Фандом: Гарри Поттер. Рон знал, что может стать лучше, и отступать не собирался.
Добавить в моё избранное
72 мин, 8 сек 4854
Тебе я об этом сообщать не стал, но сам попытался поговорить, понять, что к чему, вот только родители вообще отказались обсуждать твоё распределение. Пойми, Рон, мне действительно всё равно, на каком ты факультете учишься, ты же мой брат…
— А остальным я, видимо, не брат? — не удержался я от колкости.
— Да подожди ты! Всё немного сложнее. Хотя… Парни, конечно, поступили, как свиньи, что отказались с тобой общаться, но родители… Ты небось не знал, что Джинни где-то умудрилась подхватить драконью оспу?
У меня из рук выпала вилка.
— Что?!
— Тихо-тихо, всё уже хорошо! — призвав вилку, Чарли бросил очищающие чары и всунул вилку мне в руку. — Ешь. В общем, родителям было немного не до тебя. Вернее, сначала-то они ждали от тебя письма с сожалениями по поводу распределения, воспитательный момент, так сказать. Они хотели, чтобы ты сделал первый шаг, а не дождавшись — подумали, что ты их совсем не уважаешь, раз посмел избрать не факультет родителей, а Слизерин, и решили проучить. Ну а в октябре Джинни заболела, и, уж прости за откровенность, здоровье любимой и единственной дочери для них было важнее обид одного из сыновей.
— Да понятно… С Джин точно всё хорошо? Мы же переписывались с ней, но она даже не намекнула…
— Она в полном порядке. Ещё осенью её полностью вылечили. Но говорить об этом она и вправду не желает — слишком боялась, что оспины её изуродуют. Я видел её, не волнуйся, никаких следов болезни не осталось. Кстати, она обещала даже приехать после дня рождения: сказала, что уговорит родителей любой ценой. А вот твоя обида…
— Чарли, — перебил я. Отложив вилку и отодвинув почти пустую тарелку, я вздохнул и заговорил: — Если бы я знал, что Джинни больна, всё могло бы быть иначе, но… Родители за целый год не удосужились мне даже пару строк черкнуть. Воспитательный момент? А почему они не подумали, что их никто не уважает на Слизерине? Что мне лучше быть одноглазым, хромым или вовсе геем, но только не одним из Уизли? Они же взрослые, Чарли, так почему они не подумали, каково мне пришлось на факультете, где со мной брезговали сидеть рядом, не то что общаться или тем более дружить! И вместо поддержки и… ну, не знаю, сочувствия, я получил полнейший игнор!
— А ты изменился, Рон, — задумчиво протянул брат.
— Ещё бы мне не измениться! Я был хуже всех. Ты хоть понимаешь, каково это — быть самым худшим? Не только самым бедным — это-то привычно, но и самым глупым! Но и это не всё. Родители дали мне твою старую палочку, а она меня почти не слушалась! Чарли, я был хуже маггла!
Последние фразы я уже почти кричал. Сделав глубокий вдох, я постарался успокоиться и взять себя в руки, и дальше говорил нормальным голосом, хотя меня по-прежнему трясло:
— Если ты меня не выгонишь, я не вернусь в Нору. Может, я не прав, может, я слишком остро реагирую — не важно. Они отказались от меня. Не нашли пяти минут на письмо для родного сына. Я их разочаровал поступлением на Слизерин? Прекрасно. Они разочаровали меня своим отношением.
— И что ты будешь делать?
— Что скажешь, — тихо ответил я, опустив голову. — Наверняка в питомнике нужны руки. Уверен, работа для меня найдётся: не везде же требуется высокая квалификация. Буду помогать тебе по хозяйству…
— Рон, успокойся! Я не собираюсь попрекать тебя едой, ты мой брат…
— Я не хочу сидеть у тебя на шее. Ты только не выгоняй меня…
Конечно же, Чарли меня не выгнал. И не только потому, что я его брат, нам действительно было хорошо вместе.
Я и сам знал, что сильно изменился за год, повзрослел, но подтверждение из уст Чарльза было приятно получить. В первые дни мы много говорили о родителях и семье вообще. Не могу сказать, что совсем не понимал, чем они руководствовались, но одобрить столь странный «воспитательный момент» не мог. Даже не из-за того, что пострадал от него, просто теперь мне было с чем сравнивать.
Чистокровное общество основано на семейственности, клановости. Какими бы плохими не были люди, за своих родных они стояли горой, причём, даже когда отношения внутри семьи были не самыми лучшими. И то, как отстранились родители… Я помнил историю; раньше я не оценивал поступок мамы, отрёкшейся от семьи ради отца, но теперь мне казалось странным, что она бросила семью ради чужого человека. «Любовь» была для меня лишь словом, не более.
Чарли вздыхал, но защищать мать не пытался, из чего я делал вывод, что он согласен. А потом брат признался, что сам побывал в подобной ситуации, но между любимой девушкой — дочерью Пожирателя смерти — и семьёй, сделал выбор в нашу пользу.
— … Я представил, каково будет родителям, если я женюсь на девушке с фамилией их заклятых врагов, и понял, что они сочтут это предательством, а я не мог с ними так поступить.
— А маме было всё равно, — невесело усмехнулся я.
Постепенно моя обида на родителей проходила, уступая место равнодушию.
— А остальным я, видимо, не брат? — не удержался я от колкости.
— Да подожди ты! Всё немного сложнее. Хотя… Парни, конечно, поступили, как свиньи, что отказались с тобой общаться, но родители… Ты небось не знал, что Джинни где-то умудрилась подхватить драконью оспу?
У меня из рук выпала вилка.
— Что?!
— Тихо-тихо, всё уже хорошо! — призвав вилку, Чарли бросил очищающие чары и всунул вилку мне в руку. — Ешь. В общем, родителям было немного не до тебя. Вернее, сначала-то они ждали от тебя письма с сожалениями по поводу распределения, воспитательный момент, так сказать. Они хотели, чтобы ты сделал первый шаг, а не дождавшись — подумали, что ты их совсем не уважаешь, раз посмел избрать не факультет родителей, а Слизерин, и решили проучить. Ну а в октябре Джинни заболела, и, уж прости за откровенность, здоровье любимой и единственной дочери для них было важнее обид одного из сыновей.
— Да понятно… С Джин точно всё хорошо? Мы же переписывались с ней, но она даже не намекнула…
— Она в полном порядке. Ещё осенью её полностью вылечили. Но говорить об этом она и вправду не желает — слишком боялась, что оспины её изуродуют. Я видел её, не волнуйся, никаких следов болезни не осталось. Кстати, она обещала даже приехать после дня рождения: сказала, что уговорит родителей любой ценой. А вот твоя обида…
— Чарли, — перебил я. Отложив вилку и отодвинув почти пустую тарелку, я вздохнул и заговорил: — Если бы я знал, что Джинни больна, всё могло бы быть иначе, но… Родители за целый год не удосужились мне даже пару строк черкнуть. Воспитательный момент? А почему они не подумали, что их никто не уважает на Слизерине? Что мне лучше быть одноглазым, хромым или вовсе геем, но только не одним из Уизли? Они же взрослые, Чарли, так почему они не подумали, каково мне пришлось на факультете, где со мной брезговали сидеть рядом, не то что общаться или тем более дружить! И вместо поддержки и… ну, не знаю, сочувствия, я получил полнейший игнор!
— А ты изменился, Рон, — задумчиво протянул брат.
— Ещё бы мне не измениться! Я был хуже всех. Ты хоть понимаешь, каково это — быть самым худшим? Не только самым бедным — это-то привычно, но и самым глупым! Но и это не всё. Родители дали мне твою старую палочку, а она меня почти не слушалась! Чарли, я был хуже маггла!
Последние фразы я уже почти кричал. Сделав глубокий вдох, я постарался успокоиться и взять себя в руки, и дальше говорил нормальным голосом, хотя меня по-прежнему трясло:
— Если ты меня не выгонишь, я не вернусь в Нору. Может, я не прав, может, я слишком остро реагирую — не важно. Они отказались от меня. Не нашли пяти минут на письмо для родного сына. Я их разочаровал поступлением на Слизерин? Прекрасно. Они разочаровали меня своим отношением.
— И что ты будешь делать?
— Что скажешь, — тихо ответил я, опустив голову. — Наверняка в питомнике нужны руки. Уверен, работа для меня найдётся: не везде же требуется высокая квалификация. Буду помогать тебе по хозяйству…
— Рон, успокойся! Я не собираюсь попрекать тебя едой, ты мой брат…
— Я не хочу сидеть у тебя на шее. Ты только не выгоняй меня…
Конечно же, Чарли меня не выгнал. И не только потому, что я его брат, нам действительно было хорошо вместе.
Я и сам знал, что сильно изменился за год, повзрослел, но подтверждение из уст Чарльза было приятно получить. В первые дни мы много говорили о родителях и семье вообще. Не могу сказать, что совсем не понимал, чем они руководствовались, но одобрить столь странный «воспитательный момент» не мог. Даже не из-за того, что пострадал от него, просто теперь мне было с чем сравнивать.
Чистокровное общество основано на семейственности, клановости. Какими бы плохими не были люди, за своих родных они стояли горой, причём, даже когда отношения внутри семьи были не самыми лучшими. И то, как отстранились родители… Я помнил историю; раньше я не оценивал поступок мамы, отрёкшейся от семьи ради отца, но теперь мне казалось странным, что она бросила семью ради чужого человека. «Любовь» была для меня лишь словом, не более.
Чарли вздыхал, но защищать мать не пытался, из чего я делал вывод, что он согласен. А потом брат признался, что сам побывал в подобной ситуации, но между любимой девушкой — дочерью Пожирателя смерти — и семьёй, сделал выбор в нашу пользу.
— … Я представил, каково будет родителям, если я женюсь на девушке с фамилией их заклятых врагов, и понял, что они сочтут это предательством, а я не мог с ними так поступить.
— А маме было всё равно, — невесело усмехнулся я.
Постепенно моя обида на родителей проходила, уступая место равнодушию.
Страница 2 из 20
