Фандом: Гарри Поттер. Ночной поток мыслей Годрика Гриффиндора о Слизерине и его дочери, а также его попытка разобраться в своих чувствах и влюбленных стремлениях.
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 9328
Кто бы мог подумать, что мне будет так тебя не хватать?
Никогда в жизни я не стыдился своих чувств, но что, кроме преступной неловкости я могу испытывать, думая о тебе?
Ты не просто младше меня на четыре с половиной десятка лет — моя жена, признаться, ненамного тебя старше. Но ты — дочь моего лучшего друга… того, кто был таковым столько долгих лет.
Когда я увидел тебя впервые, то даже не поверил, что человеческое дитя может быть таким миниатюрным. Я был самым младшим ребенком в нашей семье, поэтому никогда не видел таких маленьких детей. Дочь Ровены была старше тебя всего на полгода, но ты выглядела меньше нее едва ли не в два раза. Ты казалась такой хрупкой и ранимой, что стать твоим защитником — это первое, что пришло мне в голову.
Конечно, Салазар был против. Он считал, что раз он твой отец, то ему все можно! Я до сих пор не понимаю, почему он так… так ревновал тебя ко мне. Мы вполне могли любить тебя вместе — любви ведь не бывает много!
Но он всегда сидел на своих сокровищах, как дракон, и ни с кем не желал делиться своей принцессой. Хотя не мог не знать, что я с радостью отдам свою жизнь за твою даже самую маленькую слезинку.
Разумеется, пока ты была ребенком, преступные мысли не посещали моей души. Мне нравилось брать тебя на руки, подбрасывать вверх, сажать к себе на плечи. Ты смеялась — и была такой красивой в эти моменты. Позже у меня появились свои собственные дети, мои сыновья — но я навсегда сохранил в сердце твой смех. Это самое прекрасное, что я слышал в своей жизни.
В день моей свадьбы ты вела себя… не совсем так, как ведут себя хорошие девочки. Я хотел поговорить с тобой, но Салазар отправил тебя вниз, в подземелья, да и сам вскоре ушел. Ему не нравился мой выбор — но что поделать, я же не мог жениться на лабораторной реторте? И все равно, на мою радость будто легла горькая тень.
А потом ты училась у меня. Это были непростые годы — до этого я не замечал, что ты подросла. Ты — настоящая актриса, как и твой отец, и потому я не узнавал голоса моей маленькой принцессы в голосе, боюсь, подчас не слишком усердной студентки. Когда ты позволяла себе вольности, твоя бровь чуть приподнималась — до сих пор не понимаю, как вы с Салазаром умудрялись проделывать этот трюк, у всех нормальных людей брови симметричны! — так вот, ты приподнимала ее, совсем так же, как и твой отец: ты ждала, как я отреагирую на твою выходку. Не откровенную, разумеется — дочь Салазара Слизерина не может быть хулиганкой — но настолько на грани, с такой непередаваемой врожденной вредностью, что у меня просто перехватывало дух. И, конечно же, я ничего не мог тебе сделать. Ну, не розги же мне было применять! Я даже представить бы себе не сумел, как они касаются твоего такого хрупкого тела.
Но — да, наверное, именно тогда я подумал о твоем теле. Я еще не отдавал себе в этом отчета, но эти мысли пришли как-то сами собой. Ты была такой худенькой — как и Салазар, в чем у вас только душа держится? Вроде, кормили всех одинаково, но вы с ним выглядели так, что вот лично на вашу долю вечно не доставалось. Салазара я при нашей первой встрече из-за хрупкости принял за девушку, тебя же вполне можно было принять за переодетого мальчугана. И почему-то это странно тревожило. Не знаю почему, знаю лишь, что мне по-прежнему хотелось защищать тебя… А еще — чего бы я только не отдал, чтобы вновь, как в детстве, подхватить тебя на руки и обнять.
А потом закончилась и твоя учеба. Я очень боялся, что Салазар тебя тут же… нет, даже не «выдаст замуж», а именно «пристроит». Но, к счастью, он тоже не мог расстаться с тобой, и ты продолжала жить с нами.
Ты была похожа на поздний цветок. Твои сверстницы давно расцвели, а ты была подобна бутону. Это не мои слова. Это я слышал, как утешала тебя Хелена. Она была достойной дочерью Ровены — и ум, и красоту она унаследовала от нашей баронессы. Хелена говорила тебе разумные вещи, а ты все равно рыдала, и у меня в груди что-то рвалось на части. Я до сих пор жалею, что не вошел к вам тогда и не утешил — но Салазар открыл мне дверь и втянул в очередной бесполезный спор.
Я так злился на него. Он почему-то не считал тебя красивой. По-моему, только идиот мог не видеть твоей красоты. Конечно, солнечное очарование Хелены многим слепило глаза, но ведь ты была совсем другой!
Ты выросла — а твоя удивительная кожа оставалась такой же нежной и гладкой, как в детстве. Моя жена как-то сказала, что это благодаря зельям — а я лишь рассмеялся. Я-то знаю, что она была у тебя такой всегда… Да и у Салазара в юности тоже. Я помню, как впервые пожал ему руку, такую изящную и по-девичьи гладкую…
Я не устаю восхищаться твоими волшебными волосами. Они так густы, что если бы ты выплела из них ленты и сбросила одежду — они укрыли бы тебя вместо плаща. От этой мысли меня бросает в жар, однако я уверен, что твои роскошные волосы хранили бы твое целомудрие ничуть не меньше обычного одеяния.
Никогда в жизни я не стыдился своих чувств, но что, кроме преступной неловкости я могу испытывать, думая о тебе?
Ты не просто младше меня на четыре с половиной десятка лет — моя жена, признаться, ненамного тебя старше. Но ты — дочь моего лучшего друга… того, кто был таковым столько долгих лет.
Когда я увидел тебя впервые, то даже не поверил, что человеческое дитя может быть таким миниатюрным. Я был самым младшим ребенком в нашей семье, поэтому никогда не видел таких маленьких детей. Дочь Ровены была старше тебя всего на полгода, но ты выглядела меньше нее едва ли не в два раза. Ты казалась такой хрупкой и ранимой, что стать твоим защитником — это первое, что пришло мне в голову.
Конечно, Салазар был против. Он считал, что раз он твой отец, то ему все можно! Я до сих пор не понимаю, почему он так… так ревновал тебя ко мне. Мы вполне могли любить тебя вместе — любви ведь не бывает много!
Но он всегда сидел на своих сокровищах, как дракон, и ни с кем не желал делиться своей принцессой. Хотя не мог не знать, что я с радостью отдам свою жизнь за твою даже самую маленькую слезинку.
Разумеется, пока ты была ребенком, преступные мысли не посещали моей души. Мне нравилось брать тебя на руки, подбрасывать вверх, сажать к себе на плечи. Ты смеялась — и была такой красивой в эти моменты. Позже у меня появились свои собственные дети, мои сыновья — но я навсегда сохранил в сердце твой смех. Это самое прекрасное, что я слышал в своей жизни.
В день моей свадьбы ты вела себя… не совсем так, как ведут себя хорошие девочки. Я хотел поговорить с тобой, но Салазар отправил тебя вниз, в подземелья, да и сам вскоре ушел. Ему не нравился мой выбор — но что поделать, я же не мог жениться на лабораторной реторте? И все равно, на мою радость будто легла горькая тень.
А потом ты училась у меня. Это были непростые годы — до этого я не замечал, что ты подросла. Ты — настоящая актриса, как и твой отец, и потому я не узнавал голоса моей маленькой принцессы в голосе, боюсь, подчас не слишком усердной студентки. Когда ты позволяла себе вольности, твоя бровь чуть приподнималась — до сих пор не понимаю, как вы с Салазаром умудрялись проделывать этот трюк, у всех нормальных людей брови симметричны! — так вот, ты приподнимала ее, совсем так же, как и твой отец: ты ждала, как я отреагирую на твою выходку. Не откровенную, разумеется — дочь Салазара Слизерина не может быть хулиганкой — но настолько на грани, с такой непередаваемой врожденной вредностью, что у меня просто перехватывало дух. И, конечно же, я ничего не мог тебе сделать. Ну, не розги же мне было применять! Я даже представить бы себе не сумел, как они касаются твоего такого хрупкого тела.
Но — да, наверное, именно тогда я подумал о твоем теле. Я еще не отдавал себе в этом отчета, но эти мысли пришли как-то сами собой. Ты была такой худенькой — как и Салазар, в чем у вас только душа держится? Вроде, кормили всех одинаково, но вы с ним выглядели так, что вот лично на вашу долю вечно не доставалось. Салазара я при нашей первой встрече из-за хрупкости принял за девушку, тебя же вполне можно было принять за переодетого мальчугана. И почему-то это странно тревожило. Не знаю почему, знаю лишь, что мне по-прежнему хотелось защищать тебя… А еще — чего бы я только не отдал, чтобы вновь, как в детстве, подхватить тебя на руки и обнять.
А потом закончилась и твоя учеба. Я очень боялся, что Салазар тебя тут же… нет, даже не «выдаст замуж», а именно «пристроит». Но, к счастью, он тоже не мог расстаться с тобой, и ты продолжала жить с нами.
Ты была похожа на поздний цветок. Твои сверстницы давно расцвели, а ты была подобна бутону. Это не мои слова. Это я слышал, как утешала тебя Хелена. Она была достойной дочерью Ровены — и ум, и красоту она унаследовала от нашей баронессы. Хелена говорила тебе разумные вещи, а ты все равно рыдала, и у меня в груди что-то рвалось на части. Я до сих пор жалею, что не вошел к вам тогда и не утешил — но Салазар открыл мне дверь и втянул в очередной бесполезный спор.
Я так злился на него. Он почему-то не считал тебя красивой. По-моему, только идиот мог не видеть твоей красоты. Конечно, солнечное очарование Хелены многим слепило глаза, но ведь ты была совсем другой!
Ты выросла — а твоя удивительная кожа оставалась такой же нежной и гладкой, как в детстве. Моя жена как-то сказала, что это благодаря зельям — а я лишь рассмеялся. Я-то знаю, что она была у тебя такой всегда… Да и у Салазара в юности тоже. Я помню, как впервые пожал ему руку, такую изящную и по-девичьи гладкую…
Я не устаю восхищаться твоими волшебными волосами. Они так густы, что если бы ты выплела из них ленты и сбросила одежду — они укрыли бы тебя вместо плаща. От этой мысли меня бросает в жар, однако я уверен, что твои роскошные волосы хранили бы твое целомудрие ничуть не меньше обычного одеяния.
Страница 1 из 2
