Фандом: Гарри Поттер. Снейп отчего-то вспомнил то нелепое поверье, которое было популярно во время его учебы. Считалось, что по сердцевине палочки можно было определить темперамент волшебника. И те, у кого начинка из пера феникса, в сексе, как фениксы: быстро восстанавливаются и могут много раз за ночь.
Добавить в моё избранное
82 мин, 15 сек 19461
— Нет? А ну ладно, — тут же произнес Поттер и достал из кармана мантии еще одну бумажную стопку в уменьшенном виде. — Я как чувствовал и принес еще один экземпляр. Так что вот вам мой отчет и учебный план.
Он быстро вернул им надлежащий размер и положил бумаги на стол, но отходить от него не спешил. Как и покидать занятого по самую макушку директора тоже, по-видимому, не собирался. Он уперся мощным бедром в столешницу и скрестил руки на груди, едва не нависая над Снейпом.
— Спасибо, мистер Поттер, — сухо поблагодарил Северус. Несмотря на вежливость фразы, все это было сказано таким тоном, будто бедному Поттеру пожелали гореть в аду вместе со своими бумажками.
«Никаких зелий на него не напасешься! — думал Снейп, скрипя зубами. — И когда только успевает все это строчить? А ведь в школьные годы и двух предложений написать не мог! Не то, что сейчас!»
— Мне кажется, вам пора. Педсовет скоро, опаздывать на него будет верхом некомпетентности с вашей стороны, — все так же сухо напомнил Северус.
Поттер на эту фразу только снова улыбнулся, на миг прикрыл глаза, будто от удовольствия, и качнул головой. Надо отметить, что шевелюру свою буйную он сегодня укротил, и одет был вполне прилично — не в свое рванье. Даже мантию натянул. Что бы это значило? — озадачился Снейп.
— У меня только один вопрос, директор. Он не задержит вас надолго. — Снейп посмотрел на Героя скептически, а потом махнул рукой: тут легче разрешить, чем обосновать, почему «нет». Поттер принял это как руководство к действию, снова облапил его своими голодными зелеными глазищами, и спросил: — как часто у тебя случаются приступы, как вчера?
Вначале Снейп не понял вопроса, а когда понял, едва не задохнулся от негодования. Он даже несколько секунд хватал ртом воздух, но вскоре все же взял себя в руки и смог ответить этому нахалу.
— Не ваше дело, мистер Поттер! — почти выкрикнул он. — Вчера… Вчера произошло недоразумение, и я советую вам забыть о нем. А если не в состоянии, так я могу помочь с Обливейтом!
— Ты сказал, что страдаешь этим с подросткового возраста, — твердолобый Поттер сдаваться не собирался, говорил он невозмутимо, будто расследование проводил. А Снейп тут понял, что вчера прокололся. А ведь был же опытным шпионом, еще после двадцати отучился говорить лишнее, но этот Герой, чтоб его соплохвосты драли оптом!
Поттер склонился над Северусом, заглядывая в глаза. Он что легилименцию собрался на нем применить? Совсем ополоумел? Но нет, Поттер растянул свои блядские (а по-другому эти пухлые, четко очерченные губы назвать не получалось) губы в улыбке и произнес:
— А еще у меня никак не идет тот обрывок разговора между тобой и Люциусом Малфоем, который я услышал совершенно случайно.
— Подслушивали, так и скажите! — засопел Снейп, отчаянно защищаясь. — Что вы слова такие красивые подбираете! Называйте вещи своими именами!
— Северус… — от звука его имени на устах Поттера в Снейпе снова зашевелился его привычный голод. А Снейп очень не любил его испытывать, стараясь перебивать его злостью. Он с силой сжал пальцами столешницу — еще немного и треснет к волдемортовой бабушке.
— Я не давал вам право называть меня по имени! — взорвался он, точно котел Невилла Лонгботтома на первом уроке зельеварения. И надо же, это на Поттера подействовало — он поднял руки, показывая, что ничего плохого не хотел.
— Хорошо, директор. Как скажете, я не буду, — примирительно согласился Поттер. — Но вошел я тогда с позволения горгульи. Думал, что это воля ваша…
Снейп бросил на него очередной свирепый взгляд, показывая тем самым, что думает «о воле горгульи». Вот же сопляк! Сказки тут рассказывает. Гриффиндорские сказки! Кто в них поверит вообще?
— Убирайтесь, Поттер. Если вы еще не поняли, я с вами на эту тему беседовать не стану.
Поттер в очередной раз посмотрел в глаза, а потом его взгляд скользнул по губам, на миг там задержался. Послышался выдох, причем неизвестно, чей, ноздри у Поттера затрепетали, точно у хищника. В тот же момент, он сделал шаг назад и отвернулся.
— Зря, — хмыкнул он. — Увидимся на педсовете, директор.
То, что с Поттером что-то не так, Северус начал подозревать именно на педсовете. На самом деле, Снейп был глубоко уверен, что Герой родился уже «с чем-то не так», но тут он вел себя еще более странно, чем обычно. Или во время их утреннего приватного разговора Поттер что-то неправильно понял, раз принялся вести себя подобным образом? Северус терялся в догадках.
Педсовет проходил почти в штатном режиме: Минерва рассказывала, что за неделю порушил Гриффиндор и просила денег на восстановление; Спраут просила денег на очередное магическое растение, которое было опасно настолько, что изучалось только в теории, но она решила, что детям лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать; Филч жаловался на нарушение дисциплины и просил отменить мораторий на телесные наказания; Синистра «обрадовала» приближением соревнований по астрономии с Шармбатоном; только Поттер выбивался из этой вереницы своим нетипичным молчанием.
Он быстро вернул им надлежащий размер и положил бумаги на стол, но отходить от него не спешил. Как и покидать занятого по самую макушку директора тоже, по-видимому, не собирался. Он уперся мощным бедром в столешницу и скрестил руки на груди, едва не нависая над Снейпом.
— Спасибо, мистер Поттер, — сухо поблагодарил Северус. Несмотря на вежливость фразы, все это было сказано таким тоном, будто бедному Поттеру пожелали гореть в аду вместе со своими бумажками.
«Никаких зелий на него не напасешься! — думал Снейп, скрипя зубами. — И когда только успевает все это строчить? А ведь в школьные годы и двух предложений написать не мог! Не то, что сейчас!»
— Мне кажется, вам пора. Педсовет скоро, опаздывать на него будет верхом некомпетентности с вашей стороны, — все так же сухо напомнил Северус.
Поттер на эту фразу только снова улыбнулся, на миг прикрыл глаза, будто от удовольствия, и качнул головой. Надо отметить, что шевелюру свою буйную он сегодня укротил, и одет был вполне прилично — не в свое рванье. Даже мантию натянул. Что бы это значило? — озадачился Снейп.
— У меня только один вопрос, директор. Он не задержит вас надолго. — Снейп посмотрел на Героя скептически, а потом махнул рукой: тут легче разрешить, чем обосновать, почему «нет». Поттер принял это как руководство к действию, снова облапил его своими голодными зелеными глазищами, и спросил: — как часто у тебя случаются приступы, как вчера?
Вначале Снейп не понял вопроса, а когда понял, едва не задохнулся от негодования. Он даже несколько секунд хватал ртом воздух, но вскоре все же взял себя в руки и смог ответить этому нахалу.
— Не ваше дело, мистер Поттер! — почти выкрикнул он. — Вчера… Вчера произошло недоразумение, и я советую вам забыть о нем. А если не в состоянии, так я могу помочь с Обливейтом!
— Ты сказал, что страдаешь этим с подросткового возраста, — твердолобый Поттер сдаваться не собирался, говорил он невозмутимо, будто расследование проводил. А Снейп тут понял, что вчера прокололся. А ведь был же опытным шпионом, еще после двадцати отучился говорить лишнее, но этот Герой, чтоб его соплохвосты драли оптом!
Поттер склонился над Северусом, заглядывая в глаза. Он что легилименцию собрался на нем применить? Совсем ополоумел? Но нет, Поттер растянул свои блядские (а по-другому эти пухлые, четко очерченные губы назвать не получалось) губы в улыбке и произнес:
— А еще у меня никак не идет тот обрывок разговора между тобой и Люциусом Малфоем, который я услышал совершенно случайно.
— Подслушивали, так и скажите! — засопел Снейп, отчаянно защищаясь. — Что вы слова такие красивые подбираете! Называйте вещи своими именами!
— Северус… — от звука его имени на устах Поттера в Снейпе снова зашевелился его привычный голод. А Снейп очень не любил его испытывать, стараясь перебивать его злостью. Он с силой сжал пальцами столешницу — еще немного и треснет к волдемортовой бабушке.
— Я не давал вам право называть меня по имени! — взорвался он, точно котел Невилла Лонгботтома на первом уроке зельеварения. И надо же, это на Поттера подействовало — он поднял руки, показывая, что ничего плохого не хотел.
— Хорошо, директор. Как скажете, я не буду, — примирительно согласился Поттер. — Но вошел я тогда с позволения горгульи. Думал, что это воля ваша…
Снейп бросил на него очередной свирепый взгляд, показывая тем самым, что думает «о воле горгульи». Вот же сопляк! Сказки тут рассказывает. Гриффиндорские сказки! Кто в них поверит вообще?
— Убирайтесь, Поттер. Если вы еще не поняли, я с вами на эту тему беседовать не стану.
Поттер в очередной раз посмотрел в глаза, а потом его взгляд скользнул по губам, на миг там задержался. Послышался выдох, причем неизвестно, чей, ноздри у Поттера затрепетали, точно у хищника. В тот же момент, он сделал шаг назад и отвернулся.
— Зря, — хмыкнул он. — Увидимся на педсовете, директор.
То, что с Поттером что-то не так, Северус начал подозревать именно на педсовете. На самом деле, Снейп был глубоко уверен, что Герой родился уже «с чем-то не так», но тут он вел себя еще более странно, чем обычно. Или во время их утреннего приватного разговора Поттер что-то неправильно понял, раз принялся вести себя подобным образом? Северус терялся в догадках.
Педсовет проходил почти в штатном режиме: Минерва рассказывала, что за неделю порушил Гриффиндор и просила денег на восстановление; Спраут просила денег на очередное магическое растение, которое было опасно настолько, что изучалось только в теории, но она решила, что детям лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать; Филч жаловался на нарушение дисциплины и просил отменить мораторий на телесные наказания; Синистра «обрадовала» приближением соревнований по астрономии с Шармбатоном; только Поттер выбивался из этой вереницы своим нетипичным молчанием.
Страница 10 из 23
