Фандом: Гарри Поттер. Снейп отчего-то вспомнил то нелепое поверье, которое было популярно во время его учебы. Считалось, что по сердцевине палочки можно было определить темперамент волшебника. И те, у кого начинка из пера феникса, в сексе, как фениксы: быстро восстанавливаются и могут много раз за ночь.
Добавить в моё избранное
82 мин, 15 сек 19480
— Не-а.
Поттер, наконец, обрел равновесие, прижимаясь сзади. И, Мерлин Всемогущий, как он это делал! Пахом к ягодицам. Да так, что чувствовалось, что у него тоже стоит. Подобный поворот совсем не добавлял выдержки. А тут еще вспомнилось, что закончить с рукоблудием так и не получилось, а задница до сих пор хлюпает от смазки…
— Нам нужно добраться до лаборатории, идиот! — рявкнул в отчаянии Снейп, понимая, что не в силах справиться с этим троллем. Вот вымахал! Еще и магия не берет, как тролля настоящего. Дубиной ему по голове, что ли, врезать?
Поттер на миг замер, уткнувшись куда-то в волосы Северуса, дышал в них жарко, посылая стайки мурашек по всему телу и болезненные спазмы в область паха; пыхтел и даже фыркал, когда жесткие и тяжелые волосы Снейпа щекотали ему нос. Наконец, он длинно и тяжело выдохнул, а потом сказал:
— Хорошо, — и только Северус успел возрадоваться неожиданному согласию, как неугомонный Поттер все разрушил, добавив: — Но ты дашь мне помацать свою задницу. Она такая аппетитная, что слов нет.
— Согласен, Поттер, — произнес Снейп самым отстраненным голосом, на который был когда-либо способен. Кто бы знал, как нелегко ему это далось. После заявления «помацать задницу» в его голове пронеслась тысяча и одна картинка, как лапищи Поттера, сильные и немного мозолистые (Северус отлично их запомнил по вчерашнему происшествию) ложатся на его половинки, как сжимают их, разводя в стороны и… Мерлин, Мордред и Моргана, не об этом сейчас надо думать! Проклятое тело! Да его в детстве мать в котел с афродизиаком уронила, не иначе! — Только на моих условиях, Поттер: вначале вы пьете зелье, а потом я разрешаю вам к себе прикоснуться, идет?
Северусу казалось, что он разговаривает с сумасшедшим, так же мягко и вкрадчиво, хотя кто из них двоих тут свихнулся — тот еще вопрос. Поттер же за спиной Снейпа снова замер, ткнулся носом в кончик уха, а потом горячо согласился.
— Тогда отпустите меня, и мы пойдем, — все так же мирно говорил Снейп. Да ему очередной Орден Мерлина должны за такое дать!
— Не могу, — признался Поттер и стиснул бока Северусу, ладно хоть не сильно, как мог бы. — Ты такой… такой… не могу, в общем.
Снейп снова обратился к Мерлину, вздохнул и перехватил бесовские конечности, накрыв их сверху своими ладонями. У Поттера рефлекс сработал правильно, он сразу же переплел свои пальцы с пальцами Северуса, что дало небольшую свободу и позволило сделать шаг вперед. Поттер тут же потянулся за ускользающим снейповым телом, но тот проворно сделал еще один шаг и еще, двигаясь в сторону двери, которая вела к проходу в его личные лаборатории.
Лаборатории Снейпа находились не так далеко, как ему казалось. Всего-то надо было спуститься вниз, к горгулье, и повернуть направо. Там нужно сделать двенадцать шагов до портрета какого-то древнего тритоньего короля, который правил в Черном Озере во времена Третьих Гоблинских. Как был сделан этот портрет, а потом еще притащен, чтобы охранять вход в личные лаборатории — тайна, покрытая мраком. Может, конечно, тайной оно было потому, что этот портрет всегда разговаривал только об одном — о сексе, а других тем для него не существовало. Впрочем, это объясняло, почему этот портрет находился в столь непопулярной для студентов части замка и почему на портрет были наложены чары «17+» — то есть дискутировать эта рыбина могла только с совершеннолетними.
Так вот, лаборатория находилась недалеко — всего-то двенадцать шагов от горгульи. Но попробуй это расстояние пройди, когда у тебя на прицепе неадекватный Поттер. Не то чтобы в этом было что-то необычное, этот паршивец уже родился таким, но в обычном состоянии он хоть не приставал столь явно, только взглядом своим блядским облизывал, а тут, как взбесился, все норовил к стене притиснуть, пахом притереться или за ягодицы схватить. Мерлин, дай терпения!
Как они прошли эти двенадцать шагов, Северус затруднялся ответить. Но, положа руку на сердце, он мог точно сказать, что эти двенадцать шагов были чуть ли не самыми трудными в его жизни. И вот пред ними предстал портрет озабоченного короля тритонов.
— Напиток Живой Смерти, — сообщил Снейп пароль с таким непроницаемым лицом, какое обычно носил, стоило ему попасть на аудиенцию к ныне покойному Темному Лорду.
— Ха-ха, красавчик, я же тебе говорил, что этот пароль мне не нравится! Назови мой любимый, и я тебе открою.
Снейп скрипнул зубами, ударил по рукам Поттера, который лез к его филейной части, переступил с ноги на ногу, жалея, что на нем нет белья. Ощущение качающегося между ног налитого члена, мягко говоря, отвлекало.
— Напиток Живой Смерти, — процедил сквозь зубы Снейп, начавший терять терпение. Поттер снова получил по рукам, а наглый король тряхнул темно-зеленой гривой волос, пренебрежительно скривился и достал откуда-то пилочку для ногтей. Он принялся подпиливать ногтики на своих культяпках с таким видом, будто пароля не слышал.
Поттер, наконец, обрел равновесие, прижимаясь сзади. И, Мерлин Всемогущий, как он это делал! Пахом к ягодицам. Да так, что чувствовалось, что у него тоже стоит. Подобный поворот совсем не добавлял выдержки. А тут еще вспомнилось, что закончить с рукоблудием так и не получилось, а задница до сих пор хлюпает от смазки…
— Нам нужно добраться до лаборатории, идиот! — рявкнул в отчаянии Снейп, понимая, что не в силах справиться с этим троллем. Вот вымахал! Еще и магия не берет, как тролля настоящего. Дубиной ему по голове, что ли, врезать?
Поттер на миг замер, уткнувшись куда-то в волосы Северуса, дышал в них жарко, посылая стайки мурашек по всему телу и болезненные спазмы в область паха; пыхтел и даже фыркал, когда жесткие и тяжелые волосы Снейпа щекотали ему нос. Наконец, он длинно и тяжело выдохнул, а потом сказал:
— Хорошо, — и только Северус успел возрадоваться неожиданному согласию, как неугомонный Поттер все разрушил, добавив: — Но ты дашь мне помацать свою задницу. Она такая аппетитная, что слов нет.
— Согласен, Поттер, — произнес Снейп самым отстраненным голосом, на который был когда-либо способен. Кто бы знал, как нелегко ему это далось. После заявления «помацать задницу» в его голове пронеслась тысяча и одна картинка, как лапищи Поттера, сильные и немного мозолистые (Северус отлично их запомнил по вчерашнему происшествию) ложатся на его половинки, как сжимают их, разводя в стороны и… Мерлин, Мордред и Моргана, не об этом сейчас надо думать! Проклятое тело! Да его в детстве мать в котел с афродизиаком уронила, не иначе! — Только на моих условиях, Поттер: вначале вы пьете зелье, а потом я разрешаю вам к себе прикоснуться, идет?
Северусу казалось, что он разговаривает с сумасшедшим, так же мягко и вкрадчиво, хотя кто из них двоих тут свихнулся — тот еще вопрос. Поттер же за спиной Снейпа снова замер, ткнулся носом в кончик уха, а потом горячо согласился.
— Тогда отпустите меня, и мы пойдем, — все так же мирно говорил Снейп. Да ему очередной Орден Мерлина должны за такое дать!
— Не могу, — признался Поттер и стиснул бока Северусу, ладно хоть не сильно, как мог бы. — Ты такой… такой… не могу, в общем.
Снейп снова обратился к Мерлину, вздохнул и перехватил бесовские конечности, накрыв их сверху своими ладонями. У Поттера рефлекс сработал правильно, он сразу же переплел свои пальцы с пальцами Северуса, что дало небольшую свободу и позволило сделать шаг вперед. Поттер тут же потянулся за ускользающим снейповым телом, но тот проворно сделал еще один шаг и еще, двигаясь в сторону двери, которая вела к проходу в его личные лаборатории.
Лаборатории Снейпа находились не так далеко, как ему казалось. Всего-то надо было спуститься вниз, к горгулье, и повернуть направо. Там нужно сделать двенадцать шагов до портрета какого-то древнего тритоньего короля, который правил в Черном Озере во времена Третьих Гоблинских. Как был сделан этот портрет, а потом еще притащен, чтобы охранять вход в личные лаборатории — тайна, покрытая мраком. Может, конечно, тайной оно было потому, что этот портрет всегда разговаривал только об одном — о сексе, а других тем для него не существовало. Впрочем, это объясняло, почему этот портрет находился в столь непопулярной для студентов части замка и почему на портрет были наложены чары «17+» — то есть дискутировать эта рыбина могла только с совершеннолетними.
Так вот, лаборатория находилась недалеко — всего-то двенадцать шагов от горгульи. Но попробуй это расстояние пройди, когда у тебя на прицепе неадекватный Поттер. Не то чтобы в этом было что-то необычное, этот паршивец уже родился таким, но в обычном состоянии он хоть не приставал столь явно, только взглядом своим блядским облизывал, а тут, как взбесился, все норовил к стене притиснуть, пахом притереться или за ягодицы схватить. Мерлин, дай терпения!
Как они прошли эти двенадцать шагов, Северус затруднялся ответить. Но, положа руку на сердце, он мог точно сказать, что эти двенадцать шагов были чуть ли не самыми трудными в его жизни. И вот пред ними предстал портрет озабоченного короля тритонов.
— Напиток Живой Смерти, — сообщил Снейп пароль с таким непроницаемым лицом, какое обычно носил, стоило ему попасть на аудиенцию к ныне покойному Темному Лорду.
— Ха-ха, красавчик, я же тебе говорил, что этот пароль мне не нравится! Назови мой любимый, и я тебе открою.
Снейп скрипнул зубами, ударил по рукам Поттера, который лез к его филейной части, переступил с ноги на ногу, жалея, что на нем нет белья. Ощущение качающегося между ног налитого члена, мягко говоря, отвлекало.
— Напиток Живой Смерти, — процедил сквозь зубы Снейп, начавший терять терпение. Поттер снова получил по рукам, а наглый король тряхнул темно-зеленой гривой волос, пренебрежительно скривился и достал откуда-то пилочку для ногтей. Он принялся подпиливать ногтики на своих культяпках с таким видом, будто пароля не слышал.
Страница 15 из 23
