Отправление задерживается

Пересечений с любовью просто нет. Вне зависимости от пола. Хочешь, Рона, как проститутку, опишу. Ему должен весь мир, а он был нацелен выбрать получше. Твоими усилиями выбор у него возник, он попривиредничал, попробовал другую — пресно. Глядь — первая всё ещё доступна и ждёт его выбора. Тут он решил, что ухватил бога за бороду. И выбрал, навсегда. Вцепился, как пёс в кость. Дружба, идеалы — плевать, главное, чтобы плату от мира — сахарную косточку — сосед-дружбан не утащил. Права на самостоятельность косточка, естественно, не имеет и самой мысли — ей может быть лучше не с ним — не возникает. Сделка совершена, уплОчено! Нравится картинка? Так ты утверждаешь, что у меня оба друга детства — шлюхи? Тогда вы нашли друг друга, воистину настоящие родственные души. Кто там кого у вас купил? Ты Рона или он тебя? Ма-а-асенькая загвоздочка — проститутки не жалуют себе подобных, считают такое поведение только своей привилегией. Как хорошо для них, что есть множество людей, предпочитающих проституток. А что, заплатил-получил. Красота. Деловой подход — не забывать вовремя платить и следить за конъюнктурой. Никаких сердечных переживаний и разочарований. Реальные чувства не нужны, они даже мешают.

— Хватит, Гарри.

— А я сам по поговорке «Скажи мне кто твои друзья»… — тоже шлюха? На сторонний взгляд — да. Я готов был продаться тебе или кому-то ещё с потрохами даже не за любовь, а за её имитацию. Мы — два продавца, предлагали себя за любовь другого. Но у тебя было чем платить, а у меня — нет. Но ты предпочла ждать появления средств оплаты у меня. А у меня не было любви. Зеркало — благородный и волшебный образ. На деле я — урод, утративший способность любить. То ли её из меня выбили, то ли не накопилось настоящей любви, которую дети получают в детстве и отдают потом. Или мои потуги любить были мелковаты, для плавания в чайной ложке, и не донырнули до глубины твоих чувств? Я нутром ощущал необходимость прежде всего того, кто сам любит меня. А не желает моей страстной любви. Вампир я любовный, шлюха, да?

— Не надо, Гарри. Ты точно не такой

— Да, есть отличие. Я любви не требовал, не высчитывал и не сравнивал количество и качество платы. Что-то есть, и ладно, мне было достаточно имитации. Да, казалось бы, я всё измерил и поставил тебя на первое место. Но не из-за того, что твоя любовь или жизнь с тобой — самое лучшее, наивысшее счастье. Как раз её я видел во многом уступающей жизни с Джинни. Ожидал, что будет меньше многого: веселья, яркости, взбалмошности, суеты и волнений по пустякам, спорта, неожиданностей, страсти. Больше спокойствия, упорядоченности и скуки. Но твоё отношение к жизни я бы рано или поздно почувствовал. То, что я говорил о мыслишке по поводу твоих возможных измен, когда любовь ко мне не мешает тебе трахаться с другими — ерунда, переживу. Любишь меня — вернёшься, полюбишь другого — будешь счастлива с ним. В конце концов — это неотъемлемое право любого человека жить в удовольствие и искать счастье, а я никогда не пытался навязывать тебе своё мнение. Тем более ты подала мне пример с Роном — оправдывала его казалось бы непростительные для любящего поступки. Но мысль, что ты любишь не меня, а количество и качество моей любви к тебе, что ты постоянно — рефлекс шлюхи — измеряешь мою любовь и сравниваешь с другими за моей спиной под любым предлогом, и может появиться кто-то с предложением цены за тебя больше, чем вся моя любовь, которая может и не успеть вырасти? Это действительно страшно. Решительным шагом в мир продажной любви стала бы попытка купить тебя. Такую, какой ты была, без малейшего признака любви ко мне. А если всё проще? Если выглядит, крякает и плавает как утка, то может быть и не было любви ко мне, а была только утка, тьфу, любовь к Рону? Если отбросить совсем уж идиотизм, что ты с Роном трахалась именно из любви ко мне. То ли воображала, что Рон — это я, то ли ты под самоимперио занималась самоизнасилованием, а может ради выдуманной причины — моего спокойствия — имитировала счастье с Роном. Но я с трудом представляю в тебе такое самопожертвование. Оно скорее сродни не достаточно простому выбору остаться в палатке, а в разлуке и беспокойстве за меня не спать ночей, но найти меня, обязательно самой всё выяснить и сделать всё возможное для моего благополучия. А каждые летние каникулы и шестой курс были яркими примерами отсутствия в тебе такого самоотречения. Например, летом перед вторым курсом нет ответов на твои и Рона письма, а из-за выходки Добби мне грозила смерть от голода и жажды. По крайней мере я так считал. И что, ты почесалась? Такая вот ущербная забота…

— Ох… Если разбирать по косточкам, как сейчас, то да, моё поведение совершенно непонятно. А тогда мне всё казалось естественным. Кстати, я иссякла. А вот ты мне много чего ещё не рассказал, птиц-говорун. Но сначала ответь, если бы я перед свадьбой решилась, призналась и позвала тебя, был бы ты счастлив со мной?

— Несомненно, учитывая какой улётный у нас был бы секс.