Фандом: Ориджиналы. Юный пилот, злоупотребляющий очень экзотичным финалом летного тренажера, получает предложение, от которого невозможно отказаться.
Добавить в моё избранное
99 мин, 51 сек 6722
А потом и док на него улегся сверху, еще и Джимми подтащив под бок.
Он буквально ощутил, как эти двое кончили — почти одновременно, словно из обоих выдернуло струны какие-то, и услышал шепот — тот самый, интимный, сокровенный, для чужих не предназначенный: «Люблю тебя.»
Лерой вместо ответа перевернулся, крепко обнял обоих и спрятал лицо у дока на плече, едва слышно что-то пробормотав.
Джимми тоже обнял их, сколько рук хватило.
— Вот завидую, — прошептал он. — Вы классные. И секси… — Он устроился так, чтобы лапать обоих — получилось даже удобно.
Док куснул его за ухо и потешно зарычал:
— Не завидуй, а участвуй!
— Что, без перерыва? Без перерыва я не могу, — юноша поцеловал дока в шею. — Я ж не железный!
— Ноги держат? Принеси воды, а?
По Лерою видно было — он сейчас хочет мирно лежать носом в плечо и чтоб его не трогали, а дали немного придти в себя. Сейчас заметны стали следы уколов по шее и ребрам.
— Сейчас, — Джеймс поцеловал и его тоже — между лопаток — и встал. — Попробую на практике применить теорию навигации и ориентирования без карт…
— Направо иди, там кухня, там вода, — злостно саботировал его самостоятельность док, — налей в самую большую кружку и принеси.
— Оо-кей, — кухня нашлась, маленькая, будто спрессованная в пространстве. Джеймс подумал, и захватил еще пару пайков, лежавших на столе распакованными. — Вот. Еда, вода, секс, сон — все, что нужно для жизнеобеспечения, сэр! — Дурачась, доложил он.
— Еще тепло и кислород, — док выпил воду в один гигантский глоток, — пошли мыться. Лир, я тебя не подниму, собирайся сам.
— Тепло и кислород да… без них совсем никуда. — Джимми снова окинул взглядом распростертое по постели тело, делая заметку на память — так выглядит качественно оттраханный организм спустя пять минут после процесса.
Лерой потянулся еще, отчетливо звонко хрустнув, и лениво поднялся.
— Заездили меня и счастливы? — куратор лениво потянулся поцеловать сначала одного, потом другого, и облизнулся.
— Еще как, — ему провели ладонью по животу, — а нам в душе втроем не будет тесно?
— Тесно, но поместимся, — Лерой счастливо жмурился и улыбался. Таким расслабленным и полностью довольным жизнью Джимми родного куратора за три года ни разу не видел.
— Точно? — усомнился он, вспомнив душевую в корпусе студентов, где в кабинку вдвоем можно было поместиться, только если люди очень худенькие.
Док вместо ответа вдвинул его в кабинку, следом шагнул Лир, а потом уж и Майк, примерившись, втек в уголок.
— При большом желании…
— Понял! Вы просто хотите продолжения секса, — ухмыльнулся курсант, и включил воду.
— А то, — док запрокинул ему голову, поцеловал неторопливо, пока жесткие ладони его медленно углаживали — Лерой был с ним полностью согласен.
— Вы не двужильные, — заявил Джимми, расслабляясь и запрокидывая руки Майклу на плечи. — Вы семижильные… — а потом, сам фигея от собственной наглости, еще и коленями зажал ноги Дока.
— Ага, — Лерой его неторопливо поцеловал, добившись стона и движения навстречу, — затрахаем по самое-самое.
Вот тут-то Джеймс и понял, как оно бывает, когда говорится «внутри что-то екает, и ноги сами раздвигаются». Потому что это было именно то самое состояние.
— Что ж вы делаете со мной, а? Я ж с девками больше спать не смогу после такого… — Пробормотал он в рот Доку. — Я ж раньше никому отсосать не хотел, а теперь…
— Теперь хочешь, — док довольно хмыкнул и куснул его за губу не больно, чувствительно, и сжал соски.
— Смотри, а ведь влюбиться может. — согласился Лерой, целуя его шею. И в голосе его прозвучала… надежда? Ожидание?
— И могу… — согласился Джимми, не удержав еще одного стона. — И влюблюсь… А вы меня потом бросите, и буду страдать, как в дурацких бабских романах… — он сам поцеловал Дока взасос. — И буду делать всякие глупости.
— Ха, — горячий шепот обжег ухо, — ты от нас не избавишься теперь, дорогой…
— Можно подумать, мне хотелось бы… избавляться… — юноша сполз по стеночке, и опустился на колени, отчаянно стараясь не думать, что скажи ему кто хотя бы неделю назад, мол, будешь сосать член — он бы искренне попытался бы отмутузить наглеца за наглый поклеп.
Любовники над его головой ушли в поцелуй, как в затяжной прыжок, пока док не откинулся, наконец, на стенку, подставляясь под губы Джимми и длинные пальцы Лероя.
Похоже, у Дока было больше, чем у Лероя — во всяком случае, даже не до конца вставший член уже уперся Джимми в глотку.
Это, в общем-то, вписывалось в образ… хотя этот самый образ хрупкого мягкого и тихого куратора за прошедшие часы стремительно разваливался. Тот Лерой, которого студент знал три года, никогда бы не трахал кого-то пальцами в душе, приподнимая в руках, как игрушечного, и улыбался хищно.
Он буквально ощутил, как эти двое кончили — почти одновременно, словно из обоих выдернуло струны какие-то, и услышал шепот — тот самый, интимный, сокровенный, для чужих не предназначенный: «Люблю тебя.»
Лерой вместо ответа перевернулся, крепко обнял обоих и спрятал лицо у дока на плече, едва слышно что-то пробормотав.
Джимми тоже обнял их, сколько рук хватило.
— Вот завидую, — прошептал он. — Вы классные. И секси… — Он устроился так, чтобы лапать обоих — получилось даже удобно.
Док куснул его за ухо и потешно зарычал:
— Не завидуй, а участвуй!
— Что, без перерыва? Без перерыва я не могу, — юноша поцеловал дока в шею. — Я ж не железный!
— Ноги держат? Принеси воды, а?
По Лерою видно было — он сейчас хочет мирно лежать носом в плечо и чтоб его не трогали, а дали немного придти в себя. Сейчас заметны стали следы уколов по шее и ребрам.
— Сейчас, — Джеймс поцеловал и его тоже — между лопаток — и встал. — Попробую на практике применить теорию навигации и ориентирования без карт…
— Направо иди, там кухня, там вода, — злостно саботировал его самостоятельность док, — налей в самую большую кружку и принеси.
— Оо-кей, — кухня нашлась, маленькая, будто спрессованная в пространстве. Джеймс подумал, и захватил еще пару пайков, лежавших на столе распакованными. — Вот. Еда, вода, секс, сон — все, что нужно для жизнеобеспечения, сэр! — Дурачась, доложил он.
— Еще тепло и кислород, — док выпил воду в один гигантский глоток, — пошли мыться. Лир, я тебя не подниму, собирайся сам.
— Тепло и кислород да… без них совсем никуда. — Джимми снова окинул взглядом распростертое по постели тело, делая заметку на память — так выглядит качественно оттраханный организм спустя пять минут после процесса.
Лерой потянулся еще, отчетливо звонко хрустнув, и лениво поднялся.
— Заездили меня и счастливы? — куратор лениво потянулся поцеловать сначала одного, потом другого, и облизнулся.
— Еще как, — ему провели ладонью по животу, — а нам в душе втроем не будет тесно?
— Тесно, но поместимся, — Лерой счастливо жмурился и улыбался. Таким расслабленным и полностью довольным жизнью Джимми родного куратора за три года ни разу не видел.
— Точно? — усомнился он, вспомнив душевую в корпусе студентов, где в кабинку вдвоем можно было поместиться, только если люди очень худенькие.
Док вместо ответа вдвинул его в кабинку, следом шагнул Лир, а потом уж и Майк, примерившись, втек в уголок.
— При большом желании…
— Понял! Вы просто хотите продолжения секса, — ухмыльнулся курсант, и включил воду.
— А то, — док запрокинул ему голову, поцеловал неторопливо, пока жесткие ладони его медленно углаживали — Лерой был с ним полностью согласен.
— Вы не двужильные, — заявил Джимми, расслабляясь и запрокидывая руки Майклу на плечи. — Вы семижильные… — а потом, сам фигея от собственной наглости, еще и коленями зажал ноги Дока.
— Ага, — Лерой его неторопливо поцеловал, добившись стона и движения навстречу, — затрахаем по самое-самое.
Вот тут-то Джеймс и понял, как оно бывает, когда говорится «внутри что-то екает, и ноги сами раздвигаются». Потому что это было именно то самое состояние.
— Что ж вы делаете со мной, а? Я ж с девками больше спать не смогу после такого… — Пробормотал он в рот Доку. — Я ж раньше никому отсосать не хотел, а теперь…
— Теперь хочешь, — док довольно хмыкнул и куснул его за губу не больно, чувствительно, и сжал соски.
— Смотри, а ведь влюбиться может. — согласился Лерой, целуя его шею. И в голосе его прозвучала… надежда? Ожидание?
— И могу… — согласился Джимми, не удержав еще одного стона. — И влюблюсь… А вы меня потом бросите, и буду страдать, как в дурацких бабских романах… — он сам поцеловал Дока взасос. — И буду делать всякие глупости.
— Ха, — горячий шепот обжег ухо, — ты от нас не избавишься теперь, дорогой…
— Можно подумать, мне хотелось бы… избавляться… — юноша сполз по стеночке, и опустился на колени, отчаянно стараясь не думать, что скажи ему кто хотя бы неделю назад, мол, будешь сосать член — он бы искренне попытался бы отмутузить наглеца за наглый поклеп.
Любовники над его головой ушли в поцелуй, как в затяжной прыжок, пока док не откинулся, наконец, на стенку, подставляясь под губы Джимми и длинные пальцы Лероя.
Похоже, у Дока было больше, чем у Лероя — во всяком случае, даже не до конца вставший член уже уперся Джимми в глотку.
Это, в общем-то, вписывалось в образ… хотя этот самый образ хрупкого мягкого и тихого куратора за прошедшие часы стремительно разваливался. Тот Лерой, которого студент знал три года, никогда бы не трахал кого-то пальцами в душе, приподнимая в руках, как игрушечного, и улыбался хищно.
Страница 11 из 28
