Фандом: Гарри Поттер. Пока принципы и желания не пересекаются — всё просто, но когда под вопросом стоит сама возможность будущего — цена неважна.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 12272
И лишь упомянутый Грейвзом несчастный случай расставил все точки над «и».
— Моего влияния хватит, чтобы замять это недоразумение, — расстроенного происшествием Ньюта передёрнуло от масляной улыбки на губах профессора. — Тебе достаточно сказать «да», и я смогу всё исправить.
— Но как же Динглтон? — непонимающе нахмурился Ньют, вспоминая окровавленного ученика, чьи руки были покрыты многочисленными следами укусов.
— Я разберусь, — понизил голос Дамблдор и, словно невзначай, положил руку Ньюту на колено. Тот шокированно уставился на «благодетеля», и профессор по-своему истолковал молчание: — Ты же не хочешь, чтобы тебя отчислили? Достаточно пообещать, и я всё исправлю. Так что, Ньют, я оставлю вечером дверь открытой?
Он тогда резко вскочил, едва не опрокинув столик с давным-давно надоевшим чаем, и, задыхаясь от отвращения, убежал. А на следующий день хмурый и недовольный Альбус Дамблдор лично проследил за тем, чтобы двери Хогвартса навсегда захлопнулись за спиной Ньюта.
— … И теперь несколько сбежавших опасных существ…
Ньют вздрогнул от холодности тона и несколько раз моргнул, пытаясь понять, где он и что происходит. Маггл, звери, обскур, арест…
— … Это что? Другой несчастный случай? — продолжил допрос Грейвз.
— Зачем мне выпускать их намеренно? — пролепетал Ньют.
— Продемонстрировать могущество, — скрывая понимающую улыбку, предположил Грейвз.
Ньют моргнул и вдруг понял, что никакие слова не смог убедить МАКУСА в его невиновности. Что и он, и спасённые им животные обречены. И что то, от чего он с негодованием отказался в четырнадцатом году, сейчас представилось неплохим выходом.
Он смотрел на Персиваля Грейвза и молчал. Пытался разглядеть что-то ему самому непонятное и видел, что тот что-то скрывает, что его серо-голубые глаза полыхают от какого-то сдерживаемого чувства, что губы то и дело пытаются растянуться в улыбке; он слушал его слова, но слышал совсем иное. И Ньют молился, чтобы отвратительный в своей противоестественности шанс на спасение если не его самого, то хотя бы зверей, ему не привиделся.
— Я готов на всё, — он выделил последнее слово интонацией и сделал паузу, — на всё что угодно, чтобы их спасти. Вы можете помочь?
Персиваль Грейвз прикрыл веки, скрывая торжествующий блеск глаз и заговорил спокойно и уверенно:
— Как вы объясните это?
— Это обскур… Я сумел отделить его от суданской девочки, но он не выживет за пределами оболочки. Он не мог никому навредить!
— То есть без хозяина он бесполезен, — с разочарованным вздохом констатировал Грейвз и, кажется, утратил интерес к разговору.
— Бесполезен? — шокированно переспросил Ньют и вдруг понял: вот он его шанс. — Это паразитическая магическая сила, которая убила ребёнка. Как вы хотите её использовать? Хотя я мог бы…
— Петрификус Тоталус! — резко произнёс Грейвз. Ньют сжался, но заклинание предназначалось не ему: на пол упали две женщины-охранницы и Тина. — Вы могли бы… продолжайте, мистер Скамандер.
— Мои животные, — напомнил Ньют, сжав кулаки.
— Конечно, — Грейвз улыбнулся и встал, неуловимым движением загнал оболочку с обскуром в крохотную коробку, которую тут же спрятал в карман. — Идёмте, мистер Скамандер, думаю, вам стоит начать говорить на ходу, чтобы мы успели спасти ваших тварей.
Ньют покорно двинулся за ним. Он не хотел думать, зачем Грейвзу информация об обскуре, что тот собирается с ней делать, и вообще ни о чём — всё, что его сейчас волновало — это безопасность зверей. Он ошибся с мотивами Грейвза, тот вовсе не был таким как Дамблдор, зато оказался прав насчёт самой возможности подкупа.
— Я расскажу, обещаю.
— Конечно, расскажите. А чтобы у вас не пропал стимул, чемодан пока останется у меня. Ваша палочка.
— Никто не знает об обскурах больше меня, — похвастал Ньют и улыбнулся, почувствовав в ладони знакомую древесину рукоятки: цена вовсе не была непомерной. — Отпустите нас. А я… вот, возьми мои воспоминания о суданской девочке.
Грейвз остановился и неверующе уставился на него.
— Вы свободны, — бережно приняв наколдованную колбу с воспоминаниями, он словно забыл о Ньюте.
— Сэр?
— Что? Ах да! — он что-то прошептал себе под нос, и рядом возник чемодан. — Берите и уходите. И, мистер Скамандер.
— Да? — прижав чемодан к груди, готовый бежать Ньют обернулся.
— Ничего этого никогда не было.
— Разумеется.
«Сегодня же я отправлюсь в Аризону! Выпушу Фрэнка и — домой. Ноги моей больше не будет в Америке. Пора бы уже начать писать книгу, аванс за которую я потратил на билет в эту ужасную страну… И забыть наконец о Дамблдоре. Старый извращенец никогда не получит от меня согласия, я больше не бесправный студент, на которого можно сначала повесить обвинение, а потом соблазнить обещаниями помощи.
— Моего влияния хватит, чтобы замять это недоразумение, — расстроенного происшествием Ньюта передёрнуло от масляной улыбки на губах профессора. — Тебе достаточно сказать «да», и я смогу всё исправить.
— Но как же Динглтон? — непонимающе нахмурился Ньют, вспоминая окровавленного ученика, чьи руки были покрыты многочисленными следами укусов.
— Я разберусь, — понизил голос Дамблдор и, словно невзначай, положил руку Ньюту на колено. Тот шокированно уставился на «благодетеля», и профессор по-своему истолковал молчание: — Ты же не хочешь, чтобы тебя отчислили? Достаточно пообещать, и я всё исправлю. Так что, Ньют, я оставлю вечером дверь открытой?
Он тогда резко вскочил, едва не опрокинув столик с давным-давно надоевшим чаем, и, задыхаясь от отвращения, убежал. А на следующий день хмурый и недовольный Альбус Дамблдор лично проследил за тем, чтобы двери Хогвартса навсегда захлопнулись за спиной Ньюта.
— … И теперь несколько сбежавших опасных существ…
Ньют вздрогнул от холодности тона и несколько раз моргнул, пытаясь понять, где он и что происходит. Маггл, звери, обскур, арест…
— … Это что? Другой несчастный случай? — продолжил допрос Грейвз.
— Зачем мне выпускать их намеренно? — пролепетал Ньют.
— Продемонстрировать могущество, — скрывая понимающую улыбку, предположил Грейвз.
Ньют моргнул и вдруг понял, что никакие слова не смог убедить МАКУСА в его невиновности. Что и он, и спасённые им животные обречены. И что то, от чего он с негодованием отказался в четырнадцатом году, сейчас представилось неплохим выходом.
Он смотрел на Персиваля Грейвза и молчал. Пытался разглядеть что-то ему самому непонятное и видел, что тот что-то скрывает, что его серо-голубые глаза полыхают от какого-то сдерживаемого чувства, что губы то и дело пытаются растянуться в улыбке; он слушал его слова, но слышал совсем иное. И Ньют молился, чтобы отвратительный в своей противоестественности шанс на спасение если не его самого, то хотя бы зверей, ему не привиделся.
— Я готов на всё, — он выделил последнее слово интонацией и сделал паузу, — на всё что угодно, чтобы их спасти. Вы можете помочь?
Персиваль Грейвз прикрыл веки, скрывая торжествующий блеск глаз и заговорил спокойно и уверенно:
— Как вы объясните это?
— Это обскур… Я сумел отделить его от суданской девочки, но он не выживет за пределами оболочки. Он не мог никому навредить!
— То есть без хозяина он бесполезен, — с разочарованным вздохом констатировал Грейвз и, кажется, утратил интерес к разговору.
— Бесполезен? — шокированно переспросил Ньют и вдруг понял: вот он его шанс. — Это паразитическая магическая сила, которая убила ребёнка. Как вы хотите её использовать? Хотя я мог бы…
— Петрификус Тоталус! — резко произнёс Грейвз. Ньют сжался, но заклинание предназначалось не ему: на пол упали две женщины-охранницы и Тина. — Вы могли бы… продолжайте, мистер Скамандер.
— Мои животные, — напомнил Ньют, сжав кулаки.
— Конечно, — Грейвз улыбнулся и встал, неуловимым движением загнал оболочку с обскуром в крохотную коробку, которую тут же спрятал в карман. — Идёмте, мистер Скамандер, думаю, вам стоит начать говорить на ходу, чтобы мы успели спасти ваших тварей.
Ньют покорно двинулся за ним. Он не хотел думать, зачем Грейвзу информация об обскуре, что тот собирается с ней делать, и вообще ни о чём — всё, что его сейчас волновало — это безопасность зверей. Он ошибся с мотивами Грейвза, тот вовсе не был таким как Дамблдор, зато оказался прав насчёт самой возможности подкупа.
— Я расскажу, обещаю.
— Конечно, расскажите. А чтобы у вас не пропал стимул, чемодан пока останется у меня. Ваша палочка.
— Никто не знает об обскурах больше меня, — похвастал Ньют и улыбнулся, почувствовав в ладони знакомую древесину рукоятки: цена вовсе не была непомерной. — Отпустите нас. А я… вот, возьми мои воспоминания о суданской девочке.
Грейвз остановился и неверующе уставился на него.
— Вы свободны, — бережно приняв наколдованную колбу с воспоминаниями, он словно забыл о Ньюте.
— Сэр?
— Что? Ах да! — он что-то прошептал себе под нос, и рядом возник чемодан. — Берите и уходите. И, мистер Скамандер.
— Да? — прижав чемодан к груди, готовый бежать Ньют обернулся.
— Ничего этого никогда не было.
— Разумеется.
«Сегодня же я отправлюсь в Аризону! Выпушу Фрэнка и — домой. Ноги моей больше не будет в Америке. Пора бы уже начать писать книгу, аванс за которую я потратил на билет в эту ужасную страну… И забыть наконец о Дамблдоре. Старый извращенец никогда не получит от меня согласия, я больше не бесправный студент, на которого можно сначала повесить обвинение, а потом соблазнить обещаниями помощи.
Страница 2 из 3
