюсь выйти…

Гарри, осознавая частью своего разума, что он несет ерунду — какая помощь, если он сам застрял в этом кошмаре, и не способен помочь даже себе, не то что непонятно кому, тем не менее, сказал:

— Ну, я тут же? Хочешь, я буду твоим другом? И пойдем, поищем твою сестр…

Грохнувшая дверь прервала его речь, и Гарри резко повернул голову. Чтобы застыть соляным столбом, увидев то, что открыло ее.

Знакомое по первому курсу Хогвартса чудовище. Серокожий тролль, касавшийся башкой притолоки отнюдь не низкой двери. Он шагнул внутрь. Девочка завизжала. Оцепеневший Гарри же смог прошептать только «Черт».

Дальнейшее же начало отдавать дурным фарсом. В котором внезапно, в самый последний момент из-за ближайших холмов вырывается вся королевская конница и вся королевская рать.

Кто-то вбежал вслед за троллем. Но кто — было для Гарри загадкой, поскольку туша тролля загораживала обзор. В следующий момент вбежавший запрыгнул на тролля.

Шею тролля обхватила изящная ручка, по всей видимости, принадлежащая женщине. Другая же рука, со смутно знакомым стилетом в ней, на конце лезвия которого уже сияла точка синеватого света, молниеносно ударила тролля в глаз. Потом владелица стилета, все еще заслоненная троллем, видимо, отпрыгнула от тролля. Что было весьма разумным поступком — верхняя часть черепа тролля взорвалась, выстрелив содержимым в потолок.

Спустя десяток-другой секунд туша тролля с грохотом рухнула мордой вниз, продемонстрировав, что и у тролля, как и других гуманоидов, как не удивительно, есть головной мозг. И продемонстрировав важность наличия головного мозга на его законном месте и для жизнедеятельности тролля.

Упавшая туша, наконец, позволила увидеть его убийцу.

Которая обходила тушу тролля.

— Ты меня нашла! — обрадовано-испуганно воскликнула девочка.

— Гермиона? — выдохнул Гарри, узнавая в молодой женщине с короткими не то платиновыми, не то седыми волосами и с кожей неживого белого с синевой цвета, мертвенно синими губами, обесцвеченной радужкой глаз, Гермиону. Может, конечно, цвет волос, кожи и глаз были не похожи, а у Гермионы он точно вроде бы никогда не видел жутких шрамов, в два ряда опоясывающих шею — но прическа, лицо и одежда была точно такой же, как у той Гермионы, с которой он пересекался, обменявшись приветственными кивками, несколько недель назад в холле Министерства.

— Да. По крайней мере, когда-то ту, что я могу назвать своей матерью, звали так. И я думаю, что имею право на это имя. Как и она, — женщина попыталась мягко улыбнуться, но мышцы лица ей явно не повиновались, и улыбка вышла только наполовину. Другая часть лица осталась неподвижной маской мертвеца. Одновременно она подходила все ближе.

— Что происходит? Брр… Это мой сон, я захочу и проснусь, — забормотал Гарри, мотая головой.

— Нет. Не сможешь. Это не простой сон. Это наш общий сон, — женщина подошла куда ближе.

— И ее, — кивнула она в сторону девочки. — Сон, инициированный небезызвестным тебе заклинанием Легилименc.