Лью остался жив, но признан убитым и сгоревшим в своем доме вместе с родителями. У него нет документов, поэтому единственная возможность выжить — крутиться на подработках и снимать комнату у старушки, которая по доброте душевной приняла его к себе. Захочет ли Лью снова встретить своего брата и попытаться помочь ему или же встанет на сторону Джейн и попытается отомстить?
Добавить в моё избранное
63 мин, 52 сек 13819
Джеффри и сам не понял, как у него так быстро это получилось, но особенно задуматься над этим времени у него не было.
Лью, только сейчас очнувшись от потрясения, подскочил к брату и слегка потряс того за плечи. Мальчик медленно перевел на него глаза и проморгался, после чего его взгляд вновь стал осмысленным, будто до этого его закрывала какая-то пелена.
— Джефф, как ты это… — договорить парень не успел. С другого конца улицы послышались звуки двигателя, и вскоре из-за поворота показался желтый школьный автобус. Лью, мгновенно поняв, что им может здорово влететь за то, что здесь произошло, схватил брата за руку и приспустил прочь. Остановиться и оглянуться он позволил себе только за поворотом; он видел, как шофер подбежал к Рэнди и его дружкам, пытаясь помочь им подняться.
Всю дорогу до школы братья не разговаривали. Только где-то на середине пути Лью решился взглянуть на Джеффа, и вновь его удивлению не было предела. Его брат, казалось, совсем не переживал из-за случившегося: лицо его было спокойно, шаг не дрожал, а на лице играла привычная тёплая улыбка, только вот глаза смотрели вниз и были какими-то невидящими, как часто бывает у задумавшихся людей.
Лью любил эту улыбку, но сейчас она его не на шутку взволновала, поэтому он поспешил отвернуться, просто молча взяв брата за руку и продолжив путь.
Опять эти воспоминания. Каждый раз они проносились так ярко, до мельчайших деталей, как будто по-настоящему, и каждый раз вновь делали Вудсу больно.
Открыв глаза, Лью огляделся. Голые крашенные стены кремового цвета, высокий потолок, и самое главное, что привлекало внимание в первую очередь — решётка. Парень поморщился. Кажется, всё-таки его поймали, а судя потому, что он не помнит, как тут оказался, ещё и приложили по голове. Он поднялся с лавки, на которой лежал, потянулся и огладил свою голову, через какое-то время действительно нащупав под покровом волос сильно выступающую шишку на затылке. Голова тут же заболела, будто только и ждала того момента, когда Лью к ней прикоснётся.
На соседней лавке, отвернувшись к стене, лежал ещё один узник этой временной камеры — длинноволосый юноша в кожаной куртке, на спине которой была нарисована пентаграмма. Недалеко от него сидело ещё двое парней, очень похожих на первого: на них была чёрная одежда, а так же длинные волосы, только у одного из них они были заплетены в конский хвост. Лью обвёл взглядом маленькое помещение и обнаружил, что больше никого здесь нет.
Голова дала о себе знать с новой силой, боль пульсировала и никак не хотела оставлять парня в покое. Он снова лёг и пролежал ещё некоторое время, размышляя, что ему теперь делать. Конечно, рюкзак и все личные предметы у него отобрали, так же, как и его шарф, и поэтому его лицо сейчас было открыто любому желающему. Трое длинноволосых, по всей видимости, спали, но его всё равно со временем кто-то да увидит таким. Без шарфа Лью чувствовал себя голым, будто люди пялятся на самое его интимное место, а он даже не может закрыться. Отвратительное чувство.
Конечно, его сдал начальник. Бедный добропорядочный гражданин, который испугался мальчишку, исправно работающего у него уже полгода. И почему Лью не подумал, что этот идиот растрындит всё полиции? Теперь ему точно не отвертеться: помимо подозрительных шрамов и отсутствия каких-либо документов, у него за поясом штанов был нож, а так же ещё один, побольше, в сумке. А ещё он оказал сопротивление при аресте и попытался сбежать. Ха.
Лью пошевелил ступнёй в своём кроссовке, не без удовлетворения отметив, что маленький раскладной ножик, который он дополнительно на всякий случай спрятал туда, у него не нашли. Хотя он и не представлял, чем это может ему помочь. «По-крайней мере, если меня всё-таки упекут в тюрьму, и пара верзил захочет меня обесчестить, то я смогу порезать себе вены. Ну, или убить кого-нибудь» — подумал парень, нервно улыбнувшись.
— Эй, ты! — гаркнул низкий мужской голос, — А ну, поднимайся и на выход.
Лью приоткрыл один глаз и взглянул в сторону решетки, продолжая лежать на месте. У входа в камеру стоял тот самый толстяк, который был у него в квартире накануне вечером, только сейчас в его руке была резиновая дубинка, а на поясе висели ключи, судя по всему, от временных камер.
— У меня голова болит, — буркнул Вудс, демонстративно зевнув и отвернувшись к стене. Полицейский невольно опасливо скривился от вида зевающего рта, по краям которого так отчетливо были видны толстые шрамы, и крепче сжал в руках дубинку. Обычно он не терпел такой наглости от заключенных, пусть и временных, но в этот раз он не торопился зайти в камеру. А что, если этот мальчишка набросится на него? Мало ли, на что он способен, он ведь подозревается во всех этих убийствах, а значит, может выкинуть какой-нибудь фокус. В душе полицейский и не сомневался, что Лью и есть тот самый не пойманный ранее маньяк.
Лью, только сейчас очнувшись от потрясения, подскочил к брату и слегка потряс того за плечи. Мальчик медленно перевел на него глаза и проморгался, после чего его взгляд вновь стал осмысленным, будто до этого его закрывала какая-то пелена.
— Джефф, как ты это… — договорить парень не успел. С другого конца улицы послышались звуки двигателя, и вскоре из-за поворота показался желтый школьный автобус. Лью, мгновенно поняв, что им может здорово влететь за то, что здесь произошло, схватил брата за руку и приспустил прочь. Остановиться и оглянуться он позволил себе только за поворотом; он видел, как шофер подбежал к Рэнди и его дружкам, пытаясь помочь им подняться.
Всю дорогу до школы братья не разговаривали. Только где-то на середине пути Лью решился взглянуть на Джеффа, и вновь его удивлению не было предела. Его брат, казалось, совсем не переживал из-за случившегося: лицо его было спокойно, шаг не дрожал, а на лице играла привычная тёплая улыбка, только вот глаза смотрели вниз и были какими-то невидящими, как часто бывает у задумавшихся людей.
Лью любил эту улыбку, но сейчас она его не на шутку взволновала, поэтому он поспешил отвернуться, просто молча взяв брата за руку и продолжив путь.
Опять эти воспоминания. Каждый раз они проносились так ярко, до мельчайших деталей, как будто по-настоящему, и каждый раз вновь делали Вудсу больно.
Открыв глаза, Лью огляделся. Голые крашенные стены кремового цвета, высокий потолок, и самое главное, что привлекало внимание в первую очередь — решётка. Парень поморщился. Кажется, всё-таки его поймали, а судя потому, что он не помнит, как тут оказался, ещё и приложили по голове. Он поднялся с лавки, на которой лежал, потянулся и огладил свою голову, через какое-то время действительно нащупав под покровом волос сильно выступающую шишку на затылке. Голова тут же заболела, будто только и ждала того момента, когда Лью к ней прикоснётся.
На соседней лавке, отвернувшись к стене, лежал ещё один узник этой временной камеры — длинноволосый юноша в кожаной куртке, на спине которой была нарисована пентаграмма. Недалеко от него сидело ещё двое парней, очень похожих на первого: на них была чёрная одежда, а так же длинные волосы, только у одного из них они были заплетены в конский хвост. Лью обвёл взглядом маленькое помещение и обнаружил, что больше никого здесь нет.
Голова дала о себе знать с новой силой, боль пульсировала и никак не хотела оставлять парня в покое. Он снова лёг и пролежал ещё некоторое время, размышляя, что ему теперь делать. Конечно, рюкзак и все личные предметы у него отобрали, так же, как и его шарф, и поэтому его лицо сейчас было открыто любому желающему. Трое длинноволосых, по всей видимости, спали, но его всё равно со временем кто-то да увидит таким. Без шарфа Лью чувствовал себя голым, будто люди пялятся на самое его интимное место, а он даже не может закрыться. Отвратительное чувство.
Конечно, его сдал начальник. Бедный добропорядочный гражданин, который испугался мальчишку, исправно работающего у него уже полгода. И почему Лью не подумал, что этот идиот растрындит всё полиции? Теперь ему точно не отвертеться: помимо подозрительных шрамов и отсутствия каких-либо документов, у него за поясом штанов был нож, а так же ещё один, побольше, в сумке. А ещё он оказал сопротивление при аресте и попытался сбежать. Ха.
Лью пошевелил ступнёй в своём кроссовке, не без удовлетворения отметив, что маленький раскладной ножик, который он дополнительно на всякий случай спрятал туда, у него не нашли. Хотя он и не представлял, чем это может ему помочь. «По-крайней мере, если меня всё-таки упекут в тюрьму, и пара верзил захочет меня обесчестить, то я смогу порезать себе вены. Ну, или убить кого-нибудь» — подумал парень, нервно улыбнувшись.
— Эй, ты! — гаркнул низкий мужской голос, — А ну, поднимайся и на выход.
Лью приоткрыл один глаз и взглянул в сторону решетки, продолжая лежать на месте. У входа в камеру стоял тот самый толстяк, который был у него в квартире накануне вечером, только сейчас в его руке была резиновая дубинка, а на поясе висели ключи, судя по всему, от временных камер.
— У меня голова болит, — буркнул Вудс, демонстративно зевнув и отвернувшись к стене. Полицейский невольно опасливо скривился от вида зевающего рта, по краям которого так отчетливо были видны толстые шрамы, и крепче сжал в руках дубинку. Обычно он не терпел такой наглости от заключенных, пусть и временных, но в этот раз он не торопился зайти в камеру. А что, если этот мальчишка набросится на него? Мало ли, на что он способен, он ведь подозревается во всех этих убийствах, а значит, может выкинуть какой-нибудь фокус. В душе полицейский и не сомневался, что Лью и есть тот самый не пойманный ранее маньяк.
Страница 6 из 17
