Отправление задерживается

— Логическим следствием является, что всем надо помирать во младенчестве, а те, кто способствуют раннему умерщвлению невинных — непризнанные паладины света, ценой собственной души спасающие души остальных от греха. Кстати, Дамблдор душу Снейпа спас?

— Кто знает, сам зельевар к её спасению не стремился. Но только такой взгляд на Дамблдора более-менее примирил меня с явным нежеланием старика помогать нам всем победить. Да и в себе, чего греха таить, я что-то подобное смог разглядеть. То ли в подражание, то ли мне оно свойственно.

— А Аберфорт?

— Может быть тоже. Если бы он показал пример, как хотя бы наносить непоправимый урон, соотношение потерь могло бы стать в том бою более достойным, чем полсотни с лишним к одному в пользу светлых сил.

— Даже я знаю о трёх погибших с той стороны: Крэбб, Беллатрикс и Волдеморт.

— Ты ещё Снейпа засчитай в боевые потери. Крэбб и Волдеморт — мои личные разборки, просто совпавшие по времени с тем боем. А всех поверженных на моих глазах со стороны нападавших, я потом живыми-здоровыми встретил на поляне с Волдемортом. Наши же остались мертвецами.

Глава 3

Повисла тишина, которую прервал Гарри:

— Фу-у-у. Воистину, ты — гигант. И ещё раз браво! Забыл, насколько это хорошо — увлечь тебя интересным разговором.

Гермиона вдруг ощутила, как ей жарко, а во рту сухо. Подняв бутылку, она с удивлением обнаружила ту пустой.

— Я отойду на пару минут? Ты не исчезнешь?

— Нет. И за тобой меня не потянет. Ты отменно настроила вызов.

По возвращении она застала Гарри сосредоточенно разглядывающим собственные ноги в длинных белых шерстяных носках грубой вязки.

— Чем занимаешься?

— Пытаюсь поменять внешний вид.

— И как?

— Не получается. Ладно, ерунда. Кажется наше заседание на тему личных отношений прервалось. Продолжим?

— Как сказал один писатель, в-общем у всех всё одинаково. Рождаемся, живём и умираем. Вся разница и интерес — в подробностях.

— Подробность о твоей уверенности в более чем дружеской любви противоречит всему, что я помню. В голову лезло что-то уж совсем невероятное. Самое разумное — у нас был роман, а наше поведение — всего лишь завеса ради твоей безопасности. Одно дело — друг-заучка, уберёшь тебя или Рона, вдруг я других, получше найду? Другое — любимая. А потом, например после смерти Дамблдора, мы испугались и изменили друг другу память. И сделали это настолько качественно, что фальшивые маски стали реальными. То ли не поставили Рона в известность об изменившихся обстоятельствах, то ли он воспользовался ими. Заодно в заклятии подвластия потренировались друг на друге, тебе потом с родителями пригодилось, а мне — с гоблинами.

— Чувства стереть тяжелее, чем информацию. Особенно, когда объект любви остаётся перед глазами. Мои не стёрлись.

— Но придавились. Ты же знаешь про зеркало? Мне стало нечего отражать. Забыл обстоятельства и заставил себя гасить кажущиеся неподобающими ощущения. Возникшие новые чувства придавили таящееся под спудом.

— Хорошая гипотеза, достаточно безумная, то есть волшебная, чтобы оказаться правдой.

— Есть ещё одна. Ты хотела, чтобы мы с Роном устроили за тебя свару или смертельную дуэль. Нет? Тогда сыграть драму в стиле сентиментальных романов девятнадцатого века, когда девушка выходит замуж за одного и доводит другого до смерти от неразделённой, как он считает, любви. И поплакав на его могилке, она пропадает навсегда?

— Даже комментировать неохота.

— Ты знаешь, что нас с тобой делали ставки?

— Ты о чём?

— Мне Джордж как-то по-пьяни рассказал про Хогвартскую традицию. На первом курсе выбирают мальчика и девочку с явными признаками взаимной симпатии и организуют тотализатор — ставки сдают декану одного из них, когда они станут парой. Время — Хогвартс и год после. Там несколько условий, например участники не имеют права напрямую влиять на выбор пары. Кто наиболее точно указал время — одинаковых ставок нет — выигрывает банк. По традиции его пропивают все участники — кто жив — совместно через год после окончания парой Хогвартса и хвалят победителя. На моих родителей тоже делали ставки, выиграла МакГоннагал.

— Ничего себе. А на нас кто выиграл?

— Фред, покойник. Так и написал: «Буду рад ошибиться, но никогда. Гермиона выберет дурачка Рончика, а Гарри достанется моей сестрице».

— А Джордж?

— Конец пятого — начало шестого. Провидец моих возможностей.

— Рон?

— Без близких друзей.

— Лаванда?

— Намекаешь, что прервав твой и Рона роман, толкала нас друг к другу? Может быть.

— Она… Трахалась с Роном?

— Точно не знаю. Я задал Рону в то рождество вопрос, чем они занимались наедине. Он замялся, а я возьми и ляпни — целовались? Он подтвердил, конечно. Рон не врал мне ни разу.