Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15414
Айтир занимал добрую половину, раскинувшись во сне, а Ильмаре же с псом на удивление уютно пристроились с краю. Пес лежал между ними и то и дело тыкался мокрым носом то в плечо Ильмаре, то Айтиру куда-то в шею, будто проверяя, все ли в порядке. Это лишь умиляло, поэтому, уже засыпая, Ильмаре обнял пса, уронив руку на спящего некроманта и пробубнил себе под нос:
— Успокойся уже, Изюм, завтра как новенькие будем.
Уютное тепло грело промерзшее нутро, и открывать глаза совершенно не хотелось. Айтир еще не понимал, кого обнимал, кто отдавил ему ноги, периодически возясь, вздыхая и отчаянно воняя псиной, но еще на грани сна почуял это живое тепло. Чувствовал он себя поэтому не просто сносно — почти хорошо. Разве что в носу слегка свербело, но и тут решение было простое: горячего отвара и плотно поесть. Желудок согласно буркнул, что поесть стоит, и Айтир все-таки открыл глаза.
Рядом мирно спал Ильмаре, кто бы сомневался. Пес, лежащий в ногах, поднял голову, шумно вздохнул. Кажется, он уже привык к некромагии, потому что не шарахнулся, когда Айтир протянул руку и почесал легшую на бедро лобастую голову.
— Хороший, — произнес едва слышно, одними губами, но псу хватило, чтобы замахать хвостом.
Положив руку обратно на бок Ильмаре, Айтир нахмурился. Пахло кровью, уже подсохшей, но не застарелой. В другой момент он бы и не учуял — подумаешь, кровь. Но эта кровь принадлежала Ильмаре, а на него Айтир уже настроился, чувствуя его жизнь все полнее и полнее.
Поранился? Поранил… он? Айтир нахмурился еще сильнее, приподнялся на локте. Хватило короткого осмотра, чтобы обнаружить прокушенную ладонь с уже прихваченными корочками ранками: Ильмаре и не прятал её, расслабленно откинув на подушку. След от зубов был очень такой характерный — вот если взять, да в его, Айтира, челюсть вставить крысиные резцы, изрядно их сточив…
Вздохнув, он взял ладонь Ильмаре в свои, сжал, осторожно касаясь магией. Крыс вряд ли хотел навредить, скорее уж опять затеял что-то. Но человеческие укусы самые поганые. Оставалось надеяться, что никакой дряни в ране не оказалось и эта обработка — просто перестраховка. Теперь он начинал понимать Илану, вечно переживающую из-за его царапин. Некроманту-то что, к некроманту никакая дрянь не пристанет и рана никогда не загниет. Магия надежно защищает своего носителя, убивая все, что ему вредит. А вот у других такой особенности не было.
— Я в порядке, — тихо сказал Айтир, когда Ильмаре открыл глаза. — А ты в следующий раз позаботься и о себе тоже, хорошо?
На просьбу Ильмаре лишь улыбнулся и глубже зарылся носом в подушку, неопределенно мыча — такие обещания давать сразу после пробуждения бессмысленно, ничего и не вспомнишь потом. Куда лучше еще немного полежать. Просыпаться от чьих-то аккуратных прикосновений было непривычно, что Малта, что сам Айтир в начале их пути — оба встряхивали за плечо, вырывая из дремы резко и без нежностей. Тут же касания скорее убаюкивали, оттого и хотелось дрыхнуть дальше. И еле заметные отблески магии. Лечат? Да ему и не больно, кажется, было. Неприятно, только и всего.
Через пару минут он все-таки приподнялся на одном локте, почесывая затылок и сонно разглядывая пса: тот успел уже и проснуться, и взбодриться, и теперь с нескрываемым восторгом пялился то на одного, то на другого эльфа. Ильмаре потянулся, аккуратно касаясь пальцами холодного носа. Пес принял ласку, но проникновенно смотреть в глаза не перестал — явно чего-то хотел.
— Я решил назвать его Изюмом, ты не против? Знаю, имя так себе, но оно как-то само вырвалось. Он о тебе сильно переживал, да, приятель? — Ильмаре бросил взгляд на Айтира, который лежал, закинув руки за голову, и смотрел на них обоих. Это выглядело так заманчиво, что Ильмаре улыбнулся псу и тоже завалился спиной на мягкие подушки — лежать было одно удовольствие.
— Изюм так Изюм, — отмахнулся Айтир. — Твой пес, тебе и решать, лишь бы отзывался.
В самом деле, после коня по имени Конь с хозяином, которого тоже прозвали Конном, удивляться странным кличкам не получалось. Но то, что Ильмаре было важно его мнение, невольно грело, как и то, что не стал отдергиваться, когда увидел, что над рукой колдуют. Кто-нибудь повпечатлительней скатился бы с кровати с воплем, небось, ожидая, что вместо живой руки вот-вот увидит голые кости. А Ильмаре только лениво потягивался, рассуждая, что все хорошо, что хорошо кончается:
— Рад, что мои пустые предчувствия оказались всего лишь глупостью. Только спроси потом своего друга, зачем он мне руку рассек зубами.
Айтир хотел было ответить, что Крыса спросить-то спросит, но так тот ему и ответит, ага, щас, разбежался. Не успел, Ильмаре проснулся окончательно, резко сел и как-то слишком четко осознал, что они вдвоем — пес не в счет, он говорить не умеет — в одной кровати, лениво и сонно переговариваются и все это так…
— Успокойся уже, Изюм, завтра как новенькие будем.
Уютное тепло грело промерзшее нутро, и открывать глаза совершенно не хотелось. Айтир еще не понимал, кого обнимал, кто отдавил ему ноги, периодически возясь, вздыхая и отчаянно воняя псиной, но еще на грани сна почуял это живое тепло. Чувствовал он себя поэтому не просто сносно — почти хорошо. Разве что в носу слегка свербело, но и тут решение было простое: горячего отвара и плотно поесть. Желудок согласно буркнул, что поесть стоит, и Айтир все-таки открыл глаза.
Рядом мирно спал Ильмаре, кто бы сомневался. Пес, лежащий в ногах, поднял голову, шумно вздохнул. Кажется, он уже привык к некромагии, потому что не шарахнулся, когда Айтир протянул руку и почесал легшую на бедро лобастую голову.
— Хороший, — произнес едва слышно, одними губами, но псу хватило, чтобы замахать хвостом.
Положив руку обратно на бок Ильмаре, Айтир нахмурился. Пахло кровью, уже подсохшей, но не застарелой. В другой момент он бы и не учуял — подумаешь, кровь. Но эта кровь принадлежала Ильмаре, а на него Айтир уже настроился, чувствуя его жизнь все полнее и полнее.
Поранился? Поранил… он? Айтир нахмурился еще сильнее, приподнялся на локте. Хватило короткого осмотра, чтобы обнаружить прокушенную ладонь с уже прихваченными корочками ранками: Ильмаре и не прятал её, расслабленно откинув на подушку. След от зубов был очень такой характерный — вот если взять, да в его, Айтира, челюсть вставить крысиные резцы, изрядно их сточив…
Вздохнув, он взял ладонь Ильмаре в свои, сжал, осторожно касаясь магией. Крыс вряд ли хотел навредить, скорее уж опять затеял что-то. Но человеческие укусы самые поганые. Оставалось надеяться, что никакой дряни в ране не оказалось и эта обработка — просто перестраховка. Теперь он начинал понимать Илану, вечно переживающую из-за его царапин. Некроманту-то что, к некроманту никакая дрянь не пристанет и рана никогда не загниет. Магия надежно защищает своего носителя, убивая все, что ему вредит. А вот у других такой особенности не было.
— Я в порядке, — тихо сказал Айтир, когда Ильмаре открыл глаза. — А ты в следующий раз позаботься и о себе тоже, хорошо?
На просьбу Ильмаре лишь улыбнулся и глубже зарылся носом в подушку, неопределенно мыча — такие обещания давать сразу после пробуждения бессмысленно, ничего и не вспомнишь потом. Куда лучше еще немного полежать. Просыпаться от чьих-то аккуратных прикосновений было непривычно, что Малта, что сам Айтир в начале их пути — оба встряхивали за плечо, вырывая из дремы резко и без нежностей. Тут же касания скорее убаюкивали, оттого и хотелось дрыхнуть дальше. И еле заметные отблески магии. Лечат? Да ему и не больно, кажется, было. Неприятно, только и всего.
Через пару минут он все-таки приподнялся на одном локте, почесывая затылок и сонно разглядывая пса: тот успел уже и проснуться, и взбодриться, и теперь с нескрываемым восторгом пялился то на одного, то на другого эльфа. Ильмаре потянулся, аккуратно касаясь пальцами холодного носа. Пес принял ласку, но проникновенно смотреть в глаза не перестал — явно чего-то хотел.
— Я решил назвать его Изюмом, ты не против? Знаю, имя так себе, но оно как-то само вырвалось. Он о тебе сильно переживал, да, приятель? — Ильмаре бросил взгляд на Айтира, который лежал, закинув руки за голову, и смотрел на них обоих. Это выглядело так заманчиво, что Ильмаре улыбнулся псу и тоже завалился спиной на мягкие подушки — лежать было одно удовольствие.
— Изюм так Изюм, — отмахнулся Айтир. — Твой пес, тебе и решать, лишь бы отзывался.
В самом деле, после коня по имени Конь с хозяином, которого тоже прозвали Конном, удивляться странным кличкам не получалось. Но то, что Ильмаре было важно его мнение, невольно грело, как и то, что не стал отдергиваться, когда увидел, что над рукой колдуют. Кто-нибудь повпечатлительней скатился бы с кровати с воплем, небось, ожидая, что вместо живой руки вот-вот увидит голые кости. А Ильмаре только лениво потягивался, рассуждая, что все хорошо, что хорошо кончается:
— Рад, что мои пустые предчувствия оказались всего лишь глупостью. Только спроси потом своего друга, зачем он мне руку рассек зубами.
Айтир хотел было ответить, что Крыса спросить-то спросит, но так тот ему и ответит, ага, щас, разбежался. Не успел, Ильмаре проснулся окончательно, резко сел и как-то слишком четко осознал, что они вдвоем — пес не в счет, он говорить не умеет — в одной кровати, лениво и сонно переговариваются и все это так…
Страница 49 из 139
