Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
Добавить в моё избранное
309 мин, 52 сек 4760
Но… Конечно, были и другие обстоятельства жизни. Например, заставь ты родителей вернуться в Англию и полюбить тебя заново, то это тоже могло бы сдержать от побега… Я тут про тебя рассказываю, а ты молчишь. Я слишком наврал?
— А что говорить? Всё почти так, как ты описал. Даже со временем не ошибся. Только добавь критическое отношение родителей к волшебному миру и моих перспективах в нём. Ну не могут нормальные современные люди считать серьёзной жизнь и проблемы дикарского племени. То мать начнёт расспрашивать, подводя меня саму к определённому выводу о людях и ситуации вокруг, то отец подколет вопросом, например, когда я записалась в общество слепых. Это после того, как я упомянула про специалис ревелио, а потом вообще не касалась. Наконец он стал спрашивать, а почему я всякие ревелио применяла раз в год по праздникам? Да мы просто обязаны были использовать ревелио на автомате, дюжинами ежедневно, машинально, вместо магических очков, раз просто так видеть или ощущать магию невозможно. Потом прибавил, что результатом изучения ЗОТИ должна быть в первую очередь готовность действовать, а не знание сотен заклинаний — свои для каждого вида опасности. В подавляющем большинстве случаев достаточно сначала поднять щит, а потом уже разбираться с опасностью. Например, тем же щитом либо вдавить в угол Нагини, либо откинуть, как ты Снейпа, кучу противников и сделать ноги. Он ещё считал, что во всех наших реальных схватках с серьёзными противниками, где мы кричали заклинания, нам подставлялись. Это как в дуэли на клинках или в боксе орать куда и как ударишь до удара.
— А мать о чём конкретно говорила?
— Она больше занималась моим половым воспитанием. Точнее, увещеванием. Я тогда приехала после первого года работы. Была уверенность, пусть и без пышущего энтузиазма, что она нужна и что мои планы выполнимы. Но на это накладывалось разочарование от растущего напряжения в наших с Роном отношениях. Вывалив на маму своё отношение к происходящему, я спросила, можно ли наладить и вернуть то, что было за год до этого, когда мы доучивались в Хогвартсе. Мама посоветовала расстаться. Если я этого сильно не хочу по непонятным ей соображениям, у неё сохранился телефон знакомого семейного психолога. Ты как слышал наш разговор. Суперпрофессионал, только словами может фактически сделать лоботомию, и вместе оставались люди, которым даже жить на одной улице не рекомендуется. Я ей сказала, что она не понимает, как это тяжело даже представить заняться сексом с другим мужчиной. Особенно в отставшем в развитии волшебном мире, где нет разводов, и ты скатишься вниз в глазах других. Мама ответила, что понимает как велика увлечённость тем, кого считаешь, что любила и подарила себя в первый раз. Если бы я стала спать с Роном, зная его столько лет и не любя, и завела бы тут нытьё, что с ним ничего не получается, про боязнь второго, разговор был бы совсем другой. Точнее, его бы не было, а мама просто мысленно покрутила бы у виска, посчитала болезнь мозга зашедшей слишком далеко и предоставила бы мне самой сходить с ума в любом любезном мне направлении.
— Поэтому-то ты не обижалась на мои слова… Понимаю твою мать. У меня тоже со временем всё меньше оставалось сочувствия к упорно лелеющим собственную дурь.
— Мама говорила, что увы, есть чувства и люди, которых надо оставлять в прошлом. Что прошлое есть почти у всех, и первый мужчина может быть, и чаще всего бывает ошибкой, если сердце к нему охладело. Надо честно сказать, прежде всего самой себе: «Да, я ошиблась».
— Я не стал упоминать, но ты слишком долго считала себя идеальной и непогрешимой. В этом смысле ты похожа на Рона — заставить сделать что-то можно, а передумать и поменять раз принятое мнение, опираясь на слова отмеченного биркой «не авторитет» нечего было даже и пытаться.
— Мама сказала то же самое и посоветовала смирить гордыню, от которой только хуже и тебе, и другим. Надо признать случившееся ошибкой и самой порвать с Роном. Бросать должна женщина, так правильнее. Никакого клейма падшей женщины на мне не возникнет, ведь по сути это — развод. А если что-то появится, то я могу и дальше класть все силы в артели «Напрасный труд» на благо стада сектантов, считающих разлюбившую и расставшуюся с мужчиной женщину сосудом греха. Тем более, что моя ситуация лучше, чем у доведшей дело до официального развода. Мне не надо забывать собственное воспитание и в каком веке я живу. Учитывать предрассудки и подстраивать себя под них можно только при полном отсутствии выбора, что совершенно не мой случай. Свет клином на Роне не сошёлся, обязательно встретится кто-нибудь получше. Нормальный мужчина не будет считать и ревновать предыдущие, до него, увлечения любимой женщины. У него скорее всего есть прошлое, а её прошлое случилось, когда она не любила его, до его появления в её жизни. Они же могли и не встретиться. Что в этом случае — и ей, и ему всю жизнь целибат соблюдать? Я спросила, что делать, если любимый давно в моей жизни и всё происходило на его глазах.
— А что говорить? Всё почти так, как ты описал. Даже со временем не ошибся. Только добавь критическое отношение родителей к волшебному миру и моих перспективах в нём. Ну не могут нормальные современные люди считать серьёзной жизнь и проблемы дикарского племени. То мать начнёт расспрашивать, подводя меня саму к определённому выводу о людях и ситуации вокруг, то отец подколет вопросом, например, когда я записалась в общество слепых. Это после того, как я упомянула про специалис ревелио, а потом вообще не касалась. Наконец он стал спрашивать, а почему я всякие ревелио применяла раз в год по праздникам? Да мы просто обязаны были использовать ревелио на автомате, дюжинами ежедневно, машинально, вместо магических очков, раз просто так видеть или ощущать магию невозможно. Потом прибавил, что результатом изучения ЗОТИ должна быть в первую очередь готовность действовать, а не знание сотен заклинаний — свои для каждого вида опасности. В подавляющем большинстве случаев достаточно сначала поднять щит, а потом уже разбираться с опасностью. Например, тем же щитом либо вдавить в угол Нагини, либо откинуть, как ты Снейпа, кучу противников и сделать ноги. Он ещё считал, что во всех наших реальных схватках с серьёзными противниками, где мы кричали заклинания, нам подставлялись. Это как в дуэли на клинках или в боксе орать куда и как ударишь до удара.
— А мать о чём конкретно говорила?
— Она больше занималась моим половым воспитанием. Точнее, увещеванием. Я тогда приехала после первого года работы. Была уверенность, пусть и без пышущего энтузиазма, что она нужна и что мои планы выполнимы. Но на это накладывалось разочарование от растущего напряжения в наших с Роном отношениях. Вывалив на маму своё отношение к происходящему, я спросила, можно ли наладить и вернуть то, что было за год до этого, когда мы доучивались в Хогвартсе. Мама посоветовала расстаться. Если я этого сильно не хочу по непонятным ей соображениям, у неё сохранился телефон знакомого семейного психолога. Ты как слышал наш разговор. Суперпрофессионал, только словами может фактически сделать лоботомию, и вместе оставались люди, которым даже жить на одной улице не рекомендуется. Я ей сказала, что она не понимает, как это тяжело даже представить заняться сексом с другим мужчиной. Особенно в отставшем в развитии волшебном мире, где нет разводов, и ты скатишься вниз в глазах других. Мама ответила, что понимает как велика увлечённость тем, кого считаешь, что любила и подарила себя в первый раз. Если бы я стала спать с Роном, зная его столько лет и не любя, и завела бы тут нытьё, что с ним ничего не получается, про боязнь второго, разговор был бы совсем другой. Точнее, его бы не было, а мама просто мысленно покрутила бы у виска, посчитала болезнь мозга зашедшей слишком далеко и предоставила бы мне самой сходить с ума в любом любезном мне направлении.
— Поэтому-то ты не обижалась на мои слова… Понимаю твою мать. У меня тоже со временем всё меньше оставалось сочувствия к упорно лелеющим собственную дурь.
— Мама говорила, что увы, есть чувства и люди, которых надо оставлять в прошлом. Что прошлое есть почти у всех, и первый мужчина может быть, и чаще всего бывает ошибкой, если сердце к нему охладело. Надо честно сказать, прежде всего самой себе: «Да, я ошиблась».
— Я не стал упоминать, но ты слишком долго считала себя идеальной и непогрешимой. В этом смысле ты похожа на Рона — заставить сделать что-то можно, а передумать и поменять раз принятое мнение, опираясь на слова отмеченного биркой «не авторитет» нечего было даже и пытаться.
— Мама сказала то же самое и посоветовала смирить гордыню, от которой только хуже и тебе, и другим. Надо признать случившееся ошибкой и самой порвать с Роном. Бросать должна женщина, так правильнее. Никакого клейма падшей женщины на мне не возникнет, ведь по сути это — развод. А если что-то появится, то я могу и дальше класть все силы в артели «Напрасный труд» на благо стада сектантов, считающих разлюбившую и расставшуюся с мужчиной женщину сосудом греха. Тем более, что моя ситуация лучше, чем у доведшей дело до официального развода. Мне не надо забывать собственное воспитание и в каком веке я живу. Учитывать предрассудки и подстраивать себя под них можно только при полном отсутствии выбора, что совершенно не мой случай. Свет клином на Роне не сошёлся, обязательно встретится кто-нибудь получше. Нормальный мужчина не будет считать и ревновать предыдущие, до него, увлечения любимой женщины. У него скорее всего есть прошлое, а её прошлое случилось, когда она не любила его, до его появления в её жизни. Они же могли и не встретиться. Что в этом случае — и ей, и ему всю жизнь целибат соблюдать? Я спросила, что делать, если любимый давно в моей жизни и всё происходило на его глазах.
Страница 38 из 85
