Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15260
Айтир знает, что делает, не волнуйтесь вы за своего малыша. Он сильный, справится.
— А с чем ему справляться? Это так опасно?
— Вы думаете, обряд, эм, «исцеления» — такой простой? Это не знахаря позвать, который мятой натрет бока и уйдет к себе в халупу, — Ильмаре нахмурился.
Не нравилось ему недовольное лицо хозяйки дома. Не нравилась она ему целиком, больно похожа на магичку, из тех, что к практикуют весьма сомнительные вещи. Красивую для своих лет, но до смерти сварливую.
— Послушайте, — он остановился рядом с лестницей, что вела в подвал. Айтир успел спуститься туда и теперь чем-то тихо шелестел. — Я прошу вас обоих, не перечьте ему в ходе работы. Сами же наняли, так успокойтесь и просто молитесь, чтобы все прошло хорошо. А если что-то пойдет не так, — это уже больше для успокоения неспокойных человеческих сердец было добавлено, хоть и являлось правдой. — Я всеми силами постараюсь спасти ваше дитя.
— А причем тут ты, эльф? Нанимали тебя для спасения некроманта, но не для дальнейшей помощи.
— Две пары рук всегда сподручнее.
Ильмаре отвернулся и ступил на лестницу, спускаясь в прохладный подвал. Мерзло повел плечами — вся одежда на нем была мокрой, а от этого теплее не становилось.
— Всем выйти или беспокойные родители могут стоять здесь и смотреть?
— Без разницы, — откликнулся Айтир.
Он слышал краем уха разговор, но не особо придал ему значения, занятый делом: вырисовывал вокруг уложенного на пол мальчика сложную вязь линий, расчерчивая пол острием кинжала, как тогда, в лесу, когда ставил защиту.
— Но если нарушат линии — получат труп. Один — я-то, думаю, выживу, — спокойно предупредил он, сажая в самое густое перекрестье линий игрушку. Та скорбно свесила голову на грудь, будто смиряясь со своей участью.
Росчерк, еще один, и еще. Вязь линий казалась бессистемной, такой плотной, что разобрать, что к чему, не получалось. Только общие контуры: примерно круг, в который был заключен весь рисунок, примерно круг вокруг спящего мальчика — и такой же, только побольше, напротив. В него ступил Айтир, закончив свое рисование.
Но и это оказалось еще не все. Из карманов, которых на его куртке и ремнях было неисчислимое множество, оказались извлечены какие-то странные предметы. Куски хрусталя и просто битые стекляшки, засохшие ягоды, прутики, бусины, металлические пластинки и лоскутки ткани, в которые было увязано совсем уж не пойми что, прядь собственных волос и подозрительно свежие травинки, связанные в одну хитроумную плетенку. Все это ложилось на свои места, образуя странную систему. Она определенно была, хотя и ускользал от пристального взгляда, пряталась, стоило сосредоточиться на какой-нибудь конкретной вещи.
— Часа три-четыре, — Айтир, устроившийся в свободном круге, поднял голову, взглянув на Ильмаре. — Потом… посмотрим.
Он надеялся, что бывалый наемник поймет скрытую в словах просьбу. Отдохни, пока есть возможность. Потом — будь готов. Ко всему, что бы ни случилось.
Вдох, выдох. Закрыть глаза, сосредоточиться… Снова открытые, они полыхнули белесым светом, кинжал по самую рукоять вонзился в переплетение линий, те вспыхнули, наливаясь, расползаясь — и вот уже все контуры горят этим потусторонним сиянием.
И больше ничего. Айтир замер, неподвижный, только дышал едва слышно.
Ильмаре немую просьбу о «подготовке» понял сполна, а потому кивнул и вновь развернулся, возвращаясь к родителям ребенка.
— Не меньше четырех часов придется ждать, — он сочувственно опустил взгляд. — Я останусь там, чтобы помочь сразу же, в случае чего. А вы пока отдохните, толку все равно нет здесь стоять. Идите.
Вот так, прогнать, чтобы не мешались под ногами — и славно. Ильмаре спустился по скрипучей лестнице и плотно закрыл за собой низенькую дверь. Оглядел углы подвала, выбирая место, чтобы усесться, невольно то и дело посматривая на Айтира. Тот был больше похож на те статуи, что стояли на кладбище, чем на живое существо. А уж то, что горело на утрамбованной земле…
Сначала Ильмаре пытался понять идею, согласно которой пересекались витиеватые светящиеся линии, но сбился на одиннадцатом «узле»-переплете и оставил это дело. Да и смотреть быстро стало скучно — какой смысл следить за картиной, которая буквально замерла. Лишь сырой воздух вокруг, еле пробивающийся из-под досок входа свет и едва заметное дыхание некроманта. Его собственное тоже замедлилось и стало гораздо тише — мешать не хотелось.
Неслышно усевшись на оттащенный к стене бочонок, Ильмаре прислонился спиной к отсыревшим доскам и уже через пару минут прикрыл глаза. От холода и усталости сон обрушился на него так же неумолимо, как тишина.
По ощущениям, лишь первые два часа дремы были мирными и спокойными. Ильмаре иногда выныривал из абсолютной безопасной темноты, косился одним глазом на все еще неподвижного Айтира, затем на игрушку и вновь уплывал.
— А с чем ему справляться? Это так опасно?
— Вы думаете, обряд, эм, «исцеления» — такой простой? Это не знахаря позвать, который мятой натрет бока и уйдет к себе в халупу, — Ильмаре нахмурился.
Не нравилось ему недовольное лицо хозяйки дома. Не нравилась она ему целиком, больно похожа на магичку, из тех, что к практикуют весьма сомнительные вещи. Красивую для своих лет, но до смерти сварливую.
— Послушайте, — он остановился рядом с лестницей, что вела в подвал. Айтир успел спуститься туда и теперь чем-то тихо шелестел. — Я прошу вас обоих, не перечьте ему в ходе работы. Сами же наняли, так успокойтесь и просто молитесь, чтобы все прошло хорошо. А если что-то пойдет не так, — это уже больше для успокоения неспокойных человеческих сердец было добавлено, хоть и являлось правдой. — Я всеми силами постараюсь спасти ваше дитя.
— А причем тут ты, эльф? Нанимали тебя для спасения некроманта, но не для дальнейшей помощи.
— Две пары рук всегда сподручнее.
Ильмаре отвернулся и ступил на лестницу, спускаясь в прохладный подвал. Мерзло повел плечами — вся одежда на нем была мокрой, а от этого теплее не становилось.
— Всем выйти или беспокойные родители могут стоять здесь и смотреть?
— Без разницы, — откликнулся Айтир.
Он слышал краем уха разговор, но не особо придал ему значения, занятый делом: вырисовывал вокруг уложенного на пол мальчика сложную вязь линий, расчерчивая пол острием кинжала, как тогда, в лесу, когда ставил защиту.
— Но если нарушат линии — получат труп. Один — я-то, думаю, выживу, — спокойно предупредил он, сажая в самое густое перекрестье линий игрушку. Та скорбно свесила голову на грудь, будто смиряясь со своей участью.
Росчерк, еще один, и еще. Вязь линий казалась бессистемной, такой плотной, что разобрать, что к чему, не получалось. Только общие контуры: примерно круг, в который был заключен весь рисунок, примерно круг вокруг спящего мальчика — и такой же, только побольше, напротив. В него ступил Айтир, закончив свое рисование.
Но и это оказалось еще не все. Из карманов, которых на его куртке и ремнях было неисчислимое множество, оказались извлечены какие-то странные предметы. Куски хрусталя и просто битые стекляшки, засохшие ягоды, прутики, бусины, металлические пластинки и лоскутки ткани, в которые было увязано совсем уж не пойми что, прядь собственных волос и подозрительно свежие травинки, связанные в одну хитроумную плетенку. Все это ложилось на свои места, образуя странную систему. Она определенно была, хотя и ускользал от пристального взгляда, пряталась, стоило сосредоточиться на какой-нибудь конкретной вещи.
— Часа три-четыре, — Айтир, устроившийся в свободном круге, поднял голову, взглянув на Ильмаре. — Потом… посмотрим.
Он надеялся, что бывалый наемник поймет скрытую в словах просьбу. Отдохни, пока есть возможность. Потом — будь готов. Ко всему, что бы ни случилось.
Вдох, выдох. Закрыть глаза, сосредоточиться… Снова открытые, они полыхнули белесым светом, кинжал по самую рукоять вонзился в переплетение линий, те вспыхнули, наливаясь, расползаясь — и вот уже все контуры горят этим потусторонним сиянием.
И больше ничего. Айтир замер, неподвижный, только дышал едва слышно.
Ильмаре немую просьбу о «подготовке» понял сполна, а потому кивнул и вновь развернулся, возвращаясь к родителям ребенка.
— Не меньше четырех часов придется ждать, — он сочувственно опустил взгляд. — Я останусь там, чтобы помочь сразу же, в случае чего. А вы пока отдохните, толку все равно нет здесь стоять. Идите.
Вот так, прогнать, чтобы не мешались под ногами — и славно. Ильмаре спустился по скрипучей лестнице и плотно закрыл за собой низенькую дверь. Оглядел углы подвала, выбирая место, чтобы усесться, невольно то и дело посматривая на Айтира. Тот был больше похож на те статуи, что стояли на кладбище, чем на живое существо. А уж то, что горело на утрамбованной земле…
Сначала Ильмаре пытался понять идею, согласно которой пересекались витиеватые светящиеся линии, но сбился на одиннадцатом «узле»-переплете и оставил это дело. Да и смотреть быстро стало скучно — какой смысл следить за картиной, которая буквально замерла. Лишь сырой воздух вокруг, еле пробивающийся из-под досок входа свет и едва заметное дыхание некроманта. Его собственное тоже замедлилось и стало гораздо тише — мешать не хотелось.
Неслышно усевшись на оттащенный к стене бочонок, Ильмаре прислонился спиной к отсыревшим доскам и уже через пару минут прикрыл глаза. От холода и усталости сон обрушился на него так же неумолимо, как тишина.
По ощущениям, лишь первые два часа дремы были мирными и спокойными. Ильмаре иногда выныривал из абсолютной безопасной темноты, косился одним глазом на все еще неподвижного Айтира, затем на игрушку и вновь уплывал.
Страница 19 из 139
