Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
Добавить в моё избранное
309 мин, 52 сек 4638
Если можно забраться под фиделиус или раскрыть его секрет иначе, чем по доброй воле хранителя, то глупо обвинять Хвоста — он мог стать жертвой обстоятельств, как я, обмана, заклятия подвластия, фальшивой памяти или просто смены собственника находящегося под защитой дома. А фиделиус ничем не лучше наших чар на палатке. Надо хранить в тайне сам факт наличия защиты и заранее узнать, как её можно преодолеть. А лучше самому поискать способы превозмочь её.
— А все делали как раз наоборот. Придур… Получается, мы поступили в стиле Министерства, которое хватает ближайшего к месту преступления и объявляет его виновником. Хотя, при возможностях магии скрыть следы, этот метод не хуже любого дотошного следствия, только короче и экономней… Извини, отвлёкся. Кстати, ради чьей безопасности ты оказалась на Гримо? Своей? В силу нашего тогдашнего незнания — да. А твоих родителей? Сидя на Гримо ты была обязана подчиняться тамошним порядкам и наверняка сразу же узнала, что меня туда вообще не планировали привозить. Можно уходить и навестить меня маггловским способом, как и в любое лето. Или пригласить меня к себе в гости, просто на обед в конце концов. Благо то, что Дурсли не любят волшебников, я особо не скрывал и поэтому не мог пригласить тебя к себе. А можно просто позвонить. Даже Рон — представляешь — однажды позвонил мне. А ты — ни разу.
— Но за мной могли проследить и выйти на твой дом!
— Первые три лета — даже не смешно. Кроме того — ну и что? Отсиделись бы внутри, под защитой — она же мешала Волдеморту атаковать перед «семью Поттерами», хотя адрес уже был известен. Чтобы узнать где мой дом, могли проследить и за совами, и за охраной из Ордена, и узнать местоположение от кого-нибудь под магическим принуждением. За тобой бы не следили, а сразу бы убили.
— Это понятно взрослому, а тогда…
— Ума у тебя тогда хватало на вполне приличные интриги. Но продолжу про лето перед шестым курсом. Вдруг выяснилось, что ты преодолела страх перед полётами и очень даже неплохо заиграла в квиддич. Ради кого? Мне такое самопожертвование от тебя не нужно. А вот для Рона, как фаната квиддича, умение девушки летать и бросать квоффл ещё какой плюс!
— Что-то ещё заметил?
— Пропала твоя активность, складывалось впечатление, что ты старалась понравиться всем Уизли, особенно Молли, не давать повода для малейшего конфликта. И встала на сторону Молли и Джинни в создании неприятной атмосферы для Флер. После знакомства с Крамом ты перестала забрасывать свою внешность, если, конечно, не увлекалась учёбой, а тут, при отсутствии домашних заданий, целую неделю ходила с синяком и даже не попыталась связаться с близнецами ради исцеления. Бланш не красит девушку, а попадайся ты с ним почаще на глаза Рону, быстро бы стала мишенью тупых или — ещё хуже — обидных шуточек от него. Тогда бы никто не понял попытку завоевать оскорбляющего тебя парня. Не поэтому ли ты пряталась от него со мной, одновременно перестав разговаривать просто так, ни о чём и обо всём подряд?
Гермиона отвела взгляд.
— Мне очень не хватало наших посиделок в гостиной после отбоя. Стыдно и смешно, но от тебя я узнал о мире больше, чем за все годы у Дурслей, без книг, без телевизора, в чулане под лестницей…
— Извини, скинула ответственность за тебя на Дамблдора… Но я помню, как огорчилась, что ты не стал старостой.
— Твоё секундное замешательство означало именно огорчение, а не простое удивление? Выразить недовольство можно было и как-то посущественней, кроме как радостью за возможность мне пользоваться ванной старост.
— Язвить стал?
— Мы оба не без греха… А тогда ты могла высказать огорчение внятно. Или наедине, в конце концов. Это было бы неплохим поводом показать мне свои чувства. Разве я не прав?
— Прав, конечно, но я не решилась… А в Хогвартсе? Неужто и там ничего по отношению к себе не заметил?
— Заметил. Ты впервые по собственной инициативе поссорилась со мной. Как бы говоря Рону: «видишь, я не отношусь к Гарри по-особому». Разумной причины ревности к учебнику, особенно после проверки на тёмную магию, просто нет. Вместо того, чтобы возглавить безобразия и нарушения, как раньше, ты оставила всё как есть ради возможности постоянно шпынять меня.
— Много позже осознала, что пользоваться любым учебником «нечестно».
— Затем был эпизод с квиддичным отбором. Ты спела небольшой панегирик моей привлекательности для девушек Хогвартса. И тут же показала, что это распространяется на всех, кроме тебя.
— Да неужто?
— Ты впервые пришла на отбор, где определялась только судьба Рона, за меня решила, что он должен играть вместо МакЛаггена, затем громко и восхищённо поддакивала самовосхвалению Рона, совсем как Лаванда. Единственное отличие — засоса на месте не последовало. А впоследствии за три месяца до срока пригласила его на вечеринку. И ревновала — к Розмерте, к Лаванде.
— А все делали как раз наоборот. Придур… Получается, мы поступили в стиле Министерства, которое хватает ближайшего к месту преступления и объявляет его виновником. Хотя, при возможностях магии скрыть следы, этот метод не хуже любого дотошного следствия, только короче и экономней… Извини, отвлёкся. Кстати, ради чьей безопасности ты оказалась на Гримо? Своей? В силу нашего тогдашнего незнания — да. А твоих родителей? Сидя на Гримо ты была обязана подчиняться тамошним порядкам и наверняка сразу же узнала, что меня туда вообще не планировали привозить. Можно уходить и навестить меня маггловским способом, как и в любое лето. Или пригласить меня к себе в гости, просто на обед в конце концов. Благо то, что Дурсли не любят волшебников, я особо не скрывал и поэтому не мог пригласить тебя к себе. А можно просто позвонить. Даже Рон — представляешь — однажды позвонил мне. А ты — ни разу.
— Но за мной могли проследить и выйти на твой дом!
— Первые три лета — даже не смешно. Кроме того — ну и что? Отсиделись бы внутри, под защитой — она же мешала Волдеморту атаковать перед «семью Поттерами», хотя адрес уже был известен. Чтобы узнать где мой дом, могли проследить и за совами, и за охраной из Ордена, и узнать местоположение от кого-нибудь под магическим принуждением. За тобой бы не следили, а сразу бы убили.
— Это понятно взрослому, а тогда…
— Ума у тебя тогда хватало на вполне приличные интриги. Но продолжу про лето перед шестым курсом. Вдруг выяснилось, что ты преодолела страх перед полётами и очень даже неплохо заиграла в квиддич. Ради кого? Мне такое самопожертвование от тебя не нужно. А вот для Рона, как фаната квиддича, умение девушки летать и бросать квоффл ещё какой плюс!
— Что-то ещё заметил?
— Пропала твоя активность, складывалось впечатление, что ты старалась понравиться всем Уизли, особенно Молли, не давать повода для малейшего конфликта. И встала на сторону Молли и Джинни в создании неприятной атмосферы для Флер. После знакомства с Крамом ты перестала забрасывать свою внешность, если, конечно, не увлекалась учёбой, а тут, при отсутствии домашних заданий, целую неделю ходила с синяком и даже не попыталась связаться с близнецами ради исцеления. Бланш не красит девушку, а попадайся ты с ним почаще на глаза Рону, быстро бы стала мишенью тупых или — ещё хуже — обидных шуточек от него. Тогда бы никто не понял попытку завоевать оскорбляющего тебя парня. Не поэтому ли ты пряталась от него со мной, одновременно перестав разговаривать просто так, ни о чём и обо всём подряд?
Гермиона отвела взгляд.
— Мне очень не хватало наших посиделок в гостиной после отбоя. Стыдно и смешно, но от тебя я узнал о мире больше, чем за все годы у Дурслей, без книг, без телевизора, в чулане под лестницей…
— Извини, скинула ответственность за тебя на Дамблдора… Но я помню, как огорчилась, что ты не стал старостой.
— Твоё секундное замешательство означало именно огорчение, а не простое удивление? Выразить недовольство можно было и как-то посущественней, кроме как радостью за возможность мне пользоваться ванной старост.
— Язвить стал?
— Мы оба не без греха… А тогда ты могла высказать огорчение внятно. Или наедине, в конце концов. Это было бы неплохим поводом показать мне свои чувства. Разве я не прав?
— Прав, конечно, но я не решилась… А в Хогвартсе? Неужто и там ничего по отношению к себе не заметил?
— Заметил. Ты впервые по собственной инициативе поссорилась со мной. Как бы говоря Рону: «видишь, я не отношусь к Гарри по-особому». Разумной причины ревности к учебнику, особенно после проверки на тёмную магию, просто нет. Вместо того, чтобы возглавить безобразия и нарушения, как раньше, ты оставила всё как есть ради возможности постоянно шпынять меня.
— Много позже осознала, что пользоваться любым учебником «нечестно».
— Затем был эпизод с квиддичным отбором. Ты спела небольшой панегирик моей привлекательности для девушек Хогвартса. И тут же показала, что это распространяется на всех, кроме тебя.
— Да неужто?
— Ты впервые пришла на отбор, где определялась только судьба Рона, за меня решила, что он должен играть вместо МакЛаггена, затем громко и восхищённо поддакивала самовосхвалению Рона, совсем как Лаванда. Единственное отличие — засоса на месте не последовало. А впоследствии за три месяца до срока пригласила его на вечеринку. И ревновала — к Розмерте, к Лаванде.
Страница 5 из 85
