Мы научим тебя летать

— Вот теперь — стоит, — прошептал слегка офигевший от таких страстей Джеймс. — Ты даешь… — он снова чуть передернул плечами. — Кажется, эта ночь мне запомнится надолго…

— Я беру, малыш, — его растирали жесткие теплые — горячие даже — ладони, а ухо обжигал шепот, — сейчас — беру.

Док примерился и сунул в ладонь, на секунду оторвавшуюся от кожи, тюбик смазки. Лерой этого, кажется, даже не заметил — так увлекся своим любимым, красивым, обожаемым, ладным младшим пилотом.

— Доок, док, что мне делать, кажется, меня собираются трахать! Расслабиться и получать удовольствие, да? — Джимми шутил только наполовину.

Собственно, это действительно было чем-то похоже на те самые щупальца, где ты уже ничего не решал, а тебя раскладывали… и твое мнение в расчет не бралось.

— Ага, пьяный Лир — это жесть, — Майк согласился полностью, и не спешил присоединяться, — но понравится.

Лерой прошипел только что-то невнятно, торопливо плеснув Джимми на задницу чуть не полтюбика, и снова стиснул ему поясницу.

— ты, типа, смотреть и дрочить будешь? — испуган Джимми не был, скорее его такая бесцеремонность возбуждала. Вот только выгнуться и подставиться не получалось — пальцы у Лира были в прямом смысле слова стальными. — Лииир… ох, Лииир, а что мне-то делать? Я ж хочу тоже поучаствовать, а не просто лежать тушкой…

— Лежи-иии, — услышал он над ухом шелест, какого ни разу не слышал от любовника. Лерой терся об него пахом, и стояло там так, что закрадывались подозрения — не приложил ли Майк и там руку? А потом его в один момент подняли на колени и насадили — сразу до конца.

Джимми выдохнул, сильно, почти до стона — и все-таки не удержал всхлип, даже не столько от боли, не было там особой уж такой боли, сколько от неожиданности. Никогда его парни так с ним не поступали раньше… но в принципе, это было приемлемо, пожалуй, решил он, чуть поерзав — насколько ему позволяли руки Лероя на бедрах.

Любовник его выдержал паузу — как механизм — и двинулся наружу. Медленно, неторопливо, молча… а потом снова загнал так, что Джимми чуть башкой об стену не треснулся.

… даже выставленные руки не помогли, все равно почти, что поцеловался с пластиком.

— Лииир… Ты уверен? — прошептал Джимми, а потом вскрикнул, когда любовник снова повторил тот же маневр, до искр из глаз. — Лир! — на этот раз он уже не стеснялся, и голос не понижал.

— Да-аа? — снова шелест искусственным горлом, чуть громче, — Даа, малыш?

И новый рывок — ну точно как с механизмом трахаться, и Лерой подхватывает его, не давая даже руками упираться — прижимая его руки к груди своими, держа на весу в немыслимой позе.

— Не… не могу… молча… — ощущения были те еще, но вполне себе переносимые. Даже приятные. И Майкл, пялившийся на происходящее, добавлял остроты сексу, — Пожалуйста! — он не очень хорошо представлял, о чем просит.

Движения изменились — резкие рывки, глубокие, почти рвущие, посыпались с немыслимой для человека частотой — быстро и сильно.

Джимми кричал, уже ничего не стесняясь, озвучивая каждое движение, не пытаясь даже сдерживаться, покорно принимая все, что любовник хотел ему дать — и, приучаясь даже в таком нечеловеческом ритме находить удовольствие. Он снова ощущал себя связанным, неспособным ничего поменять, послушно принимающим — наказание? — нет, любовь. Любовь, чужое желание, требование отдаться… Юноша ощущал, как эти рывки разрушают в нем последние остатки стыдливости, неловкости перед любовниками, скованности. Отчего-то это было словно освобождение, вот такой почти насильственный — и все же желанный — секс.

Он еще чувствовал, что крикни он «остановись» — и Лир остановится. Такой сильный, такой надежный… Лерой все сильнее толкался внутрь, сбиваясь уже со своего ритма.

Только останавливаться Джимми не хотелось. Хотелось вопить, дергаться, ерзать на чужом члене, почти свисая из хватки Лира, и — ловить кайф. Все-таки не прошли даром все эти жаркие ночи в постели Майка с Лероем, теперь задница Джеймса была вполне готова к таким выражениям страсти.

Его тискали почти до скрипа костей, прижимали, и трахали так, что кровать могла и не выдержать — так похрустывала. Потом Лерой просто замер, вбившись глубже всего, еще крепче притиснул Джимми к груди — и медленно отпустил, заваливаясь рядом с тихим хрипом.

— Ты его сломал, — беззлобно ухмыльнулся Майк, подхватывая Джимми.

Тот, еще не осознав, что все закончилось, повис на шее у дока. — Что… как? сломал? — он еще не сильно-то соображал, как говорится, выебанный так, что все мозги вон.

— Да нормально все, — Майк неторопливо и мягко сцеловывал у него с виска пот, — сейчас подсистема перезагрузится — в себя придет. Нельзя ему вообще-то пить. Но редко — можно. Понравилось?

— Охуительно, — выдохнул тот, — Только жутковато немного… Я думал, все, приехали, будет вместо меня большая дырка…