Sleepwalking

И Джеффу тоже. Хотя, вряд ли он не то что празднует, а хотя бы помнит о дне своего рождения, потому что в его жизни больше нет места добрым семейным праздникам.

Лью помнил, как они праздновали последний день рождения его брата перед всеми этими событиями. Тогда они ещё не переехали и жили в старом доме, вдвоём в одной комнате. Больше всего ему запомнилось то самое утро.

Лью в тот день проснулся из-за того, что прямо ему в глаза падал солнечный луч, отражавшийся от окна в зеркале на противоположной стене. В комнате было уютно и светло, нежно-коричневые шторы были на половину закрыты, превращая падающий из окна свет из яркого в более мягкий. В комнате царил лёгкий беспорядок, как часто и бывало в мальчишеских комнатах, а атмосфера была сонной и спокойной.

Парень открыл заспанные глаза и тут же наткнулся взглядом на каштановую растрёпанную макушку, такую же, как и у него самого, только волосы у него были прямее и жестче. Чувствительность вернулась к его просыпающемуся сознанию, и Лью крепче притянул к себе тёплое худое тело, которое в ответ на его ласку сонно потянулось и обняло его, утыкаясь прохладным носом тому в шею.

— С тринадцатым днём рождения, братец, — лениво пробормотал Лью, зарываясь носом в мягкие каштановые волосы именинника.

— Я взрослею, а всё равно старше остаешься ты, — наигранно печально буркнул Джеффри, слегка заёрзав, после чего вдруг поднялся на локте и, смотря на дверь, заговорческим шепотом произнёс: — Ты ничего сейчас не слышал?

На секунду оба замерли и прислушались, после чего почти сразу действительно услышали чьи-то приглушенные, приближающиеся шаги на лестнице.

— Чёрт! — Лью в панике мгновенно выбрался из одеяла и подскочил, тут же, в прочем, кубарем свалившись с постели на пол, чем вызвал звонкий смех брата. До того, как дверь оказалась приоткрытой матерью мальчиков, Лью уже успел схватить подушку со своей кровати и игриво броситься с ней на Джеффа, а тот, продолжая подхихикивать, защищался одеялом. Таким образом, Маргарет уже в который раз застала их всего лишь за веселой утренней вознёй, даже не имея никаких подозрений об их истинных чувствах и отношениях. По-крайней мере, у Лью эти чувства точно были.

Сейчас, вспоминая то светлое утро, парень улыбался. Шарф его был спущен, шрамы были открыты, и если бы сейчас кто-нибудь заглянул парню в лицо, то невольно ужаснулся бы от контраста тёплой нежной улыбки с жуткими шрамами, которые её расширяли, превращая в какую-то противоречивую гримасу. Это странно, но он никогда не замечал за собой чувства отвращения к ним, а иногда даже наоборот, невольно засматривался на них в зеркало с особым трепетом. Когда же он это замечал, то поспешно отворачивался и продолжал заниматься своими делами, старательно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, что он тоже скоро такими темпами слетит с катушек. Ему было чем оправдать перед собой свои действия: Лью просто были приятны воспоминания об этом маленьком светлом мальчишке, так похожим на него самого. Жаль только, что всё вышло так плачевно, Джефф ведь даже не знает о том, что Лью выжил. Хотя, возможно, это и к лучшему, потому что нет никаких гарантий, что брат вновь не попытался бы его убить, узнай он, что тот жив. Странно только одно: почему же Джефф убивает людей с такими именами и в таком порядке, чтобы из первых букв выходило имя Лью?

Зачем ему это? Неужели чувство вины? А может, он дает таким образом знаки Джейн, чтобы поиграть с ней в догонялки? Нет, глупо. Почерк Джеффа в убийствах и так всегда был очевиден, поэтому зачем бы ему заморачиваться ещё одной лишней деталью, без которой и так можно обойтись?

Сзади послышался непонятный треск, из-за которого Лью вздрогнул и резко обернулся. Его рука инстинктивно легла на рукоять ножа, слегка выступающую из-за ремня его брюк, а глаза уже судорожно всматривались в силуэты машин, стараясь разглядеть что-нибудь необычное.

— Не переживай, зачем бы мне причинять тебе вред? — поинтересовался насмешливый женский голос, обладательница которого подходила с противоположной стороны от той, куда сейчас вглядывался шатен. Он снова повернулся, но уже не так резко. Девушка была в чёрном платье с высоким воротником под горло, в таких же черных перчатках и обуви; каждый участок её кожи был чем-то прикрыт. Первым делом его взгляд упал на чёрные провалы глазниц, неестественно большие для такого маленького личика. Её маска полностью была белой, за исключением разрезов для глаз, закрытых тёмной тканью, и губ. Парик с чёрными слегка вьющимися волосами практически невозможно было отличить от настоящих волос, но Лью уже встречался с ней, и, соответственно, знал все атрибуты её внешности. — Ты так пуглив.

— Здравствуй, Джейн, — юноша широко улыбнулся, слегка склонив голову набок и беззастенчиво разглядывая девушку, — Так чем я могу быть тебе полезен?

— Значит, сразу к делу?