Отправление задерживается

— Но ведь Рон напрашивался на приглашение.

— Не совсем: он долго не верил в твои «поползновения», пока, наконец, не осознал, что твой крестовый поход — не плод его воображения. Впрочем, может быть, ему кто-то подсказал. Подойти спросить «я тебе нравлюсь как парень?» для него немыслимо. А тут такой хороший повод спровоцировать ваше сближение. Пригласишь — отлично, нет — тоже ясно, ложная тревога. Вспомни, он регулярно проворачивал неплохие психологические этюды в свою пользу.

— Я его как друга пригласила.

— Об этом следовало говорить сразу, чтобы у парня не возникало иллюзий. Ни Рону, ни МакЛаггену ты этого точно не сказала. Да и кто в том возрасте предлагает такое? Естественно, принятие приглашения подразумевает соответствующий интерес и предполагает испытательный срок до самого свидания — отказ крутить шуры-муры с другими. Полное право обижаться у тебя было, хотя редко кто умудряется назначить свидание через такое долгое время. Но если забыть дальнейшее развитие ваших с Роном отношений и поверить тебе, то какая разница с кем он сосётся, при условии, что у тебя с ним было запланировано не настоящее свидание? Вспомни, разве ты ссорилась со мной из-за Чо или Джинни? В конце концов, почему тогда не пригласила меня как друга, зная, что мне не с кем идти? В целом, у меня сложилось впечатление: после Отдела Тайн ты почувствовала мою готовность влюбиться и приняла меры, чтобы глядя на картину потерявшей голову от любви к Рону Уизли Гермионы Грейнджер, я чётко понял — хороша Маша, в смысле Гермиона, да не наша. Неужели я стал бы навязываться в описанной мной ситуации, даже если бы действительно тебя любил? Даже если любил, то сам бы себя убедил, что ничего не было, кроме сна. Который лучше забыть, отойти в сторону и пожелать тебе счастья.

— Сама дура, если коротко… Вот как, оказывается, всё выглядело для тебя… Но… Неужели тебе нужно было разрешение для любви?

— Для любви — нет, а для того, чтобы выразить её — да. И не только твоё. Особенно, когда после твоего приглашения Рон стал считать тебя своей.

— Что, опять заведёшь шарманку «у друга девушку не отбивают»?

— В кодексе нормальных пацанов правила ещё жёстче. Западло крутить с ней, даже если она бросила твоего друга. Разве что она сама выберет тебя. Или он даст согласие.

— Страсти-то какие… Значит, без моей инициативы тебе совесть не позволила бы сделать хоть что-то?

— Угу.

— Хотя погоди, а как же Джинни и Дин?

— Отбросим, что мы с Дином были только приятелями — всё равно, сначала они расстались. Кроме того, она не скрывала желания заполучить меня.

— А разве с ней ты не нарушил раздел кодекса насчёт сестёр друзей?

— Их нельзя трогать с желанием просто перепихнуться. да и Рон не возражал.

— Но я знаю немало подобных случаев.

— Тогда это были не друзья, или их дружбе на этом конец. Не мог я позволить себе такую роскошь… Знаю, что по мнению многих Рон мне не совсем друг. Но я сам имел право на такое мнение только до момента, когда воспользовался дружбой и вовлёк вас в смертельно опасное приключение. Всё. Нет у меня никаких оснований просить, требовать, забирать что угодно у него или даже думать о таком. Только его добровольный отказ. Да пусть он с Джинни инцестом страдает по обоюдному согласию — слова бы не сказал… Не кривись, сам знаю, что Рон не фонтан и что лучше быть богатым и здоровым, но увы, друга качеством повыше среди парней не нашлось.

— Неужели после Хогвартса не встретилось?

— Нормально меня воспринимал редко кто. Большинство «адекватных» оказались заметно старше…

— Есть ещё причины?

— А как же. Я понимал Рона. Он, как большинство наблюдавших за нами, пребывал в убеждении, что мы с тобой в итоге будем вместе. Не проявлял инициативы, хоть мы и не были с тобой официальной парой. Но как только получил приглашение на вечеринку, тут же посчитал тебя своей.

— Продолжая пускать слюни на других?

— Красота — наркотик для мужчин, а ты его подобным зрелищем вряд ли баловала.

— Чем объяснишь Лаванду?

— Вспышка ревности к Краму после слов Джинни о том, что ты тискалась с Виктором, и только один наивный Рончик нецелованный страдает. Он влез с претензиями во время устроенной ей провокации для меня.

— Какая провокация?

— После первой тренировки с Дином, помнишь, когда он заменил попавшую под проклятие ожерелья Кэти. Тогда Джинни ушла раньше и, прекрасно зная наш обычный путь после тренировки, устроила страстные обнимашки с Дином в скрытом гобеленом проходе. Тут-то я воспылал к ней похотью.

— Понятно, эффект живого порно. Ты подумал: «Если она может такое, то я тоже хочу». Тогда мне такое в голову не пришло бы, а жаль. Надо было мне с Виктором устроить для тебя шоу.

— Тогда он бы не просто приглашал тебя к себе, а устроил бы осаду. И со мной бы отношения выяснял не словесно, а сразу на кулачках.