Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
Добавить в моё избранное
309 мин, 52 сек 4636
Приходилось отвлекаться — смотреть на карту мародёров с надписью «Джинни Уизли» и давить искушение мантрой:«Гермиона любит Рона, я люблю Джинни». Или самоудовлетворяться, представляя Джинни в развратном виде.
— Я не раз замечала твой «жертвенный», как мне казалось, взгляд. Но считала, что ты из жалости и участия ко мне. Унизительно. Как будто я прибегла к нечестным уловкам.
— Жертвенный… Он пропал?
— Сделался почти незаметным. И изменился вскоре после победы. Стал осознанным. Нет, скорее спокойно-ждущим.
— Да, мне сказали о твоих возможных чувствах ко мне. Я не поверил. Считал, что знаю тебя лучше.
— Но если ты…
— Я проявил бы инициативу, если бы Рон совершил что-нибудь непозволительное. Или случилось бы нечто похуже…
— Обычное твоё состояние — «пусть за меня решают те, кому что-то от меня нужно»? За тебя всегда другие решали — Дамблдор, Дурсли, я, МакГоннагал, Снейп. Вот и тут — если Грейнджер нужно, пусть сама признается«.»
— Это не причина, это подход, в котором я не вижу ничего плохого. Благодаря ему я остался жив. Зато когда выпендривался — закономерно огребал. Как с Амбридж или с Сириусом. У меня были примеры правильности такого подхода!
— Какие-же?
— Из всех семей, что я встречал к тому времени, счастливыми выглядели те, в которых инициатива исходила от женщин. Молли-Артур, Тонкс-Ремус, Флер-Билл. А Дурсли и Малфои служили примером противоположного.
— Благородная отстранённость. Или лучше сказать — пофигизм?
— В человеке многое уживается одновременно. Среди причин своих поступков почти все предпочитают видеть только благородные. Мне приятнее остаться при своём мнении. Хотя наверняка что-то от твоего тоже имело место. В конце концов до момента победы ты — единственный друг, подруга, которая сама делала нужное мне и ради меня рисковала здоровьем, честью. Жизнью… Ты отдавала себя. С моей стороны предлагать тебе меньше, чем всего себя было бы неправильно.
— Знаешь, что-то я не припоминаю хоть как-то выраженного делами такого благородства в тебе. Страх, глупость, вспыльчивость, обиды — помню, а высот духа — извини…
— Не заводись, вспомни нас всех, тогдашних. Мы друг друга стоили. Согласись, даже на первом-втором курсе мы все вели себя… Слово забыл, не «взрослее», а…
— Адекватнее?
— Да.
— Ты точно готовился. Столько слов.
— С тобой всё равно не сравниться. Кстати, стоп. Мы опять скатываемся в душещипательность и душераздирательность. Давай, чтобы не заводиться и тебе не так близко к сердцу принимать, устроим как бы слушания в комиссии по расследованию чего в голову придёт. Будем одновременно задавать вопросы и отвечать на них, с целью прояснить животрепещущую тему до дна. В вольной форме, можно с шутками-прибаутками, без обид, отвлекаясь на более интересное в этот момент. А?
— Если…
— Мы многое не договорили. И умолчали. Обменялись банальностями, да ещё под видом поучений. Можно поговорить не так умно, но насколько в силах — честно. Мне кажется, большинство людей не прочь узнать, что они сделали в жизни не так. Тебе разве не хочется понять? Да и ты, чувствую, чем-то хотела со мной поделиться. Сейчас мы можем спокойно говорить правду. Я никому не смогу выдать твои тайны, если ты кому-то расскажешь мои — не страшно… Решайся.
— Мало уговаривал, добавь.
— Учти, здесь и сейчас меня держит, пусть с помощью камня, твоя магия, твой настрой и твои подспудные желания. Даже если следующий вызов удастся, я необязательно буду такой разговорчивый и открытый.
— Ладно. Договорились.
— Хорошо, тогда сначала обсудим вопрос «Каким образом Гермиона Грейнджер любила Гарри Поттера».
— Меня больше интересует «Что мешало Гарри Поттеру выбрать Гермиону Грейнджер» раз он был готов в любой момент бросить всё и прийти ко мне. Взгляд со стороны на то, как я пролетела мимо сказки — ни в Золушки, ни в принцессы.
— Желание дамы — закон.
— Не тяни.
— Я не знаю, почему ты в отношении меня поддалась общему для большинства представительниц прекрасного пола предрассудку, что лишь женщина ограничена в выражении чувств к мужчине, а он — всегда свободен.
— А что, нет? Официально я была не замужем и даже не помолвлена.
— Ты всерьёз считаешь, что совесть включается только при наличии официального статуса в глазах кучки людей? А его наличие делает физически невозможными измену или уход от опостылевшего партнёра? Замужем или нет — для меня никакой разницы, если девушка показывает сердечную привязанность. Есть у неё парень — она не свободна. Или ты за показушный подход: если за день до замужества перепихнуться не с будущим мужем — не страшно, а после регистрации — нельзя, совесть замучает? Пойми, с тобой мне было гораздо сложнее, чем с любой другой. Причин молчать и не проявлять инициативу много.
— Я не раз замечала твой «жертвенный», как мне казалось, взгляд. Но считала, что ты из жалости и участия ко мне. Унизительно. Как будто я прибегла к нечестным уловкам.
— Жертвенный… Он пропал?
— Сделался почти незаметным. И изменился вскоре после победы. Стал осознанным. Нет, скорее спокойно-ждущим.
— Да, мне сказали о твоих возможных чувствах ко мне. Я не поверил. Считал, что знаю тебя лучше.
— Но если ты…
— Я проявил бы инициативу, если бы Рон совершил что-нибудь непозволительное. Или случилось бы нечто похуже…
— Обычное твоё состояние — «пусть за меня решают те, кому что-то от меня нужно»? За тебя всегда другие решали — Дамблдор, Дурсли, я, МакГоннагал, Снейп. Вот и тут — если Грейнджер нужно, пусть сама признается«.»
— Это не причина, это подход, в котором я не вижу ничего плохого. Благодаря ему я остался жив. Зато когда выпендривался — закономерно огребал. Как с Амбридж или с Сириусом. У меня были примеры правильности такого подхода!
— Какие-же?
— Из всех семей, что я встречал к тому времени, счастливыми выглядели те, в которых инициатива исходила от женщин. Молли-Артур, Тонкс-Ремус, Флер-Билл. А Дурсли и Малфои служили примером противоположного.
— Благородная отстранённость. Или лучше сказать — пофигизм?
— В человеке многое уживается одновременно. Среди причин своих поступков почти все предпочитают видеть только благородные. Мне приятнее остаться при своём мнении. Хотя наверняка что-то от твоего тоже имело место. В конце концов до момента победы ты — единственный друг, подруга, которая сама делала нужное мне и ради меня рисковала здоровьем, честью. Жизнью… Ты отдавала себя. С моей стороны предлагать тебе меньше, чем всего себя было бы неправильно.
— Знаешь, что-то я не припоминаю хоть как-то выраженного делами такого благородства в тебе. Страх, глупость, вспыльчивость, обиды — помню, а высот духа — извини…
— Не заводись, вспомни нас всех, тогдашних. Мы друг друга стоили. Согласись, даже на первом-втором курсе мы все вели себя… Слово забыл, не «взрослее», а…
— Адекватнее?
— Да.
— Ты точно готовился. Столько слов.
— С тобой всё равно не сравниться. Кстати, стоп. Мы опять скатываемся в душещипательность и душераздирательность. Давай, чтобы не заводиться и тебе не так близко к сердцу принимать, устроим как бы слушания в комиссии по расследованию чего в голову придёт. Будем одновременно задавать вопросы и отвечать на них, с целью прояснить животрепещущую тему до дна. В вольной форме, можно с шутками-прибаутками, без обид, отвлекаясь на более интересное в этот момент. А?
— Если…
— Мы многое не договорили. И умолчали. Обменялись банальностями, да ещё под видом поучений. Можно поговорить не так умно, но насколько в силах — честно. Мне кажется, большинство людей не прочь узнать, что они сделали в жизни не так. Тебе разве не хочется понять? Да и ты, чувствую, чем-то хотела со мной поделиться. Сейчас мы можем спокойно говорить правду. Я никому не смогу выдать твои тайны, если ты кому-то расскажешь мои — не страшно… Решайся.
— Мало уговаривал, добавь.
— Учти, здесь и сейчас меня держит, пусть с помощью камня, твоя магия, твой настрой и твои подспудные желания. Даже если следующий вызов удастся, я необязательно буду такой разговорчивый и открытый.
— Ладно. Договорились.
— Хорошо, тогда сначала обсудим вопрос «Каким образом Гермиона Грейнджер любила Гарри Поттера».
— Меня больше интересует «Что мешало Гарри Поттеру выбрать Гермиону Грейнджер» раз он был готов в любой момент бросить всё и прийти ко мне. Взгляд со стороны на то, как я пролетела мимо сказки — ни в Золушки, ни в принцессы.
— Желание дамы — закон.
— Не тяни.
— Я не знаю, почему ты в отношении меня поддалась общему для большинства представительниц прекрасного пола предрассудку, что лишь женщина ограничена в выражении чувств к мужчине, а он — всегда свободен.
— А что, нет? Официально я была не замужем и даже не помолвлена.
— Ты всерьёз считаешь, что совесть включается только при наличии официального статуса в глазах кучки людей? А его наличие делает физически невозможными измену или уход от опостылевшего партнёра? Замужем или нет — для меня никакой разницы, если девушка показывает сердечную привязанность. Есть у неё парень — она не свободна. Или ты за показушный подход: если за день до замужества перепихнуться не с будущим мужем — не страшно, а после регистрации — нельзя, совесть замучает? Пойми, с тобой мне было гораздо сложнее, чем с любой другой. Причин молчать и не проявлять инициативу много.
Страница 3 из 85
