Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15424
Но вместо этого последовал совершенно иной ответ:
— Тогда я сяду рядом с возницей. Ведь это место не занято?
Интересный мальчишка, строптивый. Ильмаре хмыкнул и отогнал лошадь ближе к карете Айтира. Под копытами крутился и Изюм, которого, видимо, знатно покормили этим утром — пес сиял и лучился предвкушением долгой дороги. Невинное создание.
Вот только потом дорога не задалась: погода хмурилась, было совсем не жарко; Айтир ушел в себя, не отвечая на оклики. Ильмаре даже пару раз постучал по стенке кареты, но без толку: уши некроманта от звуков чуть дергались, но выражение лица никак не менялось. Юнец, дремавший на сиденье, вообще мирно продолжал посапывать, уткнувшись носом в сложенные на груди руки.
Путь был долгим, нормальный привал планировался только ночью, а короткие передышки были на пользу лишь лошадям, но никак не наездникам. Ильмаре скучал, оглядываясь по сторонам. Тройка магов неизменно терлась рядом друг с другом, и казалось, что даже их кони идут в ногу. Из второй кареты то и дело доносились детские возгласы и заливистый смех. Наемники рассыпались вокруг и производили впечатление увальней, которым жутко лень следить за безопасностью. Обманчивое зрелище, естественно: Ильмаре с первых же мгновений заметил их натруженные руки и внимательные взгляды. Мальчонка же, упрямо примостившийся рядом с возницей, ехал молча, внимательно разглядывая дорогу перед собой и кутаясь в болотного цвета дорожный плащ.
— Упрямство не позволяет уйти с холода и подсесть к тем ученикам? — Ильмаре поравнялся с каретой и внимательно посмотрел на мальчишку. Возница и глазом не повел, лишь усмехнулся в усы.
— Какое тебе дело? Таким, как ты, вообще лошадь не положена, — огрызнулся мальчик.
Вот крысеныш.
— О, прости, совсем забыл: ты небось держал дома послушную ушастую зверушку, — Ильмаре состроил печальный забитый взгляд раба, а затем осклабился. — Вот только тебе бы стоило привыкать к тому, что тут иерархия работает по принципу «кто сильнее, тот главнее».
Взгляд мальчика выдал все. Ильмаре не ошибся, определяя статус красавчика: ущемленное дворянское самолюбие так и закипало в нем, но высказываться он не стал. Гордец. Или осознал сложившуюся ситуацию?
— А теперь не ерепенься и забирай это, я все равно, как и лошадь, уже в мыле, — Ильмаре стянул с себя колючий плащ, который носил еще со времен спасения некроманта, и кинул мальцу в руки. — Не заберешь, я тебя с кареты скину. Еще не хватало, чтобы дети тут заболели.
Заботливостью и нежностью Ильмаре не отличался. Он действительно считал, что больной путешественник — мертвый путешественник, а лечить всякую хворь малолетки, для этого останавливаясь на лишний привал… Вот еще!
Маги скомандовали остановку лишь к вечеру, когда уже начало темнеть. Дорога как раз сделала поворот, огибая небольшую долину между холмов и постепенно понижаясь. В этой долине и остановились. И хотя Ильмаре не терпелось уже соскочить с лошади и хорошенько размять конечности — руки задеревенели держать поводья, а ноги и вообще не чувствовались — но к тому, что его тут же приставят к делу, он был не совсем готов. Незаметно ускользнуть от помощи не удалось, потому что приказывал один из магов, так что к моменту появления Айтира Ильмаре изрядно устал и только-только сбежал отдохнуть. Но рядом с некромантом эта усталость куда-то делась, легко и незаметно. Потрепав Изюма по ушам, он встал. Язык как-то сам сыпал словами, Ильмаре и не заметил, как начал вываливать на Айтира все, что хотел сказать за день: что лошади крепкие, что маги ему уже надоели, что мальчишка кудрявый отличился и продрог рядом с возницей, что без привычных разговоров было тоскливо и все прочее. Вот только в голове как что щелкнуло: «Что ж ты мелешь так много, дурень? Вчера дернуло ночью задуматься, так теперь еще и болтовню остановить не можешь?»
Ильмаре кашлянул и таки смог заткнуться. Продолжить хотелось, но больше хотелось выслушать, почему некромант спал все это время — или где вообще там витал? Этот вопрос он тут же и выпалил, уставившись на Айтира. А тот изрядно смутился.
— Проклятье… Извини, — Айтир запустил пальцы в волосы, взъерошил их, потом убрал назад и накинул капюшон: к ночи потянуло холодком, кончики ушей замерзли и в то же время подозрительно горели: кажется, извиняться перед Ильмаре уже входило в привычку. — Я всю дорогу с Дьюки говорил. Он как дорвался до того, кто его понимает и может объяснить людские придури, так вопросы сыплются как из нормального ребенка, безостановочно. Говори я вслух — уже осип бы и просил пощады, — Айтир невольно усмехнулся. — А так просто ничего вокруг не замечал.
А вот теперь — замечал. И усталость на лице Ильмаре, и то, как он ежится от совсем уж холодного вечернего ветра. Маетный какой-то конец лета, видно, осень наступит рано и будет холодной. Где плащ Ильмаре, Айтир уже услышал, история об упрямом мальчишке отложилась, куда надо — в копилку фактов, которые он обдумает потом, прикидывая, как искать поход к ученику.
— Тогда я сяду рядом с возницей. Ведь это место не занято?
Интересный мальчишка, строптивый. Ильмаре хмыкнул и отогнал лошадь ближе к карете Айтира. Под копытами крутился и Изюм, которого, видимо, знатно покормили этим утром — пес сиял и лучился предвкушением долгой дороги. Невинное создание.
Вот только потом дорога не задалась: погода хмурилась, было совсем не жарко; Айтир ушел в себя, не отвечая на оклики. Ильмаре даже пару раз постучал по стенке кареты, но без толку: уши некроманта от звуков чуть дергались, но выражение лица никак не менялось. Юнец, дремавший на сиденье, вообще мирно продолжал посапывать, уткнувшись носом в сложенные на груди руки.
Путь был долгим, нормальный привал планировался только ночью, а короткие передышки были на пользу лишь лошадям, но никак не наездникам. Ильмаре скучал, оглядываясь по сторонам. Тройка магов неизменно терлась рядом друг с другом, и казалось, что даже их кони идут в ногу. Из второй кареты то и дело доносились детские возгласы и заливистый смех. Наемники рассыпались вокруг и производили впечатление увальней, которым жутко лень следить за безопасностью. Обманчивое зрелище, естественно: Ильмаре с первых же мгновений заметил их натруженные руки и внимательные взгляды. Мальчонка же, упрямо примостившийся рядом с возницей, ехал молча, внимательно разглядывая дорогу перед собой и кутаясь в болотного цвета дорожный плащ.
— Упрямство не позволяет уйти с холода и подсесть к тем ученикам? — Ильмаре поравнялся с каретой и внимательно посмотрел на мальчишку. Возница и глазом не повел, лишь усмехнулся в усы.
— Какое тебе дело? Таким, как ты, вообще лошадь не положена, — огрызнулся мальчик.
Вот крысеныш.
— О, прости, совсем забыл: ты небось держал дома послушную ушастую зверушку, — Ильмаре состроил печальный забитый взгляд раба, а затем осклабился. — Вот только тебе бы стоило привыкать к тому, что тут иерархия работает по принципу «кто сильнее, тот главнее».
Взгляд мальчика выдал все. Ильмаре не ошибся, определяя статус красавчика: ущемленное дворянское самолюбие так и закипало в нем, но высказываться он не стал. Гордец. Или осознал сложившуюся ситуацию?
— А теперь не ерепенься и забирай это, я все равно, как и лошадь, уже в мыле, — Ильмаре стянул с себя колючий плащ, который носил еще со времен спасения некроманта, и кинул мальцу в руки. — Не заберешь, я тебя с кареты скину. Еще не хватало, чтобы дети тут заболели.
Заботливостью и нежностью Ильмаре не отличался. Он действительно считал, что больной путешественник — мертвый путешественник, а лечить всякую хворь малолетки, для этого останавливаясь на лишний привал… Вот еще!
Маги скомандовали остановку лишь к вечеру, когда уже начало темнеть. Дорога как раз сделала поворот, огибая небольшую долину между холмов и постепенно понижаясь. В этой долине и остановились. И хотя Ильмаре не терпелось уже соскочить с лошади и хорошенько размять конечности — руки задеревенели держать поводья, а ноги и вообще не чувствовались — но к тому, что его тут же приставят к делу, он был не совсем готов. Незаметно ускользнуть от помощи не удалось, потому что приказывал один из магов, так что к моменту появления Айтира Ильмаре изрядно устал и только-только сбежал отдохнуть. Но рядом с некромантом эта усталость куда-то делась, легко и незаметно. Потрепав Изюма по ушам, он встал. Язык как-то сам сыпал словами, Ильмаре и не заметил, как начал вываливать на Айтира все, что хотел сказать за день: что лошади крепкие, что маги ему уже надоели, что мальчишка кудрявый отличился и продрог рядом с возницей, что без привычных разговоров было тоскливо и все прочее. Вот только в голове как что щелкнуло: «Что ж ты мелешь так много, дурень? Вчера дернуло ночью задуматься, так теперь еще и болтовню остановить не можешь?»
Ильмаре кашлянул и таки смог заткнуться. Продолжить хотелось, но больше хотелось выслушать, почему некромант спал все это время — или где вообще там витал? Этот вопрос он тут же и выпалил, уставившись на Айтира. А тот изрядно смутился.
— Проклятье… Извини, — Айтир запустил пальцы в волосы, взъерошил их, потом убрал назад и накинул капюшон: к ночи потянуло холодком, кончики ушей замерзли и в то же время подозрительно горели: кажется, извиняться перед Ильмаре уже входило в привычку. — Я всю дорогу с Дьюки говорил. Он как дорвался до того, кто его понимает и может объяснить людские придури, так вопросы сыплются как из нормального ребенка, безостановочно. Говори я вслух — уже осип бы и просил пощады, — Айтир невольно усмехнулся. — А так просто ничего вокруг не замечал.
А вот теперь — замечал. И усталость на лице Ильмаре, и то, как он ежится от совсем уж холодного вечернего ветра. Маетный какой-то конец лета, видно, осень наступит рано и будет холодной. Где плащ Ильмаре, Айтир уже услышал, история об упрямом мальчишке отложилась, куда надо — в копилку фактов, которые он обдумает потом, прикидывая, как искать поход к ученику.
Страница 58 из 139
