Отправление задерживается

Если одной-двумя можно было пренебречь, сложись обстоятельства, то все вместе они образовали стену выше облаков.

— А ворота?

— Их могла открыть только ты, изнутри.

— Перелетел бы на метле.

— Там нет магии. И мётел. Всё сам и только сам.

— Какая первая причина?

— Не случилось момента признаться. До Чо Чанг — слишком мал и непонятлив был. Потом щенячья тягомотина и неуверенность отношений с Чо, которую ты, кстати, могла прервать в любой момент. Более того, спокойно прерывала, только не воспользовалась почему-то. Затем пара месяцев свободы, но Амбридж и мало способная к чему-то из-за козней Волдеморта голова — согласись — не располагали к романтике. А в следующий момент в твоей жизни появился Рон. И даже в периоды, когда он тебя бросал, держала ты себя со мной холодно, подчеркивая верность ему. Даже дезертировавший Рон был для тебя ценнее любви ко мне.

— Но я же намекала тебе?

— На кону стояло твоё счастье, и я не мог принимать во внимание неопределённые намёки. Только надёжные и повторяемые признаки твоей любви ко мне могли бы помочь осознать правду. Я не собирался второй раз играть роль третьего, как в случае с Чо, когда хотел отобрать её у Седрика. В конце концов желание исполнилось. И? Седрика нет. А с Чо… В результате — ни единой капли счастья и радости ни у меня, ни у неё. Мне не хотелось терять Рона и тебя похожим образом. Хотя уже на шестом курсе должен был понять, что всё равно потеряю, пусть и по другой причине. Это для девушек любовь важнее дружбы или просто хороших отношений, а для нормальных молодых парней гораздо проще уйти с дороги друга… При товарищеских отношениях можно не откровенничать о себе, о прошлом, о других приятелях, о родственниках и прочих обстоятельствах жизни. Если же чувства глубже, и ты намеревалась сделать меня частью своей большой жизни, то пусть неосознанно, но должна была рассказывать, вовлекая меня в круг самых близких. Я про Дурслей в итоге отдельными фразами наговорил больше, чем ты про своих предков. От тебя о них мне были известны только профессия и вымышленные тобой имена. Вот и получилось, что единственная доступная нам всем для обсуждения семья оказалась Ронова, который ничего не скрывал. Это поведение влюблённой девушки? Я видел чисто дружеское — или сестринское — участие в судьбе сироты. В перерывах между Локхартом, Крамом и Роном я, только будучи пристрастным, заметил бы какие-то намёки, без всякого развития. Первый курс можно считать восхищённой благодарностью за спасение и дружбу. На третьем ты вся в изнурительной учёбе и кошкокрысных перебранках с Роном. После возрождения Волди и до драки в отделе тайн, я был не в себе, да ещё жаждущая забыться Чо на мне повисла. Естественно, нельзя забыть твой поцелуй в щёчку в момент, когда его сложно было интерпретировать его иначе, чем дружеское ободрение. Ты не превратила его в традицию — а могла, кстати. А потом — Рон-Рон-Рон и ещё много раз Рон.

— Ты просто не заметил и не понял.

— Хорошо, я расскажу, что заметил. Даже больше: представь, будто бы я влюбился в тебя. Наилучший момент признаться — после пятого курса. Я совершенно свободен, и у тебя ничего заметного мне не было уже год. Когда ты упала от заклинания Долохова, я чуть не умер там же, рядом. Ну, а потом, вспомнив не только смерть Сириуса, но и чувства к тебе тогда, я мог бы решить, что люблю. Мог ведь?

— Да, пожалуй.

— Представь, появляюсь я, весь такой влюблённый, в Норе всего через две недели после начала каникул, а ты уже там, и видно, что давно. Значит, отказалась от общения с родителями ради — может быть — любви ко мне, решила встретиться побыстрее? Но в первом же разговоре выясняется, что ты очень расстроена и ревнуешь к Флер.

— Но ведь на неё так непотребно пялились.

— Исключительно и только Рон. Сразу звоночек — надо погодить, присмотреться.

— И как?

— Сразу вспоминается, что и на Гримо год назад ты приехала отнюдь не ради меня, фактически добровольно присоединившись к команде моих тюремщиков. Ради чего? А может быть всё-таки из-за кого-то?

— Нет, я… Это ради безопасности, из-за Волдеморта.

— Не смешно, штаб единственной активно сопротивляющейся Риддлу организации, все участники которой известны врагу по именам — самое безопасное место? Один предатель или просто человек под империо мог заблокировать дом, вызвать дьявольский огонь — и все покойники.

— Фиделиус.

— После третьего курса нам только и делали, что приводили примеры и способы обойти его. В конце концов вспомни свою панику, что Яксли теперь знает про Гримо, аппарировав с нами на крыльцо дома. Как? Ты ему шепнула адрес?

— Нет, конечно.

— А каким образом тогда он смог бы узнать и запомнить его, выйдя оттуда? Или открыть кому-то тайну изнутри?

— Ну, да. Жаль не поняла вовремя, что оправдала Петигрю.