Отправление задерживается

Или магией.

— Мы отвлеклись. Есть ещё что-нибудь в оправдание Рона?

— У него впервые появилось что-то своё, не полученное от кого-то, а заработанное им самим. Наконец он ощутил себя не добавкой или прилипалой, а имеющим самостоятельную ценность человеком. И естественно, раз ваши взаимоотношения с самого начала — копия семейной жизни родителей, то он увидел в этом толстый намёк судьбы и вцепился в тебя как клещ. Ещё постоянная ревность к моим «успехам» наконец отступила. То, что предназначалось мне, вдруг оказалось его и только его. С этого момента любое моё движение к тебе могло стать концом дружбы с ним.

— Интересно ты нас и Артура с Молли сравнил, никогда раньше не думала так.

— Некоторое время я даже считал, что вы с Роном очень похожи на моих родителей. Не как мы с Джинни — внешне, а по сути. Лучшая ученица и шутник-раздолбай.

— Нет, Рону до твоего отца как пешком до солнца не только в плане ума и таланта к магии. У Джеймса многое в поведении было напускным при добром сердце. В конце концов он с риском для жизни спас Снейпа. Спасал бы Рон кого, например Гойла, если бы не твой пример, приказ или просто присутствие?

— «ИмпоссИбль», как любит выражаться Флер. Кстати, откуда такие знания про моего отца?

— Расспрашивала. МакГоннагал, Хагрида, других.

— Молодец, но мы о тебе и Роне. Он же постоянно, пусть и по-дурному, выковыривал тебя из оболочки заучки, заставлял проявлять эмоции. То, что ты не превратилась в копию Амбридж, как вполне могла стать со мной, и его заслуга тоже. Согласись, что старая, «футлярная» Гермиона сама ни за что не порвала бы с прошлым так решительно.

— Ты недооцениваешь своё влияние на меня.

— Это со стороны. Будь я рядом — вряд ли бы даже пытался тебя расшевелить. Считал бы, что и так всё хорошо, а если что — жираф большой, ему видней.

— Ещё есть причина?

— По большому счёту я не видел и не вижу особых отличий Рона от меня. Кроме того, что он более открыт и выставлял недостатки напоказ.

— Например?

— Оба вспыльчивые, не слишком шустро соображающие, квиддичисты, лентяи. Хотя по семь СОВ заработали оба. У меня заметно меньше, но мы оба капризничали и оба считали, что нам кто-то что-то должен. Гарри первых курсов не решился бы при выраженном тобой и Роном на шестом курсе пофигизме делиться с вами смертельно опасными секретами, фактически принуждая вас участвовать в моём личном противостоянии с Волдемортом.

— Слишком поверхностно. Дьявол — он в деталях. В тебе — огромный потенциал, который ты постоянно гасил об антипотенциал. Рона.

— Рон… Мы и остальные слишком его опекали, слишком поддавались его прихотям, потому что так было проще. А надо было конфликтовать с ним и даже бить. Бить почаще и за дело. У него создалась иллюзия, будто ему позволено и простительно слишком многое. Даже за бой в отделе тайн он не получил ни малейшего упрёка, а ведь участвовал со мной в опасных приключениях больше Невилла, Джинни и Луны вместе взятых. Но все остальные дрались заметно лучше него.

— Я на втором месте с конца?

— Не дури, мы даже не слышали про боевые невербалки и уж тем более не сталкивались с ними. Про Рона закончу. Вбить в него страх божий и чувство реальности, и он сам бы отказался от свар с тобой. И ты бы в разум вернулась, поняла бы, что ходит тут один со шрамом, неприкаянный и неохваченный правильным женским вниманием.

— Ты не бросал друзей в беде.

— Ой ли? Минимум два раза я бросал тебя в смертельной опасности и не раз просто в неприятной ситуации. Например, когда по моей вине в тебя отрикошетил малфоевский зуборост. На тот момент надеждой и опорой Гарри Поттера являлась только и исключительно Гермиона Грейнджер. Я просто обязан был плюнуть на Снейпа, тем более по правилам турнира имел право не ходить на занятия, и проводить тебя к мадам Помфри.

— Снейпа ты боялся. Но когда ты бросал меня в реальной опасности? Не помню.

— Ты отключилась тогда, но из особняка Малфоев я аппарировал раньше Рона, бросив ему палочку. Ему в одиночку надо было успеть вытащить тебя из-под люстры и аппарировать до появления Волдеморта, отбиваясь от, пусть и без палочек, но вполне боеспособных Беллатрикс и Малфоев. Они могли не особо напрягаясь помешать Рону, просто отвлекая. Бросив ещё один ножик. Или стул. Позвать домовиков или восстановить антиаппарационный барьер. Задержать на полминуты — и вот он, Волдеморт. Сколько, ты думаешь, продержался бы Рон против его легилименции? Через минуту он бы знал про Ракушку, заполучил меня — финита ля комедия для всех нас.

— Как всегда, хочешь оправдать Рона?

— Он дважды бросал меня и тебя, и дважды спасал каждого — счёт равный. Я же спас тебя лишь однажды, да и то на пару с Роном. А ты меня, прямо или косвенно, выручала так много раз, что даже не могу сосчитать.

— А что ты считаешь вторым дезертирством?