Сокровища Забытого Времени

После они лежали рядом, взмокшие насквозь, хотя всё закончилось быстро. Марк пытался угомонить колотящееся сердце и сжимал руку Хранителя — всё еще невидимого. Он никогда не был так растерян, как сейчас. Мысли носились бешеным тревожным круговоротом и рассыпались разноцветной пылью при взгляде на Робина. Резкая линия профиля выглядела как обычно строго, только влажные от пота волосы на висках и припухшие губы выбивались из образа сурового господина Маги. Почувствовав взгляд, он повернулся и встретился глазами с Марком.

— Хочу пить, — поспешно поднялся Марк, выпуская руку Хранителя.

Оставаться с этими двумя рядом стало невыносимо. Снова захлестнули смущение и стыд, захотелось разбить что-нибудь, лучше всего собственную голову, о какую-нибудь твердую поверхность. Захватив попавшуюся под ноги футболку, он сбежал в зал. Залпом выпив стакан воды, Марк перевел дыхание и осознал, насколько нелепо она будет смотреться без трусов. Он сунул её за кухонный комплекс и налил ещё воды. Заставлять себя вернуться в спальню не потребовалось: Робин уже вышел оттуда, слава создателю, даже в брюках и накинутой рубашке, хоть и босиком. Молча взял из его рук воду и выпил в несколько жадных глотков. Поставил стакан и остановил тяжелый взгляд на Марке.

— Завтра утром жду тебя в своем кабинете, — сказал он после продолжительной паузы.

Марк выдержал взгляд и кивнул. Разговор откладывался. После ухода Робина он устало опустился на тёплый пол и закрыл глаза. Идти в спальню не хотелось. Усталость взяла свое, и вскоре он провалился в сон.

Глава 5

Хранитель молча кивнул на жесткое на вид, плетенное из светлых толстых прутьев кресло. Он сидел в таком же перед широким столом с двумя кружками, над которыми вился легкий дымок, и горкой поджаренных булочек на плоском белом блюде. За его спиной была стена старого дома, поверхность которой шелушилась, будто больная кожа. Деревянный навес укрывал от мелкого, прозрачного в лучах светила дождя, а его по периметру шел низкий парапет, увитый растениями с темно-зелеными крупными листьями красивой, словно резной, формы. К сильному запаху дождя и трав примешивался тонкий аромат живых цветов и аппетитный — свежей выпечки.

Кресло оказалось на удивление удобным, напиток — горячим, с насыщенным ягодным вкусом.

— Почему дождь?

— Почему нет? — ответил Хранитель.

Он выглядел уставшим. Или так казалось из-за погоды? Лицо с резкими чертами было расслаблено, взгляд потерялся где-то в завесе стеклянного дождя, словно это было зеркало, позволявшее заглянуть в собственные мысли. Рыжие прямые волосы, торчащие обычно в стороны, от влажности легли крупными кольцами. Марк промолчал.

— На моей родине дождь был одним из символов печали — слезы создателя.

— И ты… — Марк набрался храбрости и прямо посмотрел на Хранителя. — Тебе плохо из-за случившегося? Тогда почему ты тогда подтолкнул меня?

— Потому что ты этого хотел.

Марку кровь бросилась в лицо. Он опустил голову, обхватив себя руками. Молчаливое тепло и близость Хранителя помогли принять очевидное — впервые на самом деле, без уверток, принять желание, которое он испытывал к двум людям одновременно. Он хотел этого. Глупо бегать от самого себя, тем более, когда никто не осуждает. Смущение постепенно ушло, стало легче дышать. Марк поднял взгляд на Хранителя.

— У меня такое чувство, что ты знаешь меня лучше, чем я сам.

— Так и есть, — улыбнулся Хранитель, словно сбросив оцепенение.

Он наконец повернулся к Марку, бросив гипнотизировать пространство перед собой.

В его взгляде не было ни боли, ни сомнений, ни ревности, только нежность, приправленная лёгкой грустью, и у Марка защемило грудь от понимания того, какое невероятное сокровище ему досталось. Ему захотелось упасть перед Хранителем на колени, прижаться к его ногам и никогда их не отпускать. Слова застряли в горле и вырвались сдавленным всхлипом. Выплеснувшийся из кружки кипяток обжег руку и мокрым пятном расплылся по рукаву.

Хранитель в тот же миг оказался рядом, обнимая за плечи и согревая макушку своим дыханием. Марк откинулся ему на грудь, смаргивая с глаз непрошеную влагу. Так они и сидели: Хранитель на подлокотнике и прижавшийся к нему Марк, пока светлый дождь не перестал барабанить по навесу, а над подступившим к домику лесом не повисла яркая радуга.

Марк открыл глаза и почти сразу же вспомнил своё обещание встретиться с Робином. О чём бы ни пошла речь, рабочих вопросах или их отношениях, стоит поторопиться: светлые в принципе не любят ждать, а Робин — вдвойне. Марк уже подходил к двери ванной, когда его кольнуло воспоминание о том, что заснул он именно здесь, на теплом полу у стены. Растерянность сменилась сумбурными мыслями, без остатка смытыми тугими струями воды в душе.

Предстоящий разговор не имел уже особого значения для Марка. Он не собирался обрывать эту связь, пусть тянется, пока не иссякнет сама.