Фандом: Гарри Поттер. Пока принципы и желания не пересекаются — всё просто, но когда под вопросом стоит сама возможность будущего — цена неважна.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 12271
Путь от камеры до допросной не занял много времени, так что ничего способного вытащить их из этой передряги Ньюту придумать не удалось. Настроение было отвратительным. Ему жаль было Тину, пострадавшую не за что, но с другой стороны, если бы не её желание выслужиться, ничего этого бы не случилось. Он сочувствовал Якобу — обычному магглу, который оказался втянут в магические разборки, но… Если бы Ковальски не сбежал тогда, огрев Ньюта по голове чемоданом, а позволил подкорректировать себе воспоминания — абсолютно безболезненная процедура, которая была у Ньюта отработана до автоматизма! — и не похитил чемодан со зверями — не сидел бы сейчас в камере. Себя тоже было немного жаль, хотя подсознательно Ньют всегда был готов к чему-то подобному. Он был согласен отправиться в Азкабан, добровольно отдать свою волшебную палочку — Мерлин с ними, пусть ломают! — но только бы его звери остались живы!
От осознания того, какая судьба ждёт Фрэнка или нунду, какую казнь придётся принять последним в мире угробам, как лишат жизни того же Нюхля… на глаза наворачивались слёзы бессильно злобы. Ньют сел на предложенный стул и полностью ушёл в свои невесёлые мысли, так что пропустил начало речи допрашивающего и очнулся только когда услышал знакомое название школы.
— Вас выгнали из Хогвартса за угрозу человеческой жизни.
— Это был несчастный случай! — поспешно пояснил он и попытался обернуться, чтобы посмотреть на реакцию Тины — почему-то казалось важным, чтобы она всё правильно поняла.
— С тварью. Но один из ваших учителей активно протестовал против вашего отчисления. Скажите, что такого Альбус Дамблдор нашёл в вас?
Он удивлённо посмотрел на Грейвза, не понимая, что тот хочет услышать, но, поскольку от него явно ждали хоть какого-то ответа, не стал отмалчиваться.
— Если бы я знал, — с горечью протянул Ньют и внезапно усмехнулся: — Поверьте, если бы я знал, всё вышло бы совсем по-другому.
В глазах Грейвза прорезался интерес, однако Ньют уже снова ушёл в свои мысли. Он вспоминал школу, профессора трансфигурации, Литу…
Ньют был младшим ребёнком в семье, поэтому привык к снисхождению. Его никогда не ругали всерьёз, никогда не требовали от него выдающихся достижений — это выпало на долю Тесея, но Ньют этому не радовался, ведь у брата были качества, которые помогали нести ответственность, добиваться исполнения собственных желаний и реализовать родительские надежды, в то время как сам он был обычной посредственностью. И тем сильнее было его удивление, когда в начале шестого курса он ощутил заинтересованность в себе со стороны профессора Дамблдора.
Трансфигурация не была любимым предметом Ньюта, но именно в этой науке он неожиданно сумел превзойти не только сокурсников, но и старших учеников. Школьные дисциплины сами по себе его не волновали, как, впрочем, и аттестат, а вот навыки были весьма и весьма полезны в задуманном им деле. И трансфигурация наравне с чарами изучались глубоко и серьёзно, ведь, чтобы организовать заповедник для волшебных существ, необходимо было не только создать необходимые им условия, но и поддерживать их.
Создавать свой волшебный чемодан Ньют начал в конце четвёртого курса. Родители как раз купили ему новый сундук взамен старого, обтрёпанного потерявшего презентабельный вид коричневого чемодана, и можно было не волноваться, если что-то пойдёт не так, и тот испортится. Однако всё получалось прекрасно. Сначала, конечно, Ньют смог лишь слегка расширить внутреннее пространство, но чем дольше он экспериментировал, тем больше становился чемодан изнутри; зарываясь вглубь библиотечных полок в поисках пыльных книг и расспрашивая учителей, постепенно удалось разобраться, что и как делать. Десятки неудач не заставили его отступиться и бросить затею, и, сдав СОВ, Ньют смог наконец добиться желаемого результата: разграничить получившееся пространство, наложить климатические чары и даже создать естественные условия для обитания животных.
На скопленные карманные деньги он приобрёл первого друга — раненного окками, продаваемого на ингредиенты для зелий, — и заселил его в чемодан. Забота о крылатом змее и его постепенное приручение отнимали уйму времени. Он совсем забросил учёбу, проводя почти все свободные часы в чемодане, и вот тогда-то его и вызвал к себе Дамблдор. Ньют готовился к отповеди, а оказался на камерном чаепитии.
Смущённый и растерянный, он не подумал ничего плохого, хоть не понял, почему, назначивший встречу профессор сам же оказался к ней не готов и встретил студента не в форменной мантии или хотя бы костюме, а в домашнем халате. Его глаза открылись постепенно, тем более что «отработки» назначались дважды в неделю, а Дамблдор вёл себя уж слишком раскованно. Ньют до последнего отказывался верить, что ему не привиделись намёки и двусмысленности; общение с животными выработало у него привычку не смотреть в глаза — ведь для зверя это признак агрессии, — а потому сальный блеск голубых глаз долго оставался для него незаметен.
От осознания того, какая судьба ждёт Фрэнка или нунду, какую казнь придётся принять последним в мире угробам, как лишат жизни того же Нюхля… на глаза наворачивались слёзы бессильно злобы. Ньют сел на предложенный стул и полностью ушёл в свои невесёлые мысли, так что пропустил начало речи допрашивающего и очнулся только когда услышал знакомое название школы.
— Вас выгнали из Хогвартса за угрозу человеческой жизни.
— Это был несчастный случай! — поспешно пояснил он и попытался обернуться, чтобы посмотреть на реакцию Тины — почему-то казалось важным, чтобы она всё правильно поняла.
— С тварью. Но один из ваших учителей активно протестовал против вашего отчисления. Скажите, что такого Альбус Дамблдор нашёл в вас?
Он удивлённо посмотрел на Грейвза, не понимая, что тот хочет услышать, но, поскольку от него явно ждали хоть какого-то ответа, не стал отмалчиваться.
— Если бы я знал, — с горечью протянул Ньют и внезапно усмехнулся: — Поверьте, если бы я знал, всё вышло бы совсем по-другому.
В глазах Грейвза прорезался интерес, однако Ньют уже снова ушёл в свои мысли. Он вспоминал школу, профессора трансфигурации, Литу…
Ньют был младшим ребёнком в семье, поэтому привык к снисхождению. Его никогда не ругали всерьёз, никогда не требовали от него выдающихся достижений — это выпало на долю Тесея, но Ньют этому не радовался, ведь у брата были качества, которые помогали нести ответственность, добиваться исполнения собственных желаний и реализовать родительские надежды, в то время как сам он был обычной посредственностью. И тем сильнее было его удивление, когда в начале шестого курса он ощутил заинтересованность в себе со стороны профессора Дамблдора.
Трансфигурация не была любимым предметом Ньюта, но именно в этой науке он неожиданно сумел превзойти не только сокурсников, но и старших учеников. Школьные дисциплины сами по себе его не волновали, как, впрочем, и аттестат, а вот навыки были весьма и весьма полезны в задуманном им деле. И трансфигурация наравне с чарами изучались глубоко и серьёзно, ведь, чтобы организовать заповедник для волшебных существ, необходимо было не только создать необходимые им условия, но и поддерживать их.
Создавать свой волшебный чемодан Ньют начал в конце четвёртого курса. Родители как раз купили ему новый сундук взамен старого, обтрёпанного потерявшего презентабельный вид коричневого чемодана, и можно было не волноваться, если что-то пойдёт не так, и тот испортится. Однако всё получалось прекрасно. Сначала, конечно, Ньют смог лишь слегка расширить внутреннее пространство, но чем дольше он экспериментировал, тем больше становился чемодан изнутри; зарываясь вглубь библиотечных полок в поисках пыльных книг и расспрашивая учителей, постепенно удалось разобраться, что и как делать. Десятки неудач не заставили его отступиться и бросить затею, и, сдав СОВ, Ньют смог наконец добиться желаемого результата: разграничить получившееся пространство, наложить климатические чары и даже создать естественные условия для обитания животных.
На скопленные карманные деньги он приобрёл первого друга — раненного окками, продаваемого на ингредиенты для зелий, — и заселил его в чемодан. Забота о крылатом змее и его постепенное приручение отнимали уйму времени. Он совсем забросил учёбу, проводя почти все свободные часы в чемодане, и вот тогда-то его и вызвал к себе Дамблдор. Ньют готовился к отповеди, а оказался на камерном чаепитии.
Смущённый и растерянный, он не подумал ничего плохого, хоть не понял, почему, назначивший встречу профессор сам же оказался к ней не готов и встретил студента не в форменной мантии или хотя бы костюме, а в домашнем халате. Его глаза открылись постепенно, тем более что «отработки» назначались дважды в неделю, а Дамблдор вёл себя уж слишком раскованно. Ньют до последнего отказывался верить, что ему не привиделись намёки и двусмысленности; общение с животными выработало у него привычку не смотреть в глаза — ведь для зверя это признак агрессии, — а потому сальный блеск голубых глаз долго оставался для него незаметен.
Страница 1 из 3
